[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

“Why can’t you tell us, Ambien?” said Stagruk, suddenly, in a voice both hard with pride and reproachful. “Surely you must see how we feel?”	— Почему ты не можешь рассказать нам все, Амбиен? — поинтересовалась Стаграк со сдержанным упреком в голосе. — Ты же видишь, что с нами творится.
And I said, in equal conflict: “How can I? Don’t you see? It has taken—oh, so long! And so much reluctance on my part has had to be overcome. And everything I have learned from them has been bit by bit and slowly, so that I never even knew I had changed so much until I came to sit here with you…” And then I wept. It was a long time since water had spurted from my eyes, like the most primitive of our populations. And they, too, my old companions, showed signs of relapsing into the older ways.	С болью я проговорила: — Как я могу это сделать? Неужели ты не понимаешь? У меня ушло на это так много времени… Я потратила столько сил, чтобы преодолеть себя… Все, чему я научилась, приходило ко мне медленно и постепенно. Пока я не встретилась с вами, я даже не знала, что изменилась так сильно! — И неожиданно для себя я заплакала. Как же давно мне не приходилось плакать!. Однако мои старые товарищи тоже подозрительно зашмыгали носами.
The situation so unusual for us all that we were not as disturbed by our reactions as might otherwise have been.	Ситуация была столь необычной, что эти эмоции почти не вызвали у нас смущения, вероятного в других обстоятельствах.
This is what happened in that council meeting that later was recognised by everyone as a turning point, the beginning of a new orientation, for Sirius. Of course, at the time, that this was so was implicit in everything we said, and what we did not say. But none knew how far-reaching the changes would be. Even now, as I write, the importance of that meeting is still being re-assessed.	Так прошло это совещание, которое позднее было признано переломным моментом в судьбе Сириуса. Разумеется, в то время никто не знал, насколько серьезными окажутся эти изменения. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, значение этого совещания до сих пор не оценено в полной мере.
I shall now make two statements, without elaboration.	Теперь я скажу две вещи, не вдаваясь в подробности.
The first is that I have not again met Klorathy.	Во-первых, я больше никогда не виделась с Клорати.
The second is that a very great of effort went into the change of policy that had to be made before I could actively and openly take my place identified in the eyes of the whole Empire as “Rohandan Ambien.” Ambien I aided me behind the scenes during this campaign.	Во-вторых, изменение политики потребовало огромных усилий. Когда значительная часть этой работы была проделана, в Сирианской империи меня стали называть «Амбиен Роандианской». Амбиен Первый незаметно помогал мне в проведении этой кампании.
Meanwhile, I was thinking deeply and privately about what it was Canopus really needed from us. These thoughts could be shared with no one, not even Ambien I.	Между тем, оставаясь наедине с собой, я часто думала о том, чего же хотел от нас Канопус на самом деле. Этими мыслями я не могла поделиться ни с кем, даже с Амбиеном Первым.
Again, I shall not overload the narrative detail. The attentive reader will be able, I am sure, to understand my reasons for this or that decision.	Повторяю, мне не хочется перегружать это повествование подробностями. Я уверена, что внимательный читатель понимает, что побудило меня принять то или иное решение.
I did not make arrangements for large numbers of technicians to establish themselves on Southern Continents I and II. This would have amounted to an armed occupation of these territories. Both continents were already being overrun by the white invaders from the northwest fringes: Klorathy’s prophecies were being proved true. Both vast territories were being conquered by the most savage brutalities, and indigenous peoples and races were being wiped out or enslaved. The rule was everywhere that of force, of compulsion, of tyranny. Shammat or its spirit was absolutely dominant. And there was another thought: to equip our forces on a large enough scale to subjugate. or least to control, these continents would be to undertake more than Canopus was doing in the northern areas. And it would mean teaching our technicians ways of war that we were forgetting—learning to forget as a deliberate and strict policy. We had our armed forces, yes; but these were small, and kept for special and particular occasions and tasks.	Я не собиралась отправлять на Южные Континенты Роанды слишком много специалистов, поскольку это было бы равноценно вооруженному захвату этих территорий. На оба континента уже вторглись белые агрессоры с северо-запада: предсказания Клорати сбывались. Захватчики были беспощадны к местному населению, которое истреблялось или порабощалось. Сила повсеместно брала верх над законом. Дух Шаммат царил повсюду. Имелось и другое соображение: чтобы снарядить войска, которые могли бы взять эти континенты под контроль, потребовалось бы куда больше усилий, чем Канопус прилагал на северных землях. И пришлось бы обучать наших специалистов методам ведения войны, которые мы уже начали — а точнее, учились — забывать, ибо твердо решили не возвращаться к ним. Теперь наши вооруженные силы представляли собой небольшие подразделения, которые использовались для выполнения особых задач.
What I did was to have trained a restricted number of carefully selected personnel, from Planet 11, who were of a similar build and height to the average Rohandan, and of a dark colour—that is, similar to the subjugated ones on both continents. Being of the subject races meant they would be more policed and watched; yet even so they would be less visible than if they had been chosen from among our white peoples. These were trained in surveillance, and the arts of exact and accurate assessments of social and political situations. Yet, although so few, they were able to monitor everything that went on in these continents. I am going to make the claim here that there have never been, anywhere, such expert and tactful spies as these.	Мне предстояло обучить небольшую группу тщательно отобранного персонала. Это были выходцы с Планеты 11 — сложением и ростом они напоминали порабощенные народы на Южных Континентах. Сходство с представителями покоренной нации означало, что власти и полиция будут уделять им самое пристальное внимание, но даже в этом случае они будут менее заметны, чем люди с белой кожей. Их учили вести наблюдение и правильно оценивать ситуацию. И хотя выходцы с Планеты 11 были немногочисленны, они успешно отслеживали то, что происходило на Южных Континентах. Надо сказать, что у нас никогда не было таких умелых и хитроумных разведчиков.
And such self-sacrificing ones: their dislike of this unpleasant, and often heartbreaking, work was such that none was expected to do more than a tour of duty consisting of ten R-years.	При этом все они отличались самоотверженностью. Работа на Роанде давалась им очень нелегко, и поэтому период их службы на этой планете был ограничен десятью Р-годами.
But when they returned, the effect of their experience was very great: what they had seen of the extremes of suffering, cruelty, social disruption, was conveyed in all kinds of ways to our populations; and as a result, the whole subject of how an Empire should, and could—but not necessarily did—behave was debated in a new way. And this effect of our acceding to the Canopean request has by no means been exhausted. I make a point of mentioning this, because it is sometimes forgotten where and why the sudden renewal of self-questioning originated. And it is since that time that there has been a small but persistent—and powerful—undercurrent of interest in Canopus, its ways, its function. Yes, that is a word, on the lips of so many of our young, that dates from then.	Опыт, который эти люди приобретали на Роанде, оставлял в их душе неизгладимый след и оказался чрезвычайно важен для Сирианской империи в целом. На Роанде они видели глубокие страдания, крайнюю жестокость, распад социальных связей. Так или иначе сведения об этом доходили до нашего населения. В результате споры о том, как может и как должна вести себя Сирианская империя, вышли на новый уровень. Последствия того, что мы пошли навстречу Канопусу, сказываются до сих пор. Нельзя не подчеркнуть этот факт, поскольку мы периодически забываем, что заставило нас критически переоценить свое прошлое. Именно с тех пор мы проявляем неявный, но непреходящий интерес ко всему, что делает Канопус, к его методам, его роли. Да-да, именно это слово не сходит теперь с уст нашей молодежи.
To try and dismiss such a strong new way of thought as “treachery” or even slackness of moral fibre, does not, in my view, show enough insight into our deeper social processes, those that will, I am sure, ultimately prevail. I am saying this in the conviction that I am speaking for very many more of our more senior individuals than have—as yet—expressed themselves.	Пытаться объявить новый образ мышления «изменой» или моральной неустойчивостью, с моей точки зрения, может лишь тот, кто плохо понимает глубинные социальные процессы в нашей империи, которые — я не сомневаюсь в этом — обретут должную мощь в перспективе. Я говорю это, обращаясь в первую очередь к представителям старшего поколения, которые еще не успели высказать свое мнение.
I made an investigatory trip through both Southern Continents when our skeleton staffs were well established. I was always on the lookout for Klorathy, believing that the relationship established on the moon would have a continuance on that same level. It was not that I had formulated something precisely probable in my mind: more that my emotional self was demanding some kind of food. Of an infantile nature. As I was soon coming to see it. I looked, too, for Nasar. But reflection told me that both these Canopean officials were more likely to be at work in the north, once they were assured that we taken over at least an adequate, if minimal, responsibility. In fact, it was obvious I would not run into either—after what Klorathy had told me of their being so stretched. Obvious once I had reflected!	Я побывала на Южных Континентах, чтобы оценить ситуацию, когда основная часть нашего персонала уже работала на местах. Я продолжала искать Клорати, веря, что отношения, которые сложились у нас на луне, получат продолжение. Не то чтобы мне хотелось чего-то определенного, но мои чувства искали пищи. Однако вскоре я поняла, что это было ребячеством. Я искала также и Назара. Впрочем, я догадывалась, что они, скорей всего, работают на севере, — ведь за южные территории теперь отвечал Сириус. На самом деле я понимала, что шансов встретиться с обоими у меня немного, — в свое время Клорати рассказывал мне, какую напряженную жизнь они ведут.
It was Tafta I saw.TAFTA	Меня ждала совсем другая встреча — с Тафтой.
An advanced kingdom had been established for a good long time—by Rohandan reckoning—in the mountain chain along the western coasts of Southern Continent II. This was at Stabilised Level 4, Galactic Scale. Invading whites from the Northwest fringes had by treachery overcome this state, and laid it in ruins, for the sake of the gold that filled its treasure-houses. From one end of this kingdom to the other, nothing was to be seen but corpses, ruined crops, and burning cities.	Тафта На протяжении довольно долгого — по роандианским меркам — промежутка времени на западном побережье Второго Южного Континента существовало достаточно передовое государство. По галактической шкале оно относилось к четвертому уровню. Белые племена с северо-запада обманом победили это государство и уничтожили его ради золота, которым была полна его казна. Теперь от этой страны остались лишь горы трупов да пепелища на месте городов.
I summoned my Space Traveller to a long stretch of sandy coast, and was waiting for its descent. I saw a column of males with mules and horses coming from the foothills, all laden with gold in every shape and form—bars, bags of dust, ornaments, the stripped-off coverings of official and sacred buildings. These men were as if intoxicated: I recognised easily the characteristics of indulged greed. Then I saw them all, about three hundred or so, at an order from a leader, put down their burdens and gather in a great circle. Standing rather above, on some grassy dunes, I able to look down into the circle. Tafta was there. He was the commander of this plundering expedition. He was dressed as they all were, in coloured tunics, belted, over knee breeches. He was hung about with knives and weapons of all kinds. He swaggered and laughed. I was comparing this animal with the one who had approached us, in the time of the Lombis. And with the Tafta who completed the destruction of the first Lelanos. He had refined, in the sense that he was less animal; there was an obvious worsening, too, in another way, which I could not easily define. Impudence, rascality, had always been his nature: the attributes of the thief his inheritance. But there was a new savagery here, quite distinct from the physical, a quality of the moral self. He was sickening to look at: this band of thieves were revolting. They did not even have the easy animal attractiveness that Tafta had had when I lost myself into the temptations of easy power.	Вызвав космолет на песчаное побережье, я ждала, когда он совершит посадку. С холма я увидела, что внизу показалась вереница людей с мулами и лошадьми, груженными золотом. Чего здесь только не было — слитки, мешки с золотым песком, украшения, обломки декора официальных и культовых сооружений. Казалось, что эти люди пьяны: все приметы утоленной алчности были налицо. Постепенно из-за дюн вышли они все — там было около трехсот человек. Они окружили своего предводителя и опустили ношу на землю. Сверху мне было видно, что происходит в центре круга. Там находился Тафта. Именно он возглавлял эту шайку грабителей. Он был одет так же, как и все остальные, — в цветную рубаху и штаны, подпоясанные ремнем — и при этом вооружен до зубов. Посмеиваясь, он прохаживался взад-вперед с важным, самодовольным видом. Я сравнила это животное с теми, что наведывались к нам во времена ломби. И с Тафтой, который уничтожил былой Леланос. Он стал более утонченным внешне, его звериное начало проглядывало не столь явно, но в нем произошли и очевидные изменения к худшему, которым было трудно дать определение. Тафта всегда был наглецом, мошенником и вором, но теперь его былая звериная жестокость сменилась бессердечием, которое сделалось нравственной нормой его существования. В этом авантюристе не осталось и следа того дикарского обаяния, с помощью которого ему когда-то удалось покорить меня.
I saw that three men had been roughly flung into the centre of the ring. Three others were equipped with instruments of punishment. They were heavy sticks, to which were fixed nine thin tough ropes. Those who were to be punished were tied to stakes, their backs facing the punishers. Tafta, his hands on his hips, legs apart, swaggered there, grinning.	Трех человек грубо втолкнули в центр круга. Одновременно в круг вышли еще трое, вооруженные тяжелыми палками, к каждой из которых был прикреплен пучок тонких, жестких веревок. Несчастных, которым предстояла экзекуция, привязали к столбам. Тафта прохаживался вокруг, положив руки на бедра, и ухмылялся.
He raised his hand, and dropped it, and the whips hissed as they descended into the exposed flesh. Screams, groans, which held a note of surprise: the degree of pain felt was unexpected.	Он взмахнул рукой, и кнуты, со свистом рассекая воздух, опустились на обнаженную плоть. Раздались крики и стоны.

Авторы

Книги

Разделы