|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| I was steering my course by the map the grocery boy had prepared, and was aiming for the wholly abandoned stretch of southern waterfront which I had previously visited. The only people in sight there had been the fishermen on the distant breakwater; and by going a few squares south I could get beyond the range of these, finding a pair of seats on some abandoned wharf and being free to question old Zadok unobserved for an indefinite time. Before I reached Main Street I could hear a faint and wheezy "Hey, Mister!" behind me and I presently allowed the old man to catch up and take copious pulls from the quart bottle. | Ориентируясь по самодельной карте, любезно предоставленной мне юным бакалейщиком, я уверенно держал курс на полностью заброшенный участок южной части портовых сооружений, который уже имел неудовольствие посетить в этот день. Единственные люди, которых подметил мой внимательный взгляд, были сидевшие на отдаленном волноломе рыбаки, а пройдя несколько кварталов в южном направлении, я становился невидимым даже для них. Там я рассчитывал найти пару относительно сохранившихся скамеек или каких нибудь других пригодных для сидения приспособлений, чтобы предаться пространной беседе с Зэдоком Алленом. Однако еще до того как я достиг Мэйн-стрит, у меня за спиной послышалось хриплое, надтреснутое «Эй, мистер!», после чего я обернулся, позволил старику наконец нагнать меня и сделать внушительный глоток из им же откупоренной бутылки. |
| I began putting out feelers as we walked amidst the omnipresent desolation and crazily tilted ruins, but found that the aged tongue did not loosen as quickly as I had expected. At length I saw a grass-grown opening toward the sea between crumbling brick walls, with the weedy length of an earth-and-masonry wharf projecting beyond. Piles of moss-covered stones near the water promised tolerable seats, and the scene was sheltered from all possible view by a ruined warehouse on the north. Here, I thought was the ideal place for a long secret colloquy; so I guided my companion down the lane and picked out spots to sit in among the mossy stones. The air of death and desertion was ghoulish, and the smell of fish almost insufferable; but I was resolved to let nothing deter me. About four hours remained for conversation if I were to catch the eight o'clock coach for Arkham, and I began to dole out more liquor to the ancient tippler; meanwhile eating my own frugal lunch. In my donations I was careful not to overshoot the mark, for I did not wish Zadok's vinous garrulousness to pass into a stupor. After an hour his furtive taciturnity shewed signs of disappearing, but much to my disappointment he still sidetracked my questions about Innsmouth and its shadow-haunted past. He would babble of current topics, revealing a wide acquaintance with newspapers and a great tendency to philosophise in a sententious village fashion. | Продолжая идти в окружении вездесущего запустения, я начал осторожный зондаж своего собеседника, однако вскоре обнаружил, что развязать ему язык было не столь просто, как я на то рассчитывал. Наконец я увидел довольно широкий проем между домами, который вел в направлении причалов между рассыпающимися кирпичными стенами, утопавшими в густых зарослях репейника и прочей сорной травы. Груды поросших мхом камней у самой кромки воды показались мне вполне пригодными для сидения, а кроме того, местечко это оказалось довольно надежно укрытым от посторонних взоров остовом некогда стоявшего здесь массивного склада. Именно здесь я намеревался приступить к тайной, задушевной беседе со старым Зэдоком, а потому уверенно повел своего путника к мшистым валунам. Запах тлена и разрухи был сам по себе достаточно отвратителен, а в смеси с одуряющей рыбной вонью казался и вовсе невыносимым, однако я твердо намерился вопреки любым обстоятельствам добиться поставленной цели, До отхода моего вечернего автобуса на Аркхэм оставалось около четырех часов, а потому я принялся выдавать старому забулдыге все новые и новые порции желанного напитка, тогда как сам ограничил себя довольно скудным сухим пайком, призванным заменить мне традиционный ленч. В своих подношениях я, однако, старался соблюдать известную меру, поскольку не хотел, чтобы хмельная словоохотливость Зэдока переросла в бесполезное для меня ступорозное оцепенение. Примерно через час его уклончивая неразговорчивость стала постепенно давать трещины, хотя старик по-прежнему и к вящему моему разочарованию отклонял любые попытки перевести разговор на темы, связанные с Иннсмаутом и его покрытым мраком прошлым. Он довольно охотно болтал на темы современной жизни, продемонстрировав неожиданно широкие познания в том, что касалось газетных публикаций, а также обнаружил явную склонность к философскому нравоучительству с типичным провинциально-деревенским уклоном. |
| Toward the end of the second hour I feared my quart of whiskey would not be enough to produce results, and was wondering whether I had better leave old Zadok and go back for more. Just then, however, chance made the opening which my questions had been unable to make; and the wheezing ancient's rambling took a turn that caused me to lean forward and listen alertly. My back was toward the fishy-smelling sea, but he was facing it and something or other had caused his wandering gaze to light on the low, distant line of Devil Reef, then showing plainly and almost fascinatingly above the waves. The sight seemed to displease him, for he began a series of weak curses which ended in a confidential whisper and a knowing leer. He bent toward me, took hold of my coat lapel, and hissed out some hints that could not be mistaken, | Когда подходил к концу второй час подобного времяпрепровождения, я начал уже опасаться, что приобретенной мною кварты окажется недостаточно для достижения желанного результата, и стал подумывать о том, не оставить ли его здесь, а самому сходить еще за одной бутылкой. И именно тогда, причем исключительно по воле случая, а отнюдь не в результате моих настойчивых расспросов, свистящий, хрипловатый голос старого пьянчуги заставил меня приблизиться к нему почти вплотную и напряженно вслушиваться буквально в каждое произнесенное им слово. Спина моя была обращена к пропахшему рыбой морю, тогда как старик сидел лицом к нему, и, видимо, что-то привлекло к себе его блуждающий взгляд и заставило пристальнее всмотреться в чернеющую полоску невысокого рифа Дьявола, который то скрывался, то внезапно снова отчетливо и даже завораживающе появлялся из-под волн. Увиденное зрелище, похоже, вызвало у него какое-то неудовольствие, поскольку он тут же разразился серией коротких ругательств, завершившихся доверительным шепотом и вполне осмысленным и понимающим взглядом. Он чуть подался вперед, ухватил меня за лацканы плаща и прошипел несколько слов, которые я достаточно хорошо разобрал и запомнил. |
| "Thar's whar it all begun – that cursed place of all wickedness whar the deep water starts. Gate o' hell – sheer drop daown to a bottom no saoundin'-line kin tech. Ol' Cap'n Obed done it – him that faound aout more'n was good fer him in the Saouth Sea islands. | – Именно так все и началось – в этом проклятом месте. С глубоководья все и началось… Врата ада – в самой бездне, в пучине, дна которой ни каким лот– линем ни за что не достать. Только старому капитану Оубеду удалось это сделать – смог все же найти что-то такое, что оказалось даже для него слишком большим – на островах южных морей это было. |
| "Everybody was in a bad way them days. Trade fallin' off, mills losin' business – even the new ones – an' the best of our menfolks kilt aprivateerin' in the War of 1812 or lost with the Elizy brig an' the Ranger scow – both on 'em Gilman venters. Obed Marsh he had three ships afloat – brigantine Columby, brig Hefty, an' barque Sumatry Queen. He was the only one as kep' on with the East-Injy an' Pacific trade, though Esdras Martin's barkentine Malay Bride made a venter as late as twenty-eight. | В то время все у нас здесь шло наперекосяк. Торговля катилась под гору, мельницы перестали приносить доход – даже новые, – а лучшие наши парни полегли в войне двенадцатого года или затерялись вместе с бригом «Элизи» или «Рэйнджером» – баржа такая была – оба Джилмену принадлежали. У Оубеда Марша было три судна – бригантина «Колумбия», бриг «Хетти» и барк «Суматранская королева». Он был единственный, кто плавал через Тихий океан и торговал с Ост-Индией, хотя Эсдрас Мартин на своей шхуне «Малайская невеста» ходил даже дольше – до самого двадцать восьмого года. |
| "Never was nobody like Cap'n Obed – old limb o' Satan! Heh, heh! I kin mind him a-tellin' abaout furren parts, an' callin' all the folks stupid for goin' to Christian meetin' an' bearin' their burdns meek an' lowly. Says they'd orter git better gods like some o' the folks in the Injies – gods as ud bring 'em good fishin' in return for their sacrifices, an' ud reely answer folks's prayers. | Никто тогда не мог сравниться с капитаном Оубедом – о, старое сатанинское отродье! Ха-ха! Я помню еще те времена, когда он проклинал наших парней за то, что ходят в христианскую церковь и вообще терпеливо и покорно несут свою ношу. Любил повторять, что надо бы им найти себе лучших богов – как тем парням, что в Индии живут, – и тогда боги, якобы в обмен на поклонение, принесут нам много рыбы и по-настоящему откликнутся на наши мольбы. |
| "Matt Eliot his fust mate, talked a lot too, only he was again' folks's doin' any heathen things. Told abaout an island east of Othaheite whar they was a lot o' stone ruins older'n anybody knew anying abaout, kind o' like them on Ponape, in the Carolines, but with carven's of faces that looked like the big statues on Easter Island. Thar was a little volcanic island near thar, too, whar they was other ruins with diff'rent carvin' – ruins all wore away like they'd ben under the sea onct, an' with picters of awful monsters all over 'em. | Мэтт Элиот – его первый напарник был, – тоже много чего болтал, только он был против того, чтобы парни увлекались язычеством. Много рассказывал об острове к востоку от Отахайты, на котором полно всяких каменных развалин, да таких старых, что еще и свет не видывал. Вроде тех, что лежат в Понапее – это в Каролине, – но только с резными лицами, похожими на те, что на острове Пасхи. И еще там был один маленький островок – после вулкана остался, – и на нем тоже остались развалины, только резьба там уже другая была, а руины все такие, словно давным-давно под водой находились, и картинки на них резные – сплошные чудовища; все изрезанные… |
| "Wal, Sir, Matt he says the natives anound thar had all the fish they cud ketch, an' sported bracelets an' armlets an' head rigs made aout o' a queer kind o' gold an' covered with picters o' monsters jest like the ones carved over the ruins on the little island – sorter fish-like frogs or froglike fishes that was drawed in all kinds o' positions likes they was human bein's. Nobody cud get aout o' them whar they got all the stuff, an' all the other natives wondered haow they managed to find fish in plenty even when the very next island had lean pickin's. Matt he got to wonderon' too an' so did Cap'n Obed. Obed he notices, besides, that lots of the hn'some young folks ud drop aout o' sight fer good from year to year, an' that they wan't many old folks around. Also, he thinks some of the folks looked dinned queer even for Kanakys. | Так вот, сэр, этот Мэтт сказывал, что тамошние жители, ловят столько рыбы, сколько их утроба вместить может, и все носят браслеты, побрякушки какие-то, и на голову украшения – и все резные, с картинками, вроде тех, что были на руинах на том маленьком острове – то ли рыбы-лягушки, то ли лягушки-рыбы, но все в разных позах, и вообще ходят как люди. И никак было не дознаться у них, откуда они все это взяли; а матросы все удивлялись, как это они могут столько рыбы ловить, когда даже на соседнем острове ее нет. Мэтт тоже голову ломал над этим, и капитан Оубед тоже. Оубед еще заметил тогда, что многие симпатичные молодые парни с этого острова вдруг куда-то исчезают – год назад были, и нет их, – а стариков там вообще почти нет. И еще ему показалось, что многие из тамошних парней чудные какие-то, лицом даже хуже туземцев– канаков. |
| "It took Obed to git the truth aout o' them heathen. I dun't know haow he done it, but be begun by tradin' fer the gold-like things they wore. Ast 'em whar they come from, an' ef they cud git more, an' finally wormed the story aout o' the old chief – Walakea, they called him. Nobody but Obed ud ever a believed the old yeller devil, but the Cap'n cud read folks like they was books. Heh, heh! Nobody never believes me naow when I tell 'em, an' I dun't s'pose you will, young feller – though come to look at ye, ye hev kind o' got them sharp-readin' eyes like Obed had." | В общем, потом Оубед все же дознался до правды. Не знаю, как он это сделал, но после этого стал торговать с ними в обмен на те золотые штучки, что они носили. Узнал, откуда они все родом, и не могут ли принести еще таких же золотых украшений, а в конце услышал от них историю про их старою вождя – Валакеа, так они его звали. Никто не мог, лишь капитан Оубед смог добраться до их желтолицего дьявола, да, только капитан мог читать их души как книги. Хе-хе! Никто теперь мне не верит, когда я об этом рассказываю, да и вы, молодой приятель, тоже, наверное, не поверите, хотя как посмотришь на вас – у вас такой же острый глаз, какой был у Оубеда. |
| The old man's whisper grew fainter, and I found myself shuddering at the terrible and sincere portentousness of his intonation, even though I knew his tale could be nothing but drunken phantasy. "Wal, Sir, Obed he 'lart that they's things on this arth as most folks never heerd about – an' wouldn't believe ef they did hear. lt seems these Kanakys was sacrificin' heaps o' their young men an' maidens to some kind o' god-things that lived under the sea, an' gittin' all kinds o' favour in return. They met the things on the little islet with the queer ruins, an' it seems them awful picters o' frog-fish monsters was supposed to be picters o' these things. Mebbe they was the kind o' critters as got all the mermaid stories an' sech started. "They had all kinds a' cities on the sea-bottom, an' this island was heaved up from thar. Seem they was some of the things alive in the stone buildin's when the island come up sudden to the surface. That's how the Kanakys got wind they was daown thar. Made sign-talk as soon as they got over bein' skeert, an' pieced up a bargain afore long. | Шепот старика стал почти неслышим, но я внутренне содрогался от ею зловещих и, казалось, вполне искренних слов, хотя и понимал, что все это могло казаться не более, чем бреднями пьяницы. – Ну вот, сэр, Оубед узнал, что были там такие люди, которых на земле еще никто не видывал, – а даже если и услышит кто о них, все равно ни за что не поверит. Похоже на то, что эти самые канаки, или как их там звали, отдавали своих парней и девушек в жертву каким-то существам, что жили под водой, а взамен получали чего душе угодно. А встречались они с этими существами на маленьком острове, где были те развалины, и похоже на то, что те самые картинки с рыбами-лягушками, это то, на кого эти существа были похожи. И вообще, с них были сделаны эти рисунки. Может, они были чем-то вроде морских людей, от которых и пошли все эти рассказы про русалок. Под водой у них были всякие юрода, а остров этот они специально подняли со дна моря. Похоже, в каменных домах еще обитали какие-то живые существа, когда остров так вдруг поднялся на поверхность. Именно поэтому канаки и решили, что те под водой живут. Увидели их и сильно перепугались тогда, а потом и сделку заключили, хотя давно это уже было. |
| "Them things liked human sacrifices. Had had 'em ages afore, but lost track o' the upper world after a time. What they done to the victims it ain't fer me to say, an' I guess Obed was'n't none too sharp abaout askin'. But it was all right with the heathens, because they'd ben havin' a hard time an' was desp'rate abaout everything. They give a sarten number o' young folks to the sea-things twice every year – May-Eve an' Hallawe'en – reg'lar as cud be. Also give some a' the carved knick-knacks they made. What the things agreed to give in return was plenty a' fish – they druv 'em in from all over the sea – an' a few gold like things naow an' then. | Эти твари любили, когда люди приносили им себя в жертву. Веками их принимали, но со временем забыли путь наверх. Что они делали со своими жертвами, об этом я вам ничего не скажу, да и Оубед тоже, пожалуй, не тот человек, которого об этом надо спрашивать. Но для туземцев это все равно было выгодно, потому как трудные времена они тогда переживали, ничего у них не получалось. И они приносили свои жертвы дважды в год – в канун мая и дня всех святых, в общем, регулярно. И еще отдавали им кое-какие резные безделушки, которые сами же делали. А что существа эти давали им взамен – это рыбы до отвала – похоже, они ее им со всего моря сгоняли, – да еще золотые, или там похожие на золотые, побрякушки и всякие вещи. |
| "Wal, as I says, the natives met the things on the little volcanic islet – goin' thar in canoes with the sacrifices et cet'ry, and bringin' back any of the gold-like jools as was comin' to 'em. At fust the things didn't never go onto the main island, but arter a time they come to want to. Seems they hankered arter mixin' with the folks, an' havin' j'int ceremonies on the big days – May-Eve an' Hallowe'en. Ye see, they was able to live both in ant aout o' water – what they call amphibians, I guess. The Kanakys told 'em as haow folks from the other islands might wanta wipe 'an out if they got wind o' their bein' thar, but they says they dun't keer much, because they cud wipe aout the hull brood o' humans ef they was willin' to bother – that is, any as didn't be, sarten signs sech as was used onct by the lost Old Ones, whoever they was. But not wantin' to bother, they'd lay low when anybody visited the island. | Ну так вот, как я сказал, встречались они с этими существами на том вулканическом островке – на каноэ плыли туда, прихватив свои жертвы, – а обратно привозили золотистые украшения. Поначалу эти существа никогда не выходили на главный остров, но со временем, и туда стали наведываться. Похоже на то, что им очень хотелось породниться с местными туземцами, даже вместе праздники стали справлять по большим дням – в канун мая и дня всех святых. Понимаете, похоже на то, что они могут жить как в воде, так и на суше – амфибии, так, кажется, называются. Канаки сказали им, что парни с других островов могут перебить их, если дознаются обо всех этих делах, но те им сказали, что их это не волнует, и что они, если захотят, могут сами перебить и вытравить всю человеческую расу, вроде того как однажды то же проделали какие-то Старожилы, кем бы они там ни были. Но сейчас им просто не хочется этого, вот потому они и лежат себе спокойно, когда кто-нибудь приплывает на остров. |
| "When it come to matin' with them toad-lookin' fishes, the Kanakys kind o' balked, but finally they larnt something as put a new face on the matter. Seems that human folks has got a kind a' relation to sech water-beasts – that everything alive come aout o' the water onct an' only needs a little change to go back agin. Them things told the Kanakys that ef they mixed bloods there'd be children as ud look human at fust, but later turn more'n more like the things, till finally they'd take to the water an' jine the main lot o' things daown har. An' this is the important part, young feller – them as turned into fish things an' went into the water wouldn't never die. Them things never died excep' they was kilt violent. | Когда дело дошло до спаривания с этими рыбами-лягушками, то канаки поначалу поартачились, но потом узнали что-то такое, отчего иначе посмотрели на это дело. Вроде бы то, что люди, якобы, всегда находились в родстве с морским зверьем, что вообще человек когда-то вышел из моря, а потому надо устроить всего лишь небольшую переделку, чтобы все вернулось на свои места. Они и сказали канакам, что если потом пойдут дети, то сначала, пока молодые, они будут похожи на людей, а со временем станут все больше походить на этих существ, пока наконец совсем не уйдут под воду и не станут навечно жить там. И самое важное во всем этом, молодой человек, это то, что как только они станут рыбами и будут жить под водой, то превратятся в бессмертных. И существа эти сами по себе никогда не умирали, разве что если их убивали в какой-то схватке. |
| "Wal, Sir, it seems by the time Obed knowed them islanders they was all full o' fish blood from them deep water things. When they got old an' begun to shew it, they was kep' hid until they felt like takin' to the water an' quittin' the place. Some was more teched than others, an' some never did change quite enough to take to the water; but mosily they turned out jest the way them things said. Them as was born more like the things changed arly, but them as was nearly human sometimes stayed on the island till they was past seventy, though they'd usually go daown under for trial trips afore that. Folks as had took to the water gen'rally come back a good deal to visit, so's a man ud often be a'talkin' to his own five-times-great-grandfather who'd left the dry land a couple o' hundred years or so afore. | Ну так вот, сэр, похоже на то, что Оубед как-то дознался, что у этих канаков в жилах течет рыбья кровь от этих глубоководных существ. Когда они старели и у них начинали появляться «рыбьи» признаки, они не показывались на людях, пока время не приходило – тогда они навсегда уходили жить в море. Были среди них и те, кто не так сильно был похож на тех существ, а некоторые вообще никогда не достигали той стадии, чтобы уйти под воду, но с основной частью происходило именно то, что говорили эти существа. Те, которые рождались похожими на рыб, преображались совсем скоро, а те, что были почти как люди, иногда доживали на острове лет до семидесяти, и даже больше, хотя временами и они спускались под воду, чтобы, как говорится, потренироваться в плавании. Те парни, что навсегда спускались под воду, иногда возвращались, чтобы навестить тех, что остались на суше, и иногда получалось, что человек разговаривает со своим прапра– в общем, пятикратным прадедом, который покинул землю несколько веков назад. |
| "Everybody got aout o' the idee o' dyin' – excep' in canoe wars with the other islanders, or as sacrifices to the sea-gods daown below, or from snakebite or plague or sharp gallopin' ailments or somethin' afore they cud take to the water – but simply looked forrad to a kind o' change that wa'n't a bit horrible artet a while. They thought what they'd got was well wuth all they'd had to give up – an' I guess Obed kind o' come to think the same hisself when he'd chewed over old Walakea's story a bit. Walakea, though, was one of the few as hadn't got none of the fish blood – bein' of a royal line that intermarried with royal lines on other islands. | После этого все они позабыли про то, что такое смерть – за исключением гибели в войнах с племенами соседних островов, да жертвоприношений подводным богам; ну, разве еще если змея ядовитая укусит, или чума какая поразит, прежде чем -они успеют спуститься под воду. В общем, стали они ждать-поджидать, когда же с ними произойдет превращение, которое на поверку оказалось не таким уж страшным. Просто прикинули и решили, что то, что приобретали, намного больше того, что при этом теряли, да и сам Оубед, как я понимаю, тоже пришел к такому же выводу, когда хорошенько помозговал над историей, которую рассказал им этот самый Валакеа. Что же до этого Валакеа, то он был одним из немногих, в ком совершенно не было рыбьей крови – он принадлежал к королевскому роду, который вступал в брак только с такими же царственными особами с соседних островов. |
| "Walakea he shewed Obed a lot o' rites an' incantations as had to do with the sea things, an' let him see some o' the folks in the village as had changed a lot from human shape. Somehaow or other, though, he never would let him see one of the reg'lar things from right aout o' the water. In the end he give him a funny kind o' thingumajig made aout o' lead or something, that he said ud bring up the fish things from any place in the water whar they might be a nest o' 'em. The idee was to drop it daown with the right kind o' prayers an' sech. Walakea allowed as the things was scattered all over the world, so's anybody that looked abaout cud find a nest an' bring 'em up ef they was wanted. | Валакеа показал и растолковал ему многие заклинания и обряды, которые надо совершать, когда имеешь дело с морскими существами, а также показал некоторых парней в деревне, которые уже начали постепенно терять человеческий облик. А от самих тварей, которые в море живут, не показал ни разу. Под конец он Дал ему какую-то смешную штуку, вроде волшебной палочки, что ли, сделанную из свинца или чего-то вроде того, и сказал, что при помощи ее можно будет заманивать рыбу откуда угодно и сколько хочешь. Вся идея заключалась в том, чтобы бросить ее в воду и произнести нужное заклинание, Валакеа разрешил пользоваться ею по всему свету, так что если кому-то где-то понадобится рыба, он может в любой момент поймать ее столько, сколько захочет. |
| "Matt he didn't like this business at all, an' wanted Obed shud keep away from the island; but the Cap'n was sharp fer gain, an' faound he cud get them gold-like things so cheap it ud pay him to make a specialty of them. Things went on that way for years an' Obed got enough o' that gold-like stuff to make him start the refinery in Waite's old run-daown fullin' mill. He didn't dass sell the pieces like they was, for folks ud be all the time askin' questions. All the same his crews ud get a piece an' dispose of it naow and then, even though they was swore to keep quiet; an' he let his women-folks wear some o' the pieces as was more human-like than most. | Мэру вся эта история очень не понравилась, и он хотел, чтобы Оубед держался подальше от этого острова. Но капитан тогда уже помешался на этой затее, потому как обнаружил, что может по дешевке скупать золото, причем в таком количестве, что должен всерьез заняться этим бизнесом. Так продолжалось много лет кряду, и Оубед получил столько золота, что даже смог построить свою фабрику – как раз на том самом месте, где была старая мельница Уэйта. Он решил не продавать золото в том виде, в каком оно к нему попадало, то есть в этих цацках, поскольку могли возникнуть всякие вопросы. И все же члены его экипажа иногда толкали налево какую-нибудь побрякушку, хотя он и взял с них слово молчать; да и сам иногда позволял своим женщинам что-нибудь поносить, но только выбирал, чтобы было похоже на человеческие украшения. |
| "Well, come abaout thutty-eight – when I was seven year' old – Obed he faound the island people all wiped aout between v'yages. Seems the other islanders had got wind o' what was goin' on, and had took matters into their own hands. S'pose they must a had, after all, them old magic signs as the sea things says was the only things they was afeard of. No tellin' what any o' them Kanakys will chance to git a holt of when the sea-bottom throws up some island with ruins older'n the deluge. Pious cusses, these was – they didn't leave nothin' standin' on either the main island or the little volcanic islet excep' what parts of the ruins was too big to knock daown. In some places they was little stones strewed abaout – like charms – with somethin' on 'em like what ye call a swastika naowadays. Prob'ly them was the Old Ones' signs. Folks all wiped aout no trace o' no gold-like things an' none the nearby Kanakys ud breathe a word abaout the matter. Wouldn't even admit they'd ever ben any people on that island. | Ну вот, так продолжалось до тридцать восьмого – мне тогда было семь лет, – когда Оубед обнаружил, что от тех островитян почти никого не осталось. Похоже на то, что люди с других островов почуяли, откуда ветер дует, и решили взять все это под свой контроль. Как знать, может они сами порастаскивали все те волшебные знаки, которые, как говорили сами морские существа, были для них важнее всего. Люди они были набожные, а потому не оставили там камня на камне – ни на главном острове, ни на маленьком вулканическом островке, – кроме разве лишь самых крупных развалин, к которым и подступиться-то было трудно. В некоторых местах там потом находили такие маленькие камушки, вроде талисманов, что ли, а на них нарисовано было то, что сейчас называют, кажется, свастикой. Может, это были знаки самих Старожилов. Все парни того племени поразбрелись кто куда, от золотых вещей тоже никаких. следов не осталось, а про самих этих канаков даже словом боялись обмолвиться. Вообще стали говорить, что на том острове никогда и в помине не было людей. |
| "That naturally hit Obed pretty hard, seein' as his normal trade was doin' very poor. It hit the whole of Innsmouth, too, because in seafarint days what profited the master of a ship gen'lly profited the crew proportionate. Most of the folks araound the taown took the hard times kind o' sheep-like an' resigned, but they was in bad shape because the fishin' was peterin' aout an' the mills wan't doin' none too well. | Для Оубеда все это, разумеется, было страшным ударом – видеть, в какой упадок пришла вся его торговля. Да и по всему Иннсмауту рикошетом отскочило, потому как во времена мореплавания если капитану жилось хорошо, то и команда чувствовала себя не худо. Большинство мужчин совсем приуныли и стали списываться на берег, но и там проку было мало, потому как рыбная ловля пошла на убыль, да и мельницы, можно сказать, почти не работали. |
| "Then's the time Obed he begun a-cursin' at the folks fer bein' dull sheep an' prayin' to a Christian heaven as didn't help 'em none. He told 'em he'd knowed o' folks as prayed to gods that give somethin' ye reely need, an' says ef a good bunch o' men ud stand by him, he cud mebbe get a holt o' sarten paowers as ud bring plenty o' fish an' quite a bit of gold. 0' course them as sarved on the Sumatry Queen, an' seed the island knowed what he meant, an' wa'n't none too anxious to get clost to sea-things like they'd heard tell on, but them as didn't know what 'twas all abaout got kind o' swayed by what Obed had to say, and begun to ast him what he cud do to sit 'em on the way to the faith as ud bring 'em results." | Вот тогда-то Оубед и стал поносить всех и проклинать на чем свет стоит за то, что, дескать, верили в своего христианского бога, да что-то не очень он им помог за это. А потом стал рассказывать им про других людей, которые молились другим богам, зато получали за это все, что душе было угодно. И еще сказал, что если найдется кучка крепких парней, которые согласятся пойти за ним, то он попробует сделать так, чтобы снова появились и золото, и рыба. Разумеется, они плавали с ним на «Суматранской королеве», видели те острова и потому понимали, о чем идет речь. Поначалу им не очень-то хотелось столкнуться с теми существами, о которых они были много наслышаны, но поскольку сами они толком ничего не знали, то постепенно стали верить Оубеду и спрашивать его, что им надо сделать, чтобы все стало как прежде, чтобы вера их принесла им то, чего они хотели. |
отрывок случайной книги
(Лавкрафт Говард, "Тень над Иннсмаутом")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |