|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| “It was your own cause,” Beringar reminded him, smiling. “It is my cause. Now for the love of God, go away and let me sleep away dinner, and afternoon and all, you’ve cost me hours enough to shorten my life, you plague.” | — Оно и сейчас мое. А теперь ступай, Бога ради, и дай мне выспаться — это же из-за тебя я невесть сколько времени не спал и совсем здоровья лишился. Чума на твою голову. |
| Hugh Beringar laughed, though it was a muted and burdened laugh this time, marked a cross lightly on Cadfael’s broad brown forehead, and left him to his rest. | Хью Берингар рассмеялся, правда, на сей раз смех его звучал приглушенно и не так непринужденно, как прежде. Потом он быстро перекрестил широкий загорелый лоб монаха и ушел. |
| Chapter Eleven | Глава одиннадцатая |
| A server for every plate was required at the king’s supper. It was no problem to suggest to Abbot Heribert that the brother who had coped with the matter of the mass burial, and even talked with the king concerning the unlicensed death, should be on hand with him to be questioned at need. Prior Robert took with him his invariable toady and shadow, Brother Jerome, who would certainly be indefatigable with finger-bowl, napkin and pitcher throughout, a great deal more assiduous than Cadfael, whose mind might well be occupied elsewhere. They were old enemies, in so far as Brother Cadfael entertained enmities. He abhorred a sickly-pale tonsure. | Аббату Хериберту подобало по сану, чтобы на королевском ужине кто-нибудь стоял за его креслом и подавал блюда, и оказалось совсем нетрудно убедить старика в том, что лучше всего иметь под рукой того самого брата, который справился с нелегким делом захоронения казненных, и даже говорил с королем о человеке, убитом без приговора: вдруг по ходу беседы потребуется что-нибудь уточнить. Приор Роберт захватил с собой свою тень, неизменного прихлебателя — брата Жерома. Вот уж кто будет неутомимо и угодливо подавать салфетки, кувшины да чашу для омовения пальцев на протяжении всего вечера. От брата Кадфаэля, мысли которого витали где-то далеко, едва ли приходилось ожидать подобного усердия. Кадфаэль давно терпеть не мог Жерома, разумеется, в той степени, в какой вообще мог позволить себе испытывать недобрые чувства к ближнему, но что поделать — болезненно-бледную тонзуру Жерома Кадфаэль на дух не переносил. Впрочем, неприязнь была обоюдной. |
| The town was willing to put on a festival face, not so much in the king’s honour as in celebration of the fact that the king was about to depart, but the effect was much the same. Edric Flesher had come down to the high street from his shop to watch the guests pass by, and Cadfael flashed him a ghost of a wink, by way of indication that they would have things to discuss later, things so satisfactory that they could well be deferred. He got a huge grin and a wave of a meaty hand in response, and knew his message had been received. Petronilla would weep for her lamb’s departure, but rejoice for her safe delivery and apt escort. I must go there soon, he thought, as soon as this last duty is done. | Улицы города выглядели празднично, быть может, не столько в честь короля, сколько оттого, что горожане знали: вскоре высокий гость уберется восвояси. Однако важны, как известно, не мотивы, а результаты. Эдрик Флешер вышел из своей лавки на главную улицу — поглазеть на направлявшихся в замок королевских гостей, и брат Кадфаэль, встретившись с ним взглядом, едва заметно подмигнул ему, как бы давая понять, что им будет о чем поговорить, но это можно сделать попозже, ибо все идет как по маслу и спешить некуда. Ответом была широкая довольная ухмылка и приветственно поднятая столь же широкая ладонь: несомненно, мясник его понял. Петронилла, конечно, поплачет из-за разлуки со своей козочкой, но и она будет рада тому, что девочке уже не угрожает опасность и ее сопровождает надежный друг. «Надо будет зайти к ней не откладывая, — подумал монах, — сразу же, как исполню этот, последний долг». |
| Within the town gate Cadfael had seen the blind old man sitting almost proudly in Giles Siward’s good cloth hose, holding out his palm for alms with a dignified gesture. At the high cross he saw the little old woman clasping by the hand her feeble-wit grandson with his dangling lip, and the fine brown cotte sat well on him, and gave him an air of rapt content by its very texture. Oh, Aline, you ought to give your own charity, and see what it confers, beyond food and clothing! | У городских ворот Кадфаэль заметил слепого старика, сидевшего чуть ли не с горделивым видом — на нем были добротные штаны, некогда принадлежавшие Жилю Сиварду, и даже руку за милостыней он протягивал жестом, исполненным достоинства. На перекрестке монаху попалась маленькая старушонка, державшая за руку своего слабоумного внука с отвисшей губой. Чудесная коричневая туника пришлась ему впору, и вид у него был чрезвычайно довольный. «О Элин, — подумал Кадфаэль, — тебе стоило бы самой заняться раздачей милостыни, чтобы убедиться в том, что это дарит нечто большее, чем возможность утолить голод и прикрыть наготу!» |
| Where the causeway swept up from the street to the gate of the castle, the beggars who followed the king’s camp had taken up new stations, hopeful and expectant, for the king’s justiciar, Bishop Robert of Salisbury, had arrived to join his master, and brought a train of wealthy and important clerics with him. In the lee of the gate-house wall Lame Osbern’s little trolley was drawn up, where he could beg comfortably without having to move. The worn wooden pattens he used for his callused knuckles lay tidily beside him on the trolley, on top of the folded black cloak he would not need until night fell. It was so folded that the bronze clasp at the neck showed up proudly against the black, the dragon of eternity with his tail in his mouth. Cadfael let the others go on through the gates, and halted to say a word to the crippled man. “Well, how have you been since last I saw you by the king’s guard-post? You have a better place here.” | По краям мощеной дороги, которая вела от главной улицы к воротам замка, расположились нищие, перебравшиеся сюда от королевского лагеря — в надежде на то, что только что прибывший королевский юстициарий — епископ Роберт из Солсбери — привез с собой немало важных и состоятельных клириков, а стало быть, можно рассчитывать на щедрое подаяние. Под прикрытием надвратной башни притулилась маленькая тележка калеки Осберна. Устроился он удобно и мог просить милостыню, не двигаясь с места. Деревянные башмаки, который увечный надевал на свои мозолистые руки, сейчас покоились на тележке поверх свернутого черного плаща, согревавшего его по ночам. Плащ был сложен так, что бронзовая шейная застежка гордо красовалась на виду. На черном фоне выделялся символ вечности — дракон, кусающий себя за хвост. Кадфаэль задержался, пока остальные проходили в ворота, и остановился, чтобы перемолвиться с калекой парой слов. — Как поживаешь? Помню, последний раз я видел тебя у сторожевого поста королевского лагеря. Вижу, ты приглядел себе местечко получше. |
| “I remember you,” said Osbern, looking up at him with eyes remarkably clear and innocent, in a face otherwise as misshapen as his body. “You are the brother who brought me the cloak.” | — Я тебя тоже помню, — отозвался Осберн, поднимая на монаха чистые, ясные глаза, странно выглядевшие на его изможденном, сморщенном лице. — Ты тот самый брат, что пожертвовал мне этот плащ. |
| “And has it done you good service?” | — Сослужил ли он тебе добрую службу? |
| “It has, and I have prayed for the lady, as you asked. But, brother, it troubles me, too. Surely the man who wore it before me is dead. Is it so?” | — Воистину так, и я непрестанно молюсь за добрую леди, как ты просил. Но, брат, кое-что не дает мне покоя. Само собой, что человек, который носил этот плащ, мертв — это верно? |
| “He is,” said Cadfael, “but that should not trouble you. The lady who sent it to you is his sister, and trust me, her giving blesses the gift. Wear it, and take comfort.” | — Да, — ответил Кадфаэль, — но это не должно тебя тревожить. Леди, которая пожертвовала тебе этот плащ, его сестра. Поверь мне, это благословенный дар, пользуйся им спокойно. |
| He would have walked on then, but a hasty hand caught at the skirt of his habit, and Osbern besought him pleadingly: “But, brother, I go in dread that I bear some guilt. For I saw the man, living, with this cloak about him, hale as I…” | Кадфаэль собрался было идти дальше, но рука нищего торопливо ухватилась за полу его рясы, и Осберн воззвал к нему умоляющим голосом: — Постой, брат, я боюсь, что на мне есть вина, и это тяготит меня. Я видел человека, на котором был этот плащ, я видел его живого, как сейчас вижу тебя... |
| “You saw him?” echoed Cadfael on a soundless breath, but the anxious voice had ridden over him and rushed on. | — Ты видел его? — вырвалось у Кадфаэля на одном дыхании. |
| “It was in the night, and I was cold, and I thought to myself, I wish the good God would send me such a cloak to keep me warm! Brother, thought is also prayer! And no more than three days later God did indeed send me this very cloak. You dropped it into my arms! How can I be at peace? The young man gave me a groat that night, and asked me to say a prayer for him on the morrow, and so I did. But how if my first prayer made the second of none effect? How if I have prayed a man into his grave to get myself a cloak to wear?” Cadfael stood gazing at him amazed and mute, feeling the chill of ice flow down his spine. The man was sane, clear of mind and eye, he knew very well what he was saying, and his trouble of heart was real and deep, and must be the first consideration, whatever else followed. | — Да, это было ночью, я весь продрог и подумал про себя: вот бы добрый Боженька послал мне такой плащ, чтобы согреться. Брат, мысль — это ведь та же молитва! И вот не прошло и трех дней, как Господь и впрямь послал мне плащ, этот самый плащ. Ты дал мне его. Как могу я носить его спокойно? Тот юноша подал мне серебряную монету и попросил помолиться за него на следующий день. Я так и сделал, но что, если одна моя молитва свела на нет силу другой? Что, если я своей мольбой сгубил человека, чтобы заполучить плащ? Кадфаэль воззрился на убогого, онемев от изумления, чувствуя, как холодок пробегает по его спине. Он понял, что этот человек в здравом уме и отдает себе отчет в том, что говорит, а его душевная боль искренна и неподдельна. |
| “Put all such thoughts out of your mind, friend,” said Cadfael firmly, “for only the devil can have sent them. If God gave you the thing for which you wished, it was to save one morsel of good out of a great evil for which you are no way to blame. Surely your prayers for the former wearer are of aid even now to his soul. This young man was one of FitzAlan’s garrison here, done to death after the castle fell, at the king’s orders. You need have no fears, his death is not at your door, and no sacrifice of yours could have saved him.” | — Выкинь такие мысли из головы, приятель, — твердо заявил Кадфаэль, сочтя своим долгом утешить калеку, — только дьявол мог нашептать их тебе. Если Господь послал тебе вещь, о которой ты его просил, то сделал это затем, чтобы даже из великого зла, к которому ты никоим образом не причастен, могла проистечь крупица добра. Твои молитвы за прежнего владельца плаща теперь помогают его душе. Этот молодой человек был сподвижником Фиц Аллана, одним из тех защитников замка, которых казнили по приказу короля. Тебе нечего бояться: ты не виноват в его смерти, и никак не мог бы его спасти. |
| Osbern’s uplifted face eased and brightened, but still he shook his head, bewildered. “FitzAlan’s man? But how could that be, when I saw him enter and leave the king’s camp?” | Осберн как будто успокоился и лицо его просветлело, но тем не менее он недоуменно покачал головой: — Человек Фиц Аллана? Но как же это могло быть — ведь я сам, своими глазами видел, как он заходил в королевский лагерь. |
| “You saw him? You are sure? How do you know this is the same cloak?” | — Ты уверен, что видел именно его? Почему ты думаешь, что это именно тот плащ? |
| “Why, by this clasp at the throat. I saw it clearly in the firelight when he gave me the groat.” | — Да по застежке у горла, вот почему. Я отчетливо разглядел ее в свете костра, когда он подал мне монету. |
| He could not be mistaken, then, there surely were not two such designs exactly alike, and Cadfael himself had seen its match on the buckle of Giles Siward’s sword-belt. | Сомневаться не приходилось — калека не мог ошибиться. Трудно было предположить, что ему могла случайно встретиться вторая точно такая же застежка, и к тому же пряжку с этим рисунком Кадфаэль сам видел на поясе Жиля Сиварда. |
| “When was it that you saw him?” he asked gently. “Tell me how it befell.” | — Расскажи мне, — ласково попросил монах, — когда ты видел его? Как вообще это случилось? |
отрывок случайной книги
(Питерс Эллис, "Один лишний труп")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |