|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| “That’s all beside the point,” said Michael gruffly. “I know what he’s feeling: his first instinct was to defy that Arab, and he bitterly regrets that he went back on it.” | – Зря на него накинулись, – проворчал Майкл. – Я-то знаю, что мучит Уилфрида. Его первым побуждением было не поддаваться арабу, и он горько раскаивается, что уступил. |
| Sir Lawrence nodded. | Сэр Лоренс кивнул: |
| “Dinny asked me if there was anything he could do to show publicly that he wasn’t a coward. You’d think there might be, but it’s not easy. People object to be put into positions of extreme danger in order that their rescuers may get into the papers. Van horses seldom run away in Piccadilly. He might throw someone off Westminster Bridge, and jump in after him; but that would merely be murder and suicide. Curious that, with all the heroism there is about, it should be so difficult to be deliberately heroic.” | – Динни спрашивала меня, как Дезерту публично доказать, что он не трус. На первый взгляд, придумать что-нибудь такое легко, а на деле совсем не просто. Люди упорно не желают подвергаться смертельной опасности ради того, чтобы их спасителями занялись газеты. Ломовые лошади на Пикадилли тоже бесятся не часто. Конечно, можно сбросить кого-нибудь с Вестминстерского моста и прыгнуть вдогонку, но это расценят как убийство и самоубийство. Странно! В мире так много героизма и так мало возможностей проявить его, когда это тебе нужно. |
| “He ought to face the Committee,” said Michael; “and I hope he will. There’s something he told me. It sounds silly; but, knowing Wilfrid, one can see it made all the difference.” | – Он должен явиться на заседание и, надеюсь, явится, – сказал Майкл. – Он мне признался в одной вещи, Звучит глупо, но, зная Уилфрида, нетрудно понять, что для него она существенно все меняла. |
| Fleur had planted her elbows on the polished table and her chin on her hands. So, leaning forward, she looked like the girl contemplating a china image in her father’s picture by Alfred Stevens. | Флёр поставила локти на полированный стол, подпёрла подбородок руками и наклонилась вперёд. В такой позе она выглядела совсем как та девочка, которая разглядывает китайские тени на картине Альфреда Стевенса, доставшейся Флёр от отца. |
| “Well?” she said. “What is it?” | – Ну, в какой? – спросила она. |
| “He said he felt sorry for his executioner.” | – Он сказал, что пожалел своего палача. |
| Neither his wife nor his father moved, except for a slight raising of the eyebrows. He went on defiantly: | Ни жена Майкла, ни его отец не шелохнулись. У них только слегка приподнялись брови. Майкл с вызовом в голосе продолжал: |
| “Of course, it sounds absurd, but he said the fellow begged him not to make him shoot—he was under a vow to convert the infidel.” | – Разумеется, это звучит абсурдно, но он сказал, что араб умолял не принуждать его к выстрелу, – он дал обет обратить неверного. |
| “To mention that to the Committee,” Sir Lawrence said slowly, “would certainly be telling it to the marines.” | – Рассказывать об этом членам правления – всё равно, что угощать их баснями, – с расстановкой произнёс сэр Лоренс. |
| “He’s not likely to,” said Fleur; “he’d rather die than be laughed at.” | – Он и не подумает рассказывать, – заверила свёкра Флёр. – Он скорей умрёт, чем даст себя высмеять. |
| “Exactly! I only mentioned it to show that the whole thing’s not so simple as it appears to the pukka sahib.” | – Вот именно! Я упомянул об этом лишь с одной целью – показать, что с Уилфридом всё обстояло не так просто, как воображают настоящие саибы. |
| “When,” murmured Sir Lawrence, in a detached voice, “have I heard anything so nicely ironical? But all this is not helping Dinny.” | – Давно я не слышал ничего более парадоксального, – задумчиво вымолвил сэр Лоренс. – Но от этого Динни не легче. |
| “I think I’ll go and see him again,” said Michael. | – По-моему, я должен ещё раз зайти к нему, – сказал Майкл. |
| “The simplest thing,” said Fleur, “is for him to resign at once.” | – Самый простой выход для него – немедленно отказаться от членства, заключила Флёр. |
| And with that common-sense conclusion the discussion closed. | И на этом практичном выводе дискуссия оборвалась. |
| CHAPTER 23 | XXIII |
| Those who love, when the object of their love is in trouble, must keep sympathy to themselves and yet show it. Dinny did not find this easy. She watched, lynx-eyed, for any chance to assuage her lover’s bitterness of soul; but though they continued to meet daily, he gave her none. Except for the expression of his face when he was off guard, he might have been quite untouched by tragedy. Throughout that fortnight after the Derby she came to his rooms, and they went joy-riding, accompanied by the spaniel Foch; and he never mentioned that of which all more or less literary and official London was talking. Through Sir Lawrence, however, she heard that he had been asked to meet the Committee of Burton’s Club and had answered by resignation. And, through Michael, who had been to see him again, she heard that he knew of Jack Muskham’s part in the affair. Since he so rigidly refused to open out to her, she, at great cost, tried to surpass him in obliviousness of purgatory. His face often made her ache, but she kept that ache out of her own face. And all the time she was in bitter doubt whether she was right to refrain from trying to break through to him. It was a long and terrible lesson in the truth that not even real love can reach and anoint deep spiritual sores. The other half of her trouble, the unending quiet pressure of her family’s sorrowful alarm, caused her an irritation of which she was ashamed. | Любящий обязан уметь одновременно и скрывать и выказывать сочувствие любимому человеку, когда тот попадает в беду. Динни это давалось нелегко. Она рысьими глазами следила, а возлюбленным, ловя случай смягчить его душевную горечь, но он не давал ей возможности к тому, хотя встречались они по-прежнему ежедневно. – Если не считать выражения, появлявшегося у него на лице, когда он предполагал, что его не видят, Уилфрид никак не реагировал на постигшую его трагедию. В течение двух недель, последовавших за дерби, Динни приходила к нему домой, они ездили гулять в сопровождении спаниеля Фоша, но Уилфрид ни разу не упомянул о том, о чём говорил весь официальный и литературный Лондон. Тем не менее через сэра Лоренса девушка узнала, что Уилфриду было предложено явиться на заседание правления Бэртон-клуба и что он ответил отказом от членства. А Майкл, который снова зашёл к другу, рассказал ей, что Дезерту известно, какую роль сыграл в его исключении Джек Масхем. Поскольку Уилфрид так непреклонно отказывался поделиться с нею своими переживаниями, она старалась ещё бесповоротное, чем он, забыть о чистилище, хотя это стоило ей дорого. Взгляд, брошенный на лицо любимого, нередко причинял ей боль, но она силилась не дать ему прочесть эту боль на её лице. Между тем Динни терзалась мучительными сомнениями. Права ли она, воздерживаясь от попытки заглянуть ему в сердце? Жизнь давала ей долгий и жестокий урок, поучая её, что даже настоящая любовь не способна ни проникнуть в глубину душевных ран, ни умастить их. Второй источник её горестей – молчаливый нажим со стороны семьи, пребывавшей в тревоге и отчаянии, приводил Динни в раздражение, которого она сама стыдилась. |
| And then occurred an incident which, however unpleasant and alarming at the moment, was almost a relief because it broke up that silence. | И тут произошёл случай, крайне прискорбный и чреватый последствиями, но всё же принёсший девушке облегчение хоть тем, что пробил стену молчания. |
| They had been to the Tate Gallery and, walking home, had just come up the steps leading to Carlton House Terrace. Dinny was still talking about the pre-Raphaelites, and saw nothing till Wilfrid’s changed expression made her look for the cause. There was Jack Muskham, with a blank face, formally lifting a tall hat as if to someone who was not there, and a short dark man removing a grey felt covering, in unison. They passed, and she heard Muskham say: | Возвращаясь из галереи Тэйта, они поравнялись со ступенями Карлтонхаус-террас. Динни, увлечённая разговором о прерафаэлитах, "сначала ничего не заметила, и только изменившееся лицо Уилфрида заставило её оглянуться. В двух шагах от них стояли Джек Масхем, приподнявший цилиндр с таким официально бесстрастным видом, как будто он здоровался с кем-то отсутствующим, и черномазый человечек, одновременно со спутником снявший серую фетровую шляпу. Когда Динни с Уилфридом прошли, Масхем отчётливо произнёс: |
отрывок случайной книги
(Голсуорси Джон, "Цветок в пустыне")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |