[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

“Oh, no, I want to show you how well I can do the letters you taught me.” He had towed Brother Mark indoors, and was at his desk and smoothing the fresh sheet of vellum proudly before him, and still it had not dawned on Mark what he had just witnessed. It was the sight of the thin, careful hand gripping the quill that finally brought enlightenment. He drew in breath so sharply that Bran looked up quickly, in the belief that he must be doing something either very badly, or unexpectedly well, and Mark made haste to reassure and praise him.	— О нет, я хочу показать вам, как хорошо знаю буквы, которым вы меня научили. Он втащил брата Марка в залу, уселся за столик и принялся с важным видом разглаживать свежий лист пергамента на глазах у учителя. Марк же все еще не осознал, чему он сам только что был свидетелем. Только при виде маленькой худосочной руки, бережно взявшейся за перо, учителя наконец осенило. Он втянул воздух так судорожно, что Бран тут же поднял глаза в полной уверенности, что в чем-то провинился, — и Марк поспешил успокоить мальчика.
But how could he have failed to recognize what he was seeing? The height matched, the erect carriage was right, the width of the shoulders under the cloak—everything was as it should be. Except that both hands from which Bran had been in the act of lifting their web of thread had all their fingers, and were smooth, supple and shapely, a young man’s hands.	Но мог ли он, Марк, не поверить тому, что сам видел? Рост был соответствующим, прямая осанка — знакомой, ширина плеч под плащом и все прочее в точности совпадало. Только вот на обеих руках прокаженного, с которых Бран как раз снимал нитяные путы, были все пальцы, и сами руки — гибкие, стройные и гладкокожие — безусловно принадлежали молодому человеку.
Nevertheless, Brother Mark said never a word to the superior of the hospital, or to any other, of what he had discovered, nor did he make any move to confront the interloper. What impressed him most, and caused him to hold his hand, was the unanimity with which his afflicted flock had opened to receive the fugitive, surely with barely a word said, and nothing explained, and had closed about him in the silent solidarity of shared misfortune. Not lightly would he presume to turn back that tide, or dispute the lightness of that judgment.	Брат Марк, однако же, ни словом ни обмолвился о своем открытии ни с попечителем приюта, ни с кем другим. Равно не предпринял он и никаких действий против вторгшегося в обитель. Более всего впечатляло Марка и побудило воздержаться от действий то единодушие, с каким его обездоленная паства приняла в свою среду беглеца — наверняка почти что без слов и без каких бы то ни был объяснений — и сомкнулась вокруг него в безмолвном единении товарищей по несчастью. Нет, не легко решился бы брат Марк оспорить правильность их вердикта.
The hunters came back from their fruitless search with the fall of darkness. Guy, a very reluctant conscript, tramped into the chamber he shared with Simon, kicked off his boots, and lay back on his bed with a great gusty sigh of exasperation.	С наступлением тьмы ловчие вернулись назад, утомившись бесплодными поисками. Гай, к своему крайнему неудовольствию вынужденный встать в их ряды, тяжело ступая, прошел в комнату, которую они с Симоном делили, скинул с ног сапоги, растянулся на кровати и, испустив глубокий вздох, раздраженно проговорил:
“Well for you, that you escaped that penance! Hours of draggle-tailing it through the bushes and peering into cottage pig-styes, and scaring out molting hens. I swear I stink of muck! Canon Eudo came bustling back from the church and hunted us all out, but his zeal didn’t run as far as volunteering for the foul work himself. He went back to his prayers— may they do the old man’s soul some good!”	— Повезло же тебе, что ты избежал этой повинности! Часами ползать в грязи по кустам, да пялиться на чужие свинарники, да пугать кур. Я весь провонял навозом, ей-Богу! Каноник Эудо примчался из церкви, да только его рвение не простиралось так далеко, чтоб он вызвался возиться в грязи самолично. Он отправился обратно творить свои молитвы — да принесут они душе усопшего хоть какую-то пользу!
“And you’ve seen nothing of him? Of Joss?” asked Simon anxiously, pausing with one arm in the sleeve of his best cotte.	— И ты так и не видел его? Йосса? — тревожно спросил Симон, на минуту застыв на месте, так и не продев руку в рукав своего лучшего камзола.
“If I had, I should have looked the other way, and kept main quiet about it.” Guy smothered a huge yawn, and stretched his long legs at ease. “But no, never a glimpse. The sheriff’s got a cordon round the town that should keep in even a mouse, and they’re planning a slow drive further out on the north side tomorrow, and if that fails, on the brook side the next day. I tell you, Simon, they’re set on taking him. Did you hear they even ransacked the grounds of this house? And found he, or some fellow, had been hiding in one of the outhouses down by the wall?”	— Если бы и увидел, так стал бы смотреть в другую сторону и, главное, помалкивать. — Гай подавил зевок и вытянул усталые ноги. — Но нет, даже мельком не видел. Шериф окружил город кольцом, из которого и мыши не выбраться. Завтра они собираются прочесать местность с северной стороны, и если ничего не найдут, то на следующий день — со стороны Меола. Говорю тебе, Симон: они твердо намерены схватить его. Ты слыхал, что они перерыли все даже у нас тут, в усадьбе? И нашли кое-какие следы: он или еще какой-то тип прятался в одном из сараев у стены.
Simon completed the donning of his coat, glumly thoughtful. “I heard it. But it seems he was long gone. If it was he.”	Симон в мрачном раздумье закончил педантично натягивать на себя костюм. — Слышал. Но похоже, он давно смылся. Если это был он.
“Do you think he may be already out and away? Why should we not at least leave the old man’s stable unlocked tonight? Or move Briar to the open one in the court? A small chance is better than none.”	— Ты думаешь, он мог уже выбраться из города и бежать? Почему бы нам по меньшей мере не оставить сегодня конюшню старика незапертой на ночь? Или же не перевести Бриара в открытое стойло на дворе? Все же ничтожный, но шанс, это лучше, чем никакого.
“If we even knew where he might be… But I’ve been thinking,” agreed Simon, “that at least we’d better have the poor beast out into daylight again, and find him some exercise. Who knows, if I was seen riding him, and Joss got word of it, he might get in touch.”	— Если б мы хоть знали, где он… Но мне подумалось, — согласился Симон, — что стоит во всяком случае вывести бедное животное во двор днем и дать ему размяться. Всякое возможно: если увидят, что я на нем езжу, и Йосс об этом прослышит, то, может, он даст о себе знать.
“I see you no more believe in this charge than I do,” observed Guy, lifting his rumpled head to give his friend a sharp glance. “Nor in that wretched business of the necklace in his saddle-bag, either. I wonder which misbegotten dog among the servants got his orders to hide it there! Or do you suppose the old man saw to it himself? He was never afraid of his own dirty work, as long as I’ve known him.” Guy had been in the baron’s service from twelve years old, beginning as a page fresh from his father’s house, and had even acquired a kind of detached affection for his formidable lord, who had never had occasion to turn formidable to him. “But still, it was a foul way to make away with him,” he said. “And I do still wonder…. If Joss was mad with rage—and he had reason to be—I would not be ready quite to stake my soul he did not kill him. Even that way!”	— Вижу, ты веришь в обвинение не больше, чем я, — заметил Гай, приподняв взъерошенную голову и бросив острый взгляд на своего друга, — Так же, как и в эту гнусную историю с ожерельем в седельной сумке. Хотел бы я знать, какому ублюдочному псу из слуг поручили спрятать его там! Или ты полагаешь, старик сам обо всем позаботился? Сколько я его знаю, он никогда не гнушался обделывать свои грязные делишки собственноручно. — Гай состоял на службе у барона с двенадцати лет, вначале — как паж, он попал сюда прямо из родительского дома. Поэтому юноша был по-своему привязан к грозному господину, ни разу не имевшему, впрочем, повода проявить свой бешеный нрав по отношению к нему, Гаю. — Но все-таки он выбрал мерзкий способ, чтобы разделаться с Йоссом, — добавил юноша. — Хотя я по-прежнему не уверен… Может, Йосс сошел с ума от ярости — а у него были на то причины, — словом, я не рискнул бы отдать душу в залог его невиновности. В залог того, что он не убивал Домвиля — даже этаким способом!
“But I would,” said Simon with certainty.	— А я бы отдал, — с уверенностью сказал Симон.
“Ah, you!” Guy rose indulgently and clapped his fellow on the shoulder. “Where others hold opinions, you know! Be careful you don’t trip yourself some day by trusting too far. And now I look at you,” he added, twitching the collar of Simon’s best coat into immaculate neatness, “you’re very fine tonight. Where are you off to?”	— Да, ты-то конечно! — Гай поднялся и снисходительно хлопнул приятеля по плечу. — Когда другие лишь предполагают, ты знаешь! Будь осторожен, не дай своей доверчивости завести тебя в один прекрасный день чересчур далеко. Смотрю вот я на тебя, — произнес он, поправив на Симоне воротник камзола, — что-то ты нынче слишком красив. Куда собрался?
“Only to the Picards at the abbey. A common courtesy, now the worst of the day’s over and the dust settling. They came close to becoming his kin, they’ll have to be allowed a part in the mourning for him. It costs nothing to defer to the man as elder and adviser until my uncle’s buried. There’ll be messages to send out to my aunt in the nunnery at Wroxall, and one or two distant cousins. Eudo can make himself useful doing the scribing, he has the right flowery style.”	— Только лишь к Пикарам. Обыкновенная учтивость, не более: самое тяжелое уже позади, но пыль еще не улеглась. Они чуть было не породнились с дядей, так надо дать им поучаствовать и в оплакивании. Ничего ведь не стоит оказывать внимание человеку старше меня и советчику, пока не похоронят моего дядюшку. Надо будет еще послать сообщение моей тетке в женский монастырь в Роксел и одному-двум из моих дальних родственников. Эудо может быть полезен тут как писец: слог у него цветистый.
“I warn you,” said Guy, rising lazily to go and demand hot water for his ablutions, “the sheriff and Eudo between them will drive you out with the rest of us to take part in their sweep tomorrow. They’re bent on hanging him.” “I can always look the other way, like you,” said Simon, and departed to do his duty by one who had almost become a kinsman, and had hoped by this time to have a kinsman’s rights.	— Предупреждаю тебя: шериф с Эудо выгонят тебя завтра со всеми нами прочесывать местность, — сказал Гай, лениво вставая, чтобы велеть принести горячей воды для омовения. — Им неймется повесить Йосса. — У меня, как и у тебя, всегда есть возможность посмотреть в другую сторону, — произнес Симон и отправился выполнять долг вежливости по отношению к человеку, едва не ставшему его родственником и надеявшемуся к этому времени уже иметь на него родственные права.
Iveta lay in her bed, with Brother Cadfael’s poppy draught measured and ready to her hand, and his promise that it would bring her sleep like a small, warm core of comfort in her mind. But she did not want to sleep yet. There was a kind of passive pleasure in being here alone in the room, even though she knew that Madlen was within call. They had so seldom left her alone all these weeks, the oppression of their presence had been like a shadow cutting her off from the sun. Only yesterday, and only for those meager minutes, and even then with an eye on her from the distance, had they sent her out to dispose herself where she must be noticed, and might be questioned, so that she might give the right answers, and display the right assured calmness of consent in her hateful destiny. And all the time they had known that Joscelin was not a prisoner, but somewhere at liberty, even if his liberty was that of a hunted man.	Ивета лежала в постели. Под рукой у нее стояла наготове чашка с отмеренной дозой макового напитка брата Кадфаэля. Его обещание, что питье принесет сон, согревало душу, будто маленький огонек. Но спать покане хотелось. Было приятно в таком расслабленном состоянии лежать в пустой комнате, хотя больная знала: Мадлен рядом и прибежит, стоит только позвать ее. Все последние недели Ивету так редко оставляли одну. Вечное присутствие надсмотрщиков угнетало ее, словно тень, заслоняющая солнце. Лишь вчера, всего на несколько жалких минут, да и то продолжая присматривать издали, ее послали туда, где ее должны были заметить и начать расспрашивать, — чтобы она могла дать нужные ответы и продемонстрировать требуемое уверенно-спокойное согласие на ненавистный брак. А ведь сами они в это время знали: Йоселин не узник, он на свободе, пусть даже это свобода затравленного зверя.
That was over. She could not be cheated like that again. Two things at least she could cling to: he was not taken, and she was not married. She caught the sound of a hand at the door, and shrank within herself, wary and still. But when the door opened, and Agnes appeared, it was with a face almost benign, and a voice almost solicitous, surely for the benefit of the visitor who came in at her shoulder. Iveta stared in astonishment at the transformation.	Но что было, то прошло. Больше ее, Ивету, уже не обмануть. Есть две вещи, которые помогут ей держаться: он не пойман, и она не замужем. Услышав, как кто-то взялся за ручку двери, Ивета внутренне сжалась и замерла в настороженной неподвижности. Но когда дверь открылась и появилась Агнес, девушка увидела чуть ли не ласковое лицо и услыхала разве что не заботливый голос. Без сомнения, эта личина была надета опекуншей ради входившего следом посетителя. Ивета с изумлением наблюдала за происшедшею с тетушкой переменой.
“Still awake, child? Then here is a good friend enquiring after you. May he come in for a few minutes? You are not too tired?”	— Не спишь еще, деточка? Наш добрый друг спрашивает о тебе. Можно ему зайти ненадолго? Ты не слишком устала?
He was in already, Simon in his best, and on his best behavior for her aunt and uncle; and his best behavior must have made its impression, for he was actually allowed to be alone with her. Agnes was withdrawing, smiling her benevolence in her best public manner. “Only a few minutes. She should not exert herself longer tonight.”	Он, собственно, уже вошел — Симон во всеоружии своей красоты, покорив учтивостью манер дядю и тетку. Блестящие манеры гостя, по-видимому, произвели должное впечатление, ибо Симону позволили остаться наедине с девушкой. Агнес покидала комнату с самой светской улыбкой на устах, выражающей всяческую благожелательность. — Только на несколько минут. Сегодня ей нельзя напрягаться дольше.
She was gone, and the door had closed after her. Simon’s pleasant, boyish face shed its wariness instantly, and he came striding to Iveta’s bedside, pulled up a stool, and sat down beside her. She raised herself gladly on her pillows, the gold mane of her hair loose over the shoulders of her linen gown.	Тетка вышла, и, лишь дверь за ней затворилась, с милого, мальчишеского лица Симона как рукой сняло всю его галантность. Он решительно подошел к изголовью постели Иветы, пододвинул себе табурет и сел рядом с ней. Девушка радостно приподнялась на подушках, золотая грива ее волос свободно рассыпалась по плечам, укрытым льняной ночной рубашкой.

Авторы

Книги

Разделы