|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| He smiled while Purdy cast shrewd, wolfish glances about the place, wondering how much he could really hope to exact. The building, with all its interior equipment, land, and all, was worth in the neighborhood of two hundred thousand dollars. | Он с улыбкой смотрел на Парди, а тот исподтишка, по-волчьи, оглядывался вокруг, боясь продешевить, прикидывая в уме, сколько тут можно содрать. Принадлежавший мистеру Парди земельный участок вместе со зданием и всем инвентарем стоил около двухсот тысяч долларов. |
| “Why should I sell? The building is a good building. It’s as useful to me as it would be to you. I’m making money out of it.” | — А зачем мне продавать? — сказал Парди. — Там у меня хороший, крепкий дом. Мне он нужен не меньше, чем вам. Я от него доход получаю. |
| “Quite true,” replied Cowperwood, “but I am willing to pay you a fair price for it. A public utility is involved. This tunnel will be a good thing for the West Side and any other land you may own over there. With what I will pay you you can buy more land in that neighborhood or elsewhere, and make a good thing out of it. We need to put this tunnel just where it is, or I wouldn’t trouble to argue with you.” | — Правильно, — отвечал Каупервуд. — Но я готов заплатить вам хорошую цену. Ведь речь идет о предприятии общественного пользования. Туннель насущно необходим населению Западной стороны и даже лично вам, если у вас имеются там земельные участки. На деньги, что я вам уплачу, вы можете приобрести участок значительно больше этого, где-нибудь по соседству или в любом другом районе, и будете получать с него хороший доход. У нас другое положение. Туннель должен пройти именно здесь, иначе я не стал бы тратить время на пререкания с вами. |
| “That’s just it,” replied Purdy, fixedly. “You’ve gone ahead and dug your tunnel without consulting me, and now you expect me to get out of the way. Well, I don’t see that I’m called on to get out of there just to please you.” | — Вот то-то и оно, — упрямо отвечал мистер Парди. — Вы начали рыть этот свой туннель, никого не спросясь, а теперь я должен, видите ли, убираться со своей земли. Да с какой стати мне уступать вам свой участок? |
| “But I’ll pay you a fair price.” | — Я дам вам хорошую цену. |
| “How much will you pay me?” | — Сколько же вы дадите? |
| “How much do you want?” | — А сколько бы вы хотели получить? |
| Mr. Purdy scratched a fox-like ear. “One million dollars.” | Мистер Парди — старая лиса — почесал за ухом. — Миллион долларов. |
| “One million dollars!” exclaimed Cowperwood. “Don’t you think that’s a little steep, Mr. Purdy?” | — Миллион долларов? — воскликнул Каупервуд. — Не кажется ли вам, мистер Парди, что вы хватили через край? |
| “No,” replied Purdy, sagely. “It’s not any more than it’s worth.” | — Нет, не кажется, — невозмутимо отвечал мистер Парди. — Я прошу не больше того, что стоят участок и постройка. |
| Cowperwood sighed. | Каупервуд вздохнул. |
| “I’m sorry,” he replied, meditatively, “but this is really too much. Wouldn’t you take three hundred thousand dollars in cash now and consider this thing closed?” | — Очень жаль, — с расстановкой проговорил он. — Вы слишком запрашиваете, мистер Парди. Если угодно, получайте триста тысяч долларов наличными, и покончим с этим. |
| “One million,” replied Purdy, looking sternly at the ceiling. “Very well, Mr. Purdy,” replied Cowperwood. “I’m very sorry. It’s plain to me that we can’t do business as I had hoped. I’m willing to pay you a reasonable sum; but what you ask is far too much—preposterous! Don’t you think you’d better reconsider? We might move the tunnel even yet.” | — Миллион долларов, — упрямо повторил Парди, уставясь в потолок. — Что ж, очень жаль, мистер Парди, — повторил Каупервуд. — Но с вами, видно, не столкуешься. Я предлагаю хорошую цену, а вы требуете чего-то несуразного. Подумайте как следует. Мы можем проложить туннель и без вас. |
| “One million dollars,” said Purdy. | — Миллион долларов, — сказал Парди. |
| “It can’t be done, Mr. Purdy. It isn’t worth it. Why won’t you be fair? Call it three hundred and twenty-five thousand dollars cash, and my check to-night.” | — Ничего не выйдет, мистер Парди. Ваш участок этого не стоит. Зачем вы упрямитесь? Ну хорошо, пусть будет триста двадцать пять тысяч, и я сейчас выпишу вам чек. |
| “I wouldn’t take five or six hundred thousand dollars if you were to offer it to me, Mr. Cowperwood, to-night or any other time. I know my rights.” | — Я не возьму ни пятисот, ни шестисот тысяч долларов, ни сейчас, ни потом. Я знаю свои права, мистер Каупервуд. |
| “Very well, then,” replied Cowperwood, “that’s all I can say. If you won’t sell, you won’t sell. Perhaps you’ll change your mind later.” | — Прекрасно, значит больше и толковать не о чем, — сказал Каупервуд. — Не хотите продавать, не надо. Быть может, вы еще передумаете. |
| Mr. Purdy went out, and Cowperwood called in his lawyers and his engineers. One Saturday afternoon, a week or two later, when the building in question had been vacated for the day, a company of three hundred laborers, with wagons, picks, shovels, and dynamite sticks, arrived. By sundown of the next day (which, being Sunday, was a legal holiday, with no courts open or sitting to issue injunctions) this comely structure, the private property of Mr. Redmond Purdy, was completely razed and a large excavation substituted in its stead. The gentleman of the celluloid cuffs and collars, when informed about nine o’clock of this same Sunday morning that his building had been almost completely removed, was naturally greatly perturbed. A portion of the wall was still standing when he arrived, hot and excited, and the police were appealed to. But, strange to say, this was of little avail, for they were shown a writ of injunction issued by the court of highest jurisdiction, presided over by the Hon. Nahum Dickensheets, which restrained all and sundry from interfering. (Subsequently on demand of another court this remarkable document was discovered to have disappeared; the contention was that it had never really existed or been produced at all.) The demolition and digging proceeded. Then began a scurrying of lawyers to the door of one friendly judge after another. There were apoplectic cheeks, blazing eyes, and gasps for breath while the enormity of the offense was being noised abroad. Law is law, however. Procedure is procedure, and no writ of injunction was either issuable or returnable on a legal holiday, when no courts were sitting. Nevertheless, by three o’clock in the afternoon an obliging magistrate was found who consented to issue an injunction staying this terrible crime. By this time, however, the building was gone, the excavation complete. It remained merely for the West Chicago Street Railway Company to secure an injunction vacating the first injunction, praying that its rights, privileges, liberties, etc., be not interfered with, and so creating a contest which naturally threw the matter into the State Court of Appeals, where it could safely lie. For several years there were numberless injunctions, writs of errors, doubts, motions to reconsider, threats to carry the matter from the state to the federal courts on a matter of constitutional privilege, and the like. The affair was finally settled out of court, for Mr. Purdy by this time was a more sensible man. In the mean time, however, the newspapers had been given full details of the transaction, and a storm of words against Cowperwood ensued. | Мистер Парди удалился, а Каупервуд вызвал к себе своих адвокатов и инженеров. Прошло недели полторы, и в субботу вечером, когда все конторы закрылись и здание, служившее предметом раздора, опустело, на участок мистера Парди прибыла партия рабочих — человек около трехсот — с кирками, лопатами, тачками и динамитными шашками. На следующий день, то есть в воскресенье, и следовательно в день неприсутственный, когда судебные и административные учреждения закрыты, примерно к заходу солнца все уже было кончено и на месте одного из крыльев солидного семиэтажного здания — бывшей собственности мистера Парди — зиял огромный черный котлован. Весть о том, что его строение уже почти не существует, долетела до джентльмена в целлулоидном воротничке и манжетах только в девять часов утра в воскресенье и повергла его, как и следовало ожидать, в чрезвычайную ярость. Когда мистер Парди, красный и потный от волнения, прибыл на место происшествия, часть стены еще стояла, и он тотчас вызвал полицию. Однако, как ни странно, это мало помогло мистеру Парди, ибо полиции было предъявлено предписание высокой судебной инстанции, за подписью достопочтенного Наума Дикеншитса, в котором предлагалось прокладке туннеля не препятствовать. (Впоследствии, когда этим достопримечательным документом заинтересовалась другая высокая инстанция, выяснилось, что он исчез. Поговаривали, что документ этот никак не мог быть предъявлен полиции, так как его не существовало вовсе.) Между тем работы на участке шли своим чередом. Адвокаты забегали от одного знакомого судьи к другому. Горящие глаза, багровые лица, срывающийся от возмущения голос… Судьи выслушивали сообщение о неслыханном бесчинстве, но — закон есть закон, установленная процедура есть установленная процедура, и никакое предписание не может быть вынесено в праздничный день, когда все присутственные места закрыты. Правда, около трех часов удалось все же разыскать услужливое должностное лицо, которое согласилось выдать предписание, приостанавливающее это чудовищное самоуправство. Но к этому времени строение уже было снесено и работы в основном закончены. Западно-чикагской транспортной оставалось только раздобыть новое предписание, аннулирующее вышеуказанное и предостерегающее против посягательства на права, привилегии и прочая и прочая этой компании, и создать, таким образом, кляузное дело, которое естественным ходом вещей должно было попасть в апелляционный суд штата, где ему предстояло благополучно пролежать под сукном до скончания века. Затем еще в течение нескольких лет писались всевозможные предписания, отмены решений, запросы, апелляции, ходатайства о передаче дела из суда штата в федеральный суд на основе конституционных прав и привилегий и тому подобное. В конце концов дело было улажено помимо всех судебных инстанций, ибо мистер Парди к тому времени стал сговорчивее. Однако газеты, сумевшие раздобыть полную информацию об этой тяжбе, снова открыли огонь по Каупервуду. |
| But more disturbing than the Redmond Purdy incident was the rivalry of a new Chicago street-railway company. It appeared first as an idea in the brain of one James Furnivale Woolsen, a determined young Westerner from California, and developed by degrees into consents and petitions from fully two-thirds of the residents of various streets in the extreme southwest section of the city where it was proposed the new line should be located. This same James Furnivale Woolsen, being an ambitious person, was not to be so easily put down. Besides the consent and petitions, which Cowperwood could not easily get away from him, he had a new form of traction then being tried out in several minor cities—a form of electric propulsion by means of an overhead wire and a traveling pole, which was said to be very economical, and to give a service better than cables and cheaper even than horses. | И все же поединок с Рэдмондом Парди причинил Каупервуду куда меньше хлопот и беспокойств, нежели соперничество новой компании — Чикагской транспортной. Идея создания такой компании первоначально зародилась в мозгу некоего Джемса Фернивейла Уолсена, весьма предприимчивого молодого калифорнийца, и вылилась мало-помалу в поток прошений и ходатайств со стороны доброй половины населения юго-западной окраины города, где было намечено проложить новую линию городской железной дороги. От этого молодого честолюбца, Джемса Фернивейла Уолсена, не так-то легко было отделаться. Помимо всех этих прошений и ходатайств, которые никто не мог запретить ему подавать, у Уолсена имелся на руках еще один козырь: он предлагал ввести новый вид транспорта, уже существующий кое-где в других городах и действующий на электрической тяге. На крыше вагона устанавливалась длинная металлическая штанга с роликом, который скользил по электрическому проводу, подвешенному на столбах. Такой способ передвижения считался более удобным, чем канатная дорога, и даже более дешевым, чем конка. |
| Cowperwood had heard all about this new electric system some time before, and had been studying it for several years with the greatest interest, since it promised to revolutionize the whole business of street-railroading. However, having but so recently completed his excellent cable system, he did not see that it was advisable to throw it away. The trolley was as yet too much of a novelty; certainly it was not advisable to have it introduced into Chicago until he was ready to introduce it himself—first on his outlying feeder lines, he thought, then perhaps generally. | Каупервуд уже и раньше слышал об этих электрических железных дорогах и в течение последних лет с величайшим интересом изучал их, ибо понимал, что они должны произвести переворот в городском железнодорожном транспорте. Но так как он совсем недавно соорудил свою великолепную канатную дорогу, то, естественно, считал невыгодным от нее отказываться. Трамвай был новшеством, с которым, по мнению Каупервуда, население Чикаго могло повременить до тех пор, пока он, Каупервуд, не сочтет для себя удобным ввести этот новый вид тяги — сперва на окраинах, а затем и повсеместно. |
отрывок случайной книги
(Драйзер Теодор, "Титан")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |