|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| “What is your name?” Radulfus questioned. | — Как тебя зовут, — спросил Радульфус. |
| “Hyacinth, my lord.” | — Гиацинт, милорд. |
| “I have known a bishop of that name,” said the abbot, and briefly smiled, for the sleek brown creature before him had certainly nothing of the bishop about him. “Were you named for him?” | — Я знавал одного епископа с таким именем, — заметил аббат, улыбаясь краешком рта, понимая, сколь мало стоящий перед ним загорелый юноша имеет общего с епископом. — Тебя назвали в его честь? |
| “No, my lord. I have never heard of him. I was told, once, that there was a youth of that name in an old story, and two gods fell out over him, and the loser killed him. They say flowers grew from his blood. It was a priest who told me,” said the boy innocently, and slanted a sudden brief smile round the chapterhouse, well aware of the slight stir of disquiet he had aroused in these cloistered breasts, though the abbot continued unruffled. | — Нет, милорд. Я не слыхал о таком епископе. Но мне как-то рассказывали старую историю о юноше с таким именем, когда поспорили два бога и проигравший убил его. Говорят, из его пролившейся крови выросли цветы. Эту историю мне рассказал один священник, — скромно ответил посланец и, неожиданно улыбнувшись, окинул взором собравшихся, словно отлично понимал, какое беспокойство у монахов вызвало его появление в аббатстве. Однако Радульфуса ответ юноши нисколько не смутил. |
| Into that old story, thought Cadfael, studying him with pleasure and interest, you, my lad, fit far better than into the ambit of bishops, and well you know it. Or hermits either, for that matter. Now where in the world did he discover you, and how did he tame you? | «Что касается этой истории, — подумал Кадфаэль, с нескрываемым удовольствием взиравший на юношу, — то ты, парень, подходишь для нее куда больше, нежели для сана епископа, и сам это отлично знаешь. Да и в слуги отшельнику тоже не годишься. Вот только где он тебя откопал и каким калачом заманил к себе?» |
| “May I speak my message?” asked the boy ingenuously, golden eyes wide and clear and fixed upon the abbot. “You have learned it by heart?” enquired Radulfus, smiling. | — Могу ли я теперь изложить суть послания? — спросил юноша, бесхитростно глядя своими золотистыми глазами прямо в лицо аббата. |
| “I must, my lord. There must be no word out of place.” | — Тебе, должно быть, пришлось выучить его на память, — спросил аббат, улыбнувшись. |
| “A very faithful messenger! Yes, you may speak.” “I must be my master’s voice, not my own,” | — Да, милорд. Это послание только для вас. — Надежный посланник! А теперь говори. |
| said the boy by way of introduction, and forthwith sank his voice several tones below its normal ringing lightness, in a startling piece of mimicry that made Cadfael, at least, look at him more warily and searchingly than ever. “I have heard with much distress,” said the proxy hermit gravely, “both from the steward of Eaton and the forester of Eyton, of the misfortunes suddenly troubling the woodland. I have prayed and meditated, and greatly dread that these are but the warnings of worse to come, unless some false balance or jarring discord between right and wrong can be amended. I know of no such offence hanging over us, unless it be the denial of right to Dame Dionisia Ludel, in witholding her grandchild from her. The father’s wish must indeed be regarded, but the grief of the widow for her young cannot be put away out of mind, and she bereaved and alone. I pray you, my lord abbot, for the love of God, consider whether what you do is well done, for I feel the shadow of evil heavy over us all.” | — Это не мои слова, я лишь голос своего хозяина, — сообщил юноша вместо вступления и тут же изменил голос, так что теперь он уже не был похож на звон колокольчика, причем юноша сделал это так искусно, что заставил Кадфаэля подивиться пуще прежнего. — От итонского управляющего и от лесничего с глубоким прискорбием я услышал, — мрачно произнес отшельник устами юноши, — о тех несчастьях, что внезапно обрушились на Эйтонский лес. Я усердно молился и много размышлял, и сильно опасаюсь того, что все это лишь грозные предупреждения о грядущих, еще более тяжких бедах, которых не избежать, если не восстановить нарушенного равновесия между добром и злом. Я не знаю за вами иного прегрешения, кроме как то, что вы отказываете леди Дионисии Людел в ее праве забрать внука домой. Разумеется, тут должна быть учтена отцовская воля, но и любовь вдовой женщины к своему внуку нельзя сбрасывать со счетов, ведь леди Дионисия осталась совсем одна. Умоляю вас, милорд, во имя любви господней, обдумайте еще раз, верно ли вы поступили, ибо я чувствую, что тень зла нависла над всеми нами. |
| All this the surprising young man delivered in the sombre and weighty voice which was not his own, and undeniably the trick was impressive, and caused some of the more superstitious young brothers to shift and gape and mutter in awed concern. And having ended his recital, the messenger again raised his amber eyes and smiled, as if the purport of his embassage concerned him not at all. | Все это необыкновенный юноша произнес суровым, мрачным голосом, который нисколько не был похож на его собственный. Надо признать, что этот ораторский прием оказал должное впечатление и вынудил кое-кого из суеверных молодых монахов испуганно оглядываться и перешептываться. Закончив речь, посланник вновь поднял на аббата свой невинный взгляд, словно суть послания нисколько не касалась его самого. |
| Abbot Radulfus sat in silence for a long moment, closely eyeing the young man, who gazed back at him unwinking and serene, satisfied at having completed his errand. | Некоторое время аббат Радульфус сидел молча, устремив взор на юношу, а тот, явно довольный исполненной миссией, в свою очередь не сводил взгляд с аббата. |
| “Your master’s own words?” | — Это слова твоего хозяина? |
| “Every one, my lord, just as he taught them to me.” | — Все до единого, милорд. Я заучил их в точности. |
| “And he did not commission you to argue further in the matter on his behalf? You do not want to add anything?” The eyes opened still wider in astonishment. “I, my lord? How could I? I only run his errands.” | — Не поручал ли он тебе сказать еще что-нибудь от его имени? Не хочешь ли ты сам что-либо добавить к сказанному? |
| Prior Robert said superciliously into the abbot’s ear: “It is not unknown for an anchorite to give shelter and employment to a simpleton. It is an act of charity. This is clearly one such.” His voice was low, but not low enough to escape ears as sharp, and almost as pointed, as those of a fox, for the boy Hyacinth gleamed, and flashed a crooked smile. Cadfael, who had also caught the drift of this comment, doubted very much whether the abbot would agree with it. There seemed to him to be a very sharp intelligence behind the brown faun’s face, even if it suited him to play the fool with it. | — Я, милорд? — Глаза юноши округлились от удивления. — Как я могу? Я лишь исполняю его поручения. — Из милосердия отшельники часто дают приют и принимают в услужение какого-нибудь простачка, — презрительно шепнул приор Роберт на ухо аббату. — Таков, видимо, и этот юноша. Говорил приор негромко, но недостаточно тихо, чтобы его слова не достигли ушей Гиацинта, которые тот навострил, словно лис. Юноша сверкнул очами и криво улыбнулся. Кадфаэль, от слуха которого тоже не ускользнули слова приора, имел основания сомневаться, что аббат согласится с ними. На взгляд Кадфаэля, слишком уж хитроватым было это красивое, загорелое лицо, сколь бы ни помогало оно своему обладателю играть роль простачка. |
| “Well,” said Radulfus, “you may go back to your master, Hyacinth, and carry him my thanks for his concern and care, and for his prayers, which I hope he will continue on behalf of us all. Say that I have considered and do consider every side of Dame Dionisia’s complaint against me, and have done and will continue to do what I see to be right. And for the natural misfortunes that give him so much anxiety, mere men cannot control or command them, though faith may overcome them. What we cannot change we must abide. That is all.” | — Тогда ты можешь возвращаться к своему хозяину, — сказал аббат. — И передай ему мою благодарность за его заботу о нас и за его молитвы, которые, я надеюсь, он непрестанно возносит за наши души. Скажи ему, что я обдумал и продолжаю обдумывать жалобу леди Дионисии и что я поступил и намерен поступать впредь так, как нахожу справедливым. Что же до стихийных бедствий, которые так взволновали его, то нам, простым смертным, не дано управлять силами природы, и лишь верою мы можем одолеть их. Нам остается лишь принять то, чего мы не в силах изменить. Ступай с богом. |
| Without another word the boy made him a deep and graceful obeisance, turned, and walked without haste from the chapterhouse, lean and light-footed, and moving with a cat’s almost insolent elegance. | Не проронив более ни слова, юноша низко поклонился, вышло это у него довольно изящно, и неспешно покинул зал капитула. Шагал он легко, движения его напоминали кошачьи. |
| In the great court, almost empty at this hour when all the brothers were at chapter, the visitor was in no hurry to set out back to his master, but lingered to look about him curiously, from the abbot’s lodging in its small rose garden to the guest halls and the infirmary, and so round the circle of buildings to the gatehouse and the long expanse of the south range of the cloister. Richard, who had been lying in wait for him for some minutes, emerged confidently from the arched southern doorway, and advanced into the stranger’s path. | Выйдя на большой двор, который сейчас, когда все братья были на капитуле, оказался почти совсем пустым, юноша не стал торопиться в обратный путь к своему хозяину, но с любопытством осматривал все вокруг, — от окруженных розовыми кустами покоев аббата до странноприимного дома и лазарета, и далее по кругу все строения, вплоть до привратницкой и южной стены монастыря. Ричард, вот уже несколько минут дожидавшийся, пока посланец выйдет, сейчас незаметно вышел из-под арки южных ворот и направился юноше наперерез. |
| Since the intent was clearly to halt him, Hyacinth obligingly halted, looking down with interest at the solemn, freckled face that studied him just as ardently. “Good morrow, young sir!” he said civilly. “And what might you want with me?” | Поскольку намерения приближавшегося были Гиацинту совершенно очевидны, он услужливо остановился, с интересом поглядывая сверху вниз на серьезное веснушчатое лицо мальчика, который, в свою очередь, жадным взором разглядывал его самого. |
| “I know who you are,” said Richard. “You are | — Доброе утро, молодой господин! — вежливо приветствовал его Гиацинт. — Что вам угодно? |
отрывок случайной книги
(Питерс Эллис, "Эйтонский отшельник")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |