[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

He turned toward the street door as though seeking help, and saw his eagle-headed fellow voyager standing motionless next to the male cypress, armed to the teeth in bronze. Now, for the first time, the sight of her made him feel relieved and secure.	Он оглянулся, словно ища помощи, и увидел, что у входа, возле мужского кипариса, неподвижно стоит облаченная в полный стальной доспех его орлиноглавая спутница, и впервые при виде ее почувствовал облегчение и уверенность.
The old man came out, panting, and the huge green-turbaned man went in. Hours later came the turn of the youth with the golden bands around his ankles, then that of the old man with the amber rosary. The son of Mary now remained all alone in the yard, waiting.	Старик вышел, тяжело дыша, и в комнату вошел верзила в зеленом тюрбане. Через несколько часов подошла очередь юноши с золотыми браслетами на лодыжках. Затем наступил черед старика с янтарными четками. Сын Марин остался ожидать во дворе в полном одиночестве.
The sun was about to set. Two clouds were sailing in the sky. They stopped, laden with gold. A thin gilding of frost fell over trees, soil and the faces of men.	Солнце уже клонилось к закату. Два облака, плывшие по небу, остановились, нагруженные золотом. Редкий золотистый иней упал на деревья, на людские лица, на землю.
The old man with the amber rosary came out. Stopping for a moment on the threshold, he wiped his running eyes, nose and lips, then shuffled with drooping shoulders toward the street door.	Старик с янтарными четками вышел, на мгновение задержался на пороге, вытер глаза, нос и губы, с которых капала слюна, и, ссутулившись, поплелся к выходу.
The son of Mary got up and turned to the male cypress. His companion lifted her foot, ready to follow behind him. He wanted to speak to her, to beg her to wait for him outside the door, to tell her that he wished to be alone, that he would not run away; but he knew his words would go to waste, and he remained silent. Tightening the strap around his middle, he raised his eyes and looked at the heavens. He hesitated, but a hoarse voice called angrily from within the chamber: “Is there anyone else? Come in!” It was Magdalene. Summoning all his strength, he went forward. The door was half open and he entered, trembling.	Сын Марии встал, обернулся к мужскому кипарису. Его спутница уже изготовилась идти следом за ним. Он хотел было заговорить с ней, попросить: «Подожди меня за дверью, я хочу остаться один, я не убегу», но знал, что слова его окажутся тщетными, и промолчал. Юноша затянул пояс, поднял глаза кверху, увидел небо, чуть помедлил, но тут из комнаты раздался раздраженный хриплый голос: «Есть ли там еще кто-нибудь?! Пусть войдет!» Это звала Магдалина. Юноша собрал все свои силы и направился на зов. Дверь была наполовину прикрыта, и он, содрогаясь, вошел внутрь.
Magdalene lay on her back, stark naked, drenched in sweat, her raven-black hair spread out over the pillow and her arms entwined beneath her head. Her face was turned toward the wall and she was yawning. Wrestling with men on this bed since dawn had tired her out. Her hair, nails and every inch of her body exuded smells of all nations, and her arms, neck and breasts were covered with bites.	Магдалина, совершенно нагая, вся в поту, с разметавшимися по подушке волосами цвета воронова крыла, лежала навзничь на постели, закинув руки за голову и повернувшись лицом к стене, и зевала. Она уже устала спозаранку бороться с мужчинами. Ее тело, волосы и ногти источали запахи всех народов, а плечи, шея и груди были сплошь покрыты укусами.
The son of Mary lowered his eyes. He had stopped in the middle of the room, unable to go farther. Magdalene waited without moving, her face turned toward the wall. But she heard no masculine grunts behind her, no one getting undressed, not even a panting breath. Frightened, she abruptly turned her face in order to see-and all at once uttered a cry, seized the sheet and wrapped herself up.	Сын Марии опустил глаза. Он остановился посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места. Не поворачивая лица от стены, Магдалина неподвижно ждала, но так и не услышала ни сопения самца, ни шороха раздевающегося мужчины, ни прерывистого дыхания. Она испугалась, резко повернулась к нему лицом — и тут же закричала, схватила простыню и завернулась в нее.
“You! You!” she shouted, covering her lips and eyes with her palms.	— Это ты?! Ты?! — закричала она и закрыла ладонями губы и глаза.
“Mary,” he said, “forgive me!”	— Мария, — ответил он. — Прости меня!
Magdalene burst into a fit of hoarse, heart-rending laughter. You thought her vocal cords were about to snap into a thousand pieces.	Хрипло, надрывно, словно раздирая все голосовые связки, раздался смех Магдалины.
“Mary,” he repeated, “forgive me!”	— Мария, — снова сказал юноша. — Прости меня!
And then she jumped up onto her knees, tightly enclosed in the sheet, and lifted her fist: “Is this why you entered my yard, my young gallant? Is this why you mixed yourself in with my lovers: to hoax your way into my house in order to bring God the boogeyman down to me here on my hot bed? Well, you’re late, my friend, very late; and as for your God, I don’t want him-he’s already broken my heart!”	Тогда она вскочила на колени, плотно завернутая в простыню и подняла руку, зажатую в кулак. — Ты за этим пришел ко мне, парень?! Для того ты затесался между моих любовников, чтобы посмеяться надо мной и заявиться ко мне в дом? Чтобы положить сюда, на мою жаркую постель, страшилище — своего Бога?! Ты опоздал, слишком опоздал, парень, и Бога твоего я не желаю — Он сжег мне сердце!
She moaned and spoke at the same time, and her infuriated breast heaved up and down behind the sheet.	Магдалина говорила, стеная, а ее грудь яростно вздымалась и опускалась под простыней.
“He’s broken my heart, broken my heart,” she moaned again, and two tears welled up into her eyes and remained suspended on her long lashes.	— Он сжег мне сердце… Сжег мне сердце… — снова простонала она, и две слезы скатились и повисли на ее длинных ресницах.
“Don’t blaspheme, Mary. I’m to blame, not God. That’s why I came: I want to beg your forgiveness.”	— Не кощунствуй, Мария. Это я виноват, а не Бог. Потому я и пришел просить прощения. Но Магдалину прорвало:
But Magdalene exploded. “You and your God have the identical snout; you’re one and the same and I can’t tell you apart. Sometimes I happen to think of him at night, and when I do-curse the hour!-it’s with your face that he bears down on me out of the darkness; and when I chance to meet you on the street-curse the hour!-I feel that it’s still God I see rushing directly for me.”	— У твоего Бога такая же морда, как у тебя! Вы для меня одно и то же, и разницы между вами я не вижу. Если как-нибудь ночью мне случается думать о Нем — да будут прокляты эти часы! — Он является во тьме не иначе, как с твоим лицом, а если случается ненароком столкнуться с тобой, я вижу, как Бог бросается на меня!
She lifted her fist into the air. “Don’t bother me with God,” she yelled. “Get out of here and don’t let me see you again. There’s only one refuge and consolation for me-the mud! Only one synagogue where I enter to pray and cleanse myself-the mud!”	Ее кулак взвился в воздух. — Оставь Бога! — крикнула Магдалина. — Ступай прочь! Одно только убежище, одно только утешение осталось у меня — грязь! Одна только и есть у меня синагога, где я могу помолиться и очиститься, — грязь!
“Mary, listen to me, let me speak, don’t fall into despair. That’s exactly what I’ve come for, my sister: to pull you out of the mud. I have committed many sins-I’m on my way to the desert now to expiate them-many sins, Mary, but your calamity weighs on me the most.”	— Мария, выслушай меня, позволь мне сказать. Не мучь себя. Для того я и пришел, сестра, чтобы вытащить тебя из грязи. Много за мной грехов, потому я и иду в пустыню искупить их. Много за мной грехов, но самый тяжкий из них — твои несчастья, Мария.
Magdalene thrust her sharp nails toward the unexpected guest, maniacally, as though she wanted to tear open his cheeks.	Магдалина в бешенстве выставила острые ногти навстречу нежданному гостю, словно желая разодрать ему щеки.
“What calamity?” she shrieked. “I’m getting along fine, just fine; I don’t need your holiness’s compassion! I fight my own fight, all alone, and I ask no help from men, or from gods or devils either. I’m fighting to save myself, and save myself I will.”	— Какие еще несчастья?! — взвизгнула она. — Мне хорошо, лучше некуда, и нет ни малейшей нужды в сострадании твоей святости! Я борюсь одна, совершенно одна, и не жду помощи ни от людей, ни от демонов, ни от богов. Я борюсь за избавление и добьюсь избавления!

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

Авторы

Книги

Разделы