[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

Pick a savage so far back in the jungle that they don't even have installment-plan buying. Say he has an I.Q. of 190 and Peewee's yen to understand. Dump him into Brookhaven Atomic Laboratories. How much will he learn? With all possible help? He'll learn which corridors lead to what rooms and he'll learn that a purple trefoil means: "Danger!" That's all. Not because he can't; remember he's a supergenius-but he needs twenty years schooling before he can ask the right questions and understand the answers.	Но возьмите дикаря из таких глубоких джунглей, что там даже не знакомы с торговлей в кредит. Предположите, что у него показатель умственного потенциала где-то за 190 и ненасытная любознательность, как у Крошки. Пустите его в лаборатории атомного исследовательского центра в Брукхевене. Многому он там сумеет научиться, как ему ни помогай?
I asked questions and always got answers and formed notions. But I'm not going to record them; they are as confused and contradictory as the notions a savage would form about design and operation of atomic equipment. As they say in radio, when noise level reaches a certain value, no information is transmitted. All I got was "noise."	Он разберется, конечно, какие коридоры куда ведут и узнает, что красный трилистник означает «опасность». И все. И не потому, что он не способен — мы ведь говорим о суперинтеллекте, — просто ему нужно лет двадцать учебы, прежде чем он начнет задавать правильные вопросы и получать на них правильные ответы. Я задавал вопросы, всегда получал ответы и делал из них выводы. Но приводить их нет смысла — они путаны и противоречивы, как выводы, которые дикарь мог бы сделать о конструкции и работе оборудования атомных лабораторий. Как говорится в радиотехнике — при достижении определенного уровня шумов передача информации не является больше возможной. Вот я и дошел до такого уровня.
Some of it was literally "noise." I'd ask a question and one of the therapists would answer. I would understand part, then as it reached the key point, I would hear nothing but birdsongs. Even with the Mother Thing as an interpreter, the parts I had no background for would turn out to be a canary's cheerful prattle.	По большей части это действительно был «шум» в прямом смысле слова. Задам я вопрос, а кто-нибудь из терапевтов начнет объяснять. Поначалу ответ кажется понятным, но когда начинается сама суть, я не слышу ничего, кроме неразборчивого чирикания. Даже когда в роли переводчика выступала Материня, те объяснения, для восприятия которых у меня не было базы, звучали бодрым канареечным щебетанием.
Hold onto your seats; I'm going to explain something I don't understand: how Peewee and I could talk with the Mother Thing even though her mouth could not shape English and we couldn't sing the way she did and had not studied her language. The Vegans-(I'll call them "Vegans" the way we might be called "Solarians"; their real name sounds like a wind chime in a breeze. The Mother Thing had a real name, too, but I'm not a coloratura soprano. Peewee used it when she wanted to wheedle her -fat lot of good it did her.) The Vegans have a supreme talent to understand, to put themselves in the other person's shoes. I don't think it was telepathy, or I wouldn't have gotten so many wrong numbers. Call it empathy.	Держитесь-ка за стулья покрепче: я собираюсь объяснить кое-что, чего не понимаю сам — как мы с Крошкой общались с Материней, хотя ее ротик не мог выговаривать английские слова, а мы не могли воспроизводить ее пение. Веганцы (я называю их «веганцами», хотя с таким же успехом можно назвать нас «солнцеанами», но настоящее их название звучит, как шум ветра в каминной трубе. У Материни тоже есть свое настоящее имя, но я ведь не колоратурное сопрано. Крошка выучилась произносить его, когда хотела умаслить Материню, только ей это никак не помогало). Так вот, веганцы обладают изумительным даром понимания, умением поставить себя на место собеседника. Вряд ли это телепатия — умей они читать мысли, я вряд ли попадал бы все время впросак со своими вопросами. Можете назвать это свойство чтением чувств.
But they have it in various degrees, just as all of us drive cars but only a few are fit to be racing drivers. The Mother Thing had it the way Novaes understands a piano. I once read about an actress who could use Italian so effectively to a person who did not understand Italian that she always made herself understood. Her name was "Duce." No, a "duce" is a dictator. Something like that. She must have had what the Mother Thing had.	Но оно у них было развито по-разному; мы, например, все умеем водить машины, но лишь немногие обладают данными автогонщиков. Вот Материня… Я когда-то читал об актрисе, которая так владела итальянским, что ее понимали даже те, кто итальянского не знал. Ее звали Дуче. То есть «дуче» — это диктатор. Ну, что-то в этом роде'. Должно быть она ______________________________________________________________________ ' Имеется в виду Элеонора Дузе (1858-1924), итальянская актриса, с огромным успехом выступавшая во многих странах, в том числе и в
The first words I had with the Mother Thing were things like "hello" and "good-bye" and "thank you" and "where are we going?" She could project her meaning with those-shucks, you can talk to a strange dog that much. Later I began to understand her speech as speech. She picked up meanings of English words even faster; she had this great talent, and she and Peewee had talked for days while they were prisoners.	России. Она играла в пьесах Г. Д'Аннунцио, М. Метерлинка, А. Дюма-сына и др. ______________________________________________________________________ обладала тем же даром, что и Материня. Первые слова, которые я усвоил с Материней, были «привет», «пока», «спасибо» и все такое. Употребляя их, она всегда умела объясниться. Ну, как человек может объясниться с чужим щенком.
But while this is easy for "you're welcome" and "I'm hungry" and "let's hurry," it gets harder for ideas like "heterodyning" and "amino acid" even when both are familiar with the concept. When one party doesn't even have the concept, it breaks down. That's the trouble I had understanding those veterinarians. If we had all spoken English I still would not have understood.	Позже я начал воспринимать ее речь именно как речь. А она усваивала значения английских слов еще быстрее — помимо способностей, она ведь целыми днями беседовала с Крошкой, когда они были в плену. Но если легко понять «здравствуй» и «хорошо бы поесть», то изложить такие понятия, как, скажем, «гетеродин» и «аминокислоты» намного сложнее, даже если в языках обоих собеседников есть соответствующие реалии. А когда в языке одного из них нужных реалий нет, беседа обрывается. Вот потому-то мне и трудно было беседовать со своими ветеринарами — я не понял бы их, даже говори они по-английски.
An oscillating circuit sending out a radio signal produces dead silence unless there is another circuit capable of oscillating in the same way to receive it. I wasn't on the right frequency.	Колебательный контур, посылающий радиосигнал, производит лишь мертвую тишину, если только сигнал не поступает на другой контур, настроенный на те же колебания, чтобы воспринимать их. А я не был включен на нужную частоту. Тем не менее, я хорошо понимал их, если разговор не залезал в интеллектуальные дебри.
Nevertheless I understood them when the talk was not highbrow. They were nice people; they talked and laughed a lot and seemed to like each other. I had trouble telling them apart, except the Mother Thing. (I learned that the only marked difference to them between Peewee and myself was that I was ill and she wasn't.) They had no trouble telling each other apart; their conversations were interlarded with musical names, until you felt that you were caught in Peter and the Wolf or a Wagnerian opera. They even had a leit-motif for me. Their talk was cheerful and gay, like the sounds of a bright summer dawn.	Существа они были очень милые, охотно болтали и смеялись, и вое друг к другу хорошо относились. Я с трудом различал их всех, за исключением Материни. (Я узнал, что, в свою очередь, единственное различие, которое они видели между Крошкой и мной, заключалось в том, что я был болен, а она здорова). Но они друг друга различали без труда, и их разговоры были так переполнены музыкальными именами, что казалось, будто слушаешь «Петю и волка» или оперу Вагнера. У них был даже специальный лейтмотив для меня. Речь их звучала жизнерадостно и весело, как звуки яркого летнего рассвета.
The next time I meet a canary I'll know what he is saying even if he doesn't.	Теперь, если я услышу канарейку, я буду знать, о чем она поет, даже если она сама этого не знает.
I picked up some of this from Peewee-a hospital bed is not a good place from which to study a planet. Vega Five has Earth-surface gravity, near enough, with an oxygen, carbon dioxide, and water life cycle. The planet would not suit humans, not only because the noonday "sun" would strike you dead with its jolt of ultraviolet but also the air has poisonous amounts of ozone-a trace of ozone is stimulating but a trifle more-well, you might as well sniff prussic acid. There was something else, too, nitrous oxide I think, which was ungood for humans if breathed too long. My quarters were air-conditioned; the Vegans could breathe what I used but they considered it tasteless.	Многое я узнавал от Крошки — ведь больничная койка не лучшее место для знакомства с планетой. Вега-пять была планетой с притяжением земного типа, с кислородной атмосферой, с циклом жизни, построенным на воде. Для землян она не годилась — не только из-за полуденного «солнца», которое может убить человека силой ультрафиолетовых лучей, но и из-за того, что атмосфера содержала смертоносное для нас количество озона; немного озона это хорошо, бодрит и освежает, но глотните чуть больше нормы — и… В общем, это все равно, что глотнуть синильной кислоты. Моя комната кондиционировалась, веганцы могли в ней свободно дышать, но находили воздух безвкусным.
I learned a bit as a by-product of something else; the Mother Thing asked me to dictate how I got mixed up in these things. When I finished, she asked me to dictate everything I knew about Earth, its history, and how we work and live together. This is a tall order-I'm not still dictating because I found out I don't know much. Take ancient Babylonia-how is it related to early Egyptian civilizations? I had only vague notions. Maybe Peewee did better, since she remembers everything she has heard or read or seen the way Dad does. But they probably didn't get her to hold still long, whereas I had to. The Mother Thing wanted this for the reasons we study Australian aborigines and also as a record of our language. There was another reason, too.	Многое я узнал и как побочное следствие просьбы, с которой ко мне обратилась Материня: она хотела, чтобы я надиктовал ей подробный рассказ о том, как влип во всю эту историю. Когда я закончил, она попросила меня надиктовать все, что я знал о Земле, ее истории, о том, как земляне трудятся и уживаются вместе. Надо сказать, я по сей день диктую ответы на эти вопросы — потому что. как выяснилось, не так уж много знаю. Взять хотя бы Древний Вавилон — какое он оказал влияние на раннюю цивилизацию Египта? Я имел об этом самые туманные представления. Возможно, Крошка справилась с этой задачей лучше, поскольку, как мой отец, она навсегда запоминает все, что когда-либо слышала или читала. Но им, наверно, оказалось не под силу заставить ее долго сидеть на месте, а я к своему все равно был прикован. Материня интересовалась этой информацией по тем же причинам, которые заставляют нас изучать австралийских аборигенов, а также хотела иметь записи нашего языка. Была у нее и еще одна причина.
The job wasn't easy but there was a Vegan to help me whenever I felt like it, willing to stop if I tired. Call him Professor Josephus Egghead; "Professor" is close enough and his name can't be spelled. I called him Joe and he called me the leitmotif that meant "Clifford Russell, the monster with the frostbite." Joe had almost as much gift for understanding as the Mother Thing. But how do you put over ideas like "tariffs" and "kings" to a person whose people have never had either? The English words were just noise.	Дело мне выпало нелегкое, но ко мне прикрепили веганца, чтобы он помогал, когда у меня было желание работать, и который всегда был готов работу прекратить, если я уставал. Я прозвал его «профессор Джозефус Яйцеголовый». Слово «профессор» более-менее подходит в данном случае, а имя его все равно буквами не запишешь. Для краткости я называл его «Джо», а он, обращаясь ко мне, высвистывал мотивчик, который по-ихнему означал «Клиффорд Рассел, обмороженное чудовище». Джо обладал почти таким же развитым даром понимания, как Материня. Но как объяснить такие понятия, как «тарифы» и «короли» существу, в истории которого никогда не было ни того, ни другого? Английские слова казались бессмысленным шумом.
But Joe knew histories of many peoples and planets and could call up scenes, in moving stereo and color, until we agreed on what I meant. We jogged along, with me dictating to a silvery ball floating near my mouth and with Joe curled up like a cat on a platform raised to my level, while he dictated to another microphone, making running notes on what I said. His mike had a gimmick that made it a hush-phone; I did not hear him unless he spoke to me. Then we would stumble. Joe would stop and throw me a sample scene, his best guess of what I meant. The pictures appeared in the air, positioned for my comfort-if I turned my head, the picture moved to accommodate me. The pix were color-stereo-television with perfect life and sharpness-well, give us another twenty years and we'll have them as realistic. It was a good trick to have the projector concealed and to force images to appear as if they were hanging in air, but those are just gimmicks of stereo optics; we can do them anytime we really want to-after all, you can pack a lifelike view of the Grand Canyon into a viewer you hold in your hand. The thing that did impress me was the organization behind it. I asked Joe about it. He sang to his microphone and we went on a galloping tour of their "Congressional Library." Dad claims that library science is the foundation of all sciences just as math is the key-and that we will survive or founder, depending on how well the librarians do their jobs. Librarians didn't look glamorous to me but maybe Dad had hit on a not very obvious truth.	Однако Джо изучал истории многих планет и народов и демонстрировал мне различные сценки на цветных стереоэкранах, пока мы не определяли вместе, о чем идет речь. Мы продвигались вперед; я надиктовывал текст в серебристый шар, висящий подле рта, а Джо, свернувшись как кот в клубочек, лежал на специальном возвышении, поднятом на уровень моей кровати, и диктовал в свой микрофон комментарии. Его микрофон был устроен так, что голос я слышал только тогда, когда он обращался ко мне. Когда случалась заминка, Джо прекращал диктовать и показывал мне различные изображения, пытаясь выяснить, о чем зашла речь. Изображения, казалось, появлялись прямо из воздуха и так, чтобы мне было удобно: стоило мне повернуть голову, и они перемещались вслед за ней. Цветное стереотелевидение с абсолютно реальным достоверным изображением. Что ж, дайте нам еще двадцать лет, и мы добьемся такого же результата. Настоящее впечатление на меня произвела организация, которая за этим стояла. Я стал расспрашивать о ней Джо. Он пропел что-то в свой микрофон, и мы совершили быстрое турне по их «библиотеке Конгресса». Мой отец считает, что библиотечная наука лежит в основе всех наук, так же, как ключом ко всем наукам является математика, и что выживем мы или погибнем зависит от того, как хорошо справятся со своим делом библиотекари. Мне библиотечная профессия романтичной не кажется. Но, может, папа высказал не очень очевидную истину.
This "library" had hundreds, maybe thousands, of Vegans viewing pictures and listening to sound tracks, each with a silvery sphere in front of him. Joe said they were "telling the memory." This was equivalent to typing a card for a library's catalog, except that the result was more like a memory path in brain cells-nine-tenths of that building was an electronic brain.	В этой «библиотеке» были сотни, а то и тысячи веганцев, просматривающих изображения; перед каждым из них стояла серебристая сфера. Джо сказал, что они «рассказывают память». Это соответствует печатанию карточек для каталога; с той только разницей, что результат больше походил на запись в мозговых клетках — девять десятых того здания занимал электронный мозг.
I spotted a triangular sign like the costume jewelry worn by the Mother Thing, but the picture jumped quickly to something else. Joe also wore one (and others did not) but I did not get around to asking about it, as the sight of that incredible "library" brought up the word "cybernetics" and we went on a detour. I decided later that it might be a lodge pin, or like a Phi Beta Kappa key-the Mother Thing was smart even for a Vegan and Joe was not far behind.	Я заметил треугольный значок, похожий на тот, который носила Материня, но его изображение быстро сменилось чем-то другим. Такой же значок носил Джо (в отличие от других своих сородичей), но я как-то не удосужился спросить, что он означает, потому что созерцание этой невероятной «библиотеки» напомнило мне о кибернетике, и мы уклонились от темы. Потом я решил, что это, должно быть, знак принадлежности к ученым, потому что Материня выделялась интеллектом даже среди веганцев, а Джо особенно от нее не отставал.
Whenever Joe was sure that he understood some English word, he would wriggle with delight like a puppy being tickled. He was very dignified, but this is not undignified for a Vegan. Their bodies are so fluid and mobile that they smile and frown with the whole works. A Vegan holding perfectly still is either displeased or extremely worried.	Когда Джо был уверен, что понял какое-нибудь английское слово, он приходил в восторг, как обласканный щенок. Вообще-то он был преисполнен достоинства, но подобная реакция не считается для веганца неприличной. Зато если веганец замирает, то значит, он либо очень обеспокоен, либо недоволен чем-нибудь.
The sessions with Joe let me tour places from my bed. The difference between "primary school" and "university" caused me to be shown examples. A "kindergarten" looked like an adult Vegan being overwhelmed by babies; it had the innocent rowdiness of a collie pup stepping on his brother's face to reach the milk dish. But the "university" was a place of quiet beauty, strange-looking trees and plants and flowers among buildings of surrealistic charm unlike any architecture I have ever seen-I suppose I would have been flabbergasted if they had looked familiar. Parabolas were used a lot and I think all the "straight" lines had that swelling the Greeks called "entasis"-delicate grace with strength.	Беседы с Джо дали мне возможность путешествовать по разным местам, не покидая постели. На наглядных примерах мне показывали разницу между начальной школой и «университетом». «Детский сад» выглядел следующим образом: один взрослый веганец на кучу шалунов-детишек, невинно проказничающих, как проказничает щенок колли, когда наступает лапками на мордочку поваленного им братишки, чтобы дотянуться до блюдца с молоком. Но «университет» впечатлял тихой красотой, странного вида деревьями, растениями и цветами, разбросанными между обаятельными сюрреалистическими зданиями, непохожими ни на один известный мне архитектурный стиль. (Ну и удивился бы я, окажись они на что-то похожими!). Веганцы широко использовали параболы, а все «прямые» линии казались выпуклыми, в них было то, что греки называли «энтазис» — изящество, совокупленное с силой.
Joe showed up one day simply undulating with pleasure. He had another silvery ball, larger than the other two. He placed it in front of me, then sang to his own. ("I want you to hear this, Kip!")	Однажды Джо пришел ко мне, весь светясь от радости. Он принес еще один серебристый шар, больший размером, чем остальные, вдвое. Поместив его передо мной, он пропел в свой:
As soon as he ceased the larger sphere spoke in English: "I want you to hear this. Kip!" Squirming with delight, Joe swapped spheres and told me to say something.	— Послушай это, Кип. Вслед за ним из большого шара раздалось по-английски: — Послушай это, Кип!

Авторы

Книги

Разделы