|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| When I was ready to leave, another light drizzle started, so I had to sit tight for an hour or so more. The rain didn’t stop the five secretary-types, though. They snake-danced out into it, yelling, “Everybody—let’s go to Fifth Avenue!” They left the crying countermen behind. | Когда я уже собрался уходить, снова пошел дождь, так что мне пришлось просидеть там еще около часа. Только дождь не остановил тех девчонок-секретарш: они бросили плачущих официантов и, выделывая что-то вроде танца живота, высыпали на улицу с воплями: |
| Finally, it was clear and I started off again. All over the street there were clumps of people, arms locked, yelling and singing and dancing. I didn’t like it one bit: it felt like the beginnings of a riot. At the Automat near Duffy Square, there was a bunch of them spread out on the sidewalk, looking as if they were having an orgy. But when I got closer, I saw they were only lying there caressing each other’s faces. | «Все на Пятую авеню!» Наконец небо посветлело, и я двинулся дальше. Всюду на улицах люди, держась друг за дружку, вопили, распевали, танцевали. Мне это все не понравилось: похоже было, вот-вот начнется потасовка. Перед кафе-автоматом на Даффи-сквер на тротуаре разлеглась целая компания и устроила что-то вроде оргии. Но когда я подошел поближе, оказалось, что они просто лежат себе и гладят друг друга по щекам. |
| That’s where I met those newlyweds who’ll be testifying after me—Dr. and Mrs. Patrick Scannell from Kosackie, Indiana. They were standing outside the Automat whispering to each other. When they saw I didn’t have the pop-eyed, zombie look, they fell all over me. | Вот там-то я и встретил тех молодоженов — доктора Патрика Сканнела и его миссис, из Косаки в Индиане, которые будут давать показания после меня. Они стояли у входа в кафе-автомат и шептались друг с другом. Когда они увидели, что я не как все эти зомби, они кинулись ко мне как к родному. |
| They’d come into New York late the night before and registered at a hotel. Being, you know, honeymooners, they hadn’t climbed out of the sack until almost two in the afternoon. That’s what saved them. Months before, when they’d been planning their honeymoon, they’d bought tickets to a Broadway show, a matinee, Shakespeare’s Macbeth, and they’d charged out of the hotel room fast not to miss it. They’d run out without breakfast or anything, just a candy bar Mrs. Scannell was carrying in her purse. | Они приехали в Нью-Йорк поздно вечером накануне, остановились в отеле и, понимаете ли, как и положено новобрачным, не выбирались из койки сегодня где-то часов до двух. Это их и спасло. За несколько месяцев до того, еще только планируя свадебное путешествие, они заказали билеты на дневной спектакль в театре на Бродвее — на «Макбета» Шекспира, так что теперь пулей вылетели из отеля, чтобы не опоздать к началу. Им, понятно, было не до завтрака или еще чего, только у миссис Сканнел в сумочке оказалась шоколадка. |
| And from the way they described it, that production of Macbeth was like nothing else anybody ever saw on land or sea. Four actors on the stage, only one of them in costume, all of them jabbering away in speeches from Macbeth, Hamlet, A Streetcar Named Desire, Oedipus Rex and Who’s Afraid of Virginia Woolf? “It was like an anthology of the theater,” Mrs. Scannell said. “And not at all badly done. It hung together in a fascinating way, really.” | И, как они описывали, такой постановки «Макбета» никто никогда ни на земле, ни на море не видывал. По сцене бродили четыре актера — только один из них в костюме — и все бормотали, кто во что горазд, — куски из «Макбета», «Гамлета», «Трамвая „Желание"“, „Царя Эдипа“, „Кто боится Вирджинии Вульф“. — Это было похоже на драматургическую антологию, — сказала миссис Сканнел. — И не так уж плохо поставленную. Каким-то образом все удивительно сочеталось одно с другим. |
| That reminds me. I understand a publishing house is bringing out a book of the poetry and prose written in New York City on this one crazy LSD day. It’s a book I sure as hell intend to buy. | Да, это напомнило мне вот о чем. Как я понимаю, какое-то издательство выпускает сборник прозы и поэзии, написанной в Нью-Йорк-Сити в тот безумный элэсдэшный день. Я, черт возьми, уж эту книжицу не пропущу. |
| But interesting or fascinating or what, that oddball show in a professional Broadway theater scared the pants off them. And the audience, what there was of it, scared them even more. They’d walked out and gone looking around, wondering who dropped the bomb. | Но как ни удивительно и интересно это было, от такого представления в театре на Бродвее они чуть из штанов не выскочили от страха. А уж публика, хоть ее и немного было, напугала их еще больше. Они сбежали оттуда и стали бродить по улицам, гадая, кто это сбросил на Нью-Йорк такую бомбу. |
| I shared my soda with them, using up the last of the six-pack. And I told them how I’d figured out it was in the water. Right away. Dr. Scannell—he was a dentist, I found out, not a medical doctor—right away, he snapped his fingers and said, “Damn it—LSD!” I bet that makes him the first man in the country to guess it, right? | Я поделился с ними содовой; мы вместе допили мою упаковку. И я рассказал им, каким образом понял, что все дело в воде. Тут же доктор Сканнел — он был дантист, не терапевт, — но все равно он тут же щелкнул пальцами и сказал: — Черт возьми, это же ЛСД! Держу пари, он был первым человеком, который догадался. |
| “LSD, LSD,” he repeated. “It’s colorless, odorless, tasteless. One ounce contains 300,000 full doses. A pound or so in the water supply and—Oh, my God! Those magazine articles gave someone the idea!” | — ЛСД, ЛСД, — повторял он. — Без цвета, запаха, вкуса, в одной унции 300 000 полных доз. Фунт или около того в водопровод, и… О Господи! Доигрались со всеми этими статьями в журналах — подали кому-то идею! |
| The three of us stood there drinking our soda and looking at the people screaming, the people chuckling, the people doing all kinds of crazy things. There were mobs now heading east and yelling, “Everybody to Fifth Avenue. Everybody to Fifth Avenue for the big parade!” It was like a kind of magic had spread the word, as if the whole population of Manhattan had gotten the same idea at the same time. | Мы втроем стояли на углу, пили содовую и смотрели, как люди вокруг вопят, хохочут, делают самые безумные вещи. Теперь все больших размеров толпы устремлялись на восток с криками: «Все на Пятую авеню! Все на Пятую авеню на парад!» Это было похоже на колдовство — как будто всему населению Манхэттена одновременно пришла одна и та же мысль. |
| I didn’t want to argue with a professional man, you know, but I’d also read a lot of those magazine articles on LSD. I said I hadn’t read about people doing some of the things I’d seen that day. I mean, I said, take those crowds chanting like that? | Я не собирался, понятно, спорить с профессионалом, да только, знаете ли, и я тоже много чего читал в журналах про ЛСД. Вот я и сказал ему: мне не приходилось читать, чтобы от ЛСД люди делали многое из того, чего я сегодня нагляделся. Вы только посмотрите, сказал я, на эти распевающие толпы. |
| Dr. Scannell said that was because of the cumulative feedback effect. The what? I said. So he explained how people had this stuff inside them, making them wide open psychologically to begin with, and all around them the air was full of other LSD reactions, going back and forth, building up and up. That was the cumulative feedback effect. | Доктор Сканнел сказал, что это проявляется кумулятивный эффект обратной связи. «Чего?» — переспросил я. Тут он мне объяснил, что, наглотавшись этой дряни, люди становятся очень восприимчивы психологически, а кругом полно других психов, которые друг на друга воздействуют. Это и есть кумулятивный эффект обратной связи. |
| Then he talked about drug purity and drug dosage—how in this situation there was no control over how much anyone got. “Worst of all,” he said, “there’s been no psychological preparation. Under the circumstances, anything could happen.” He stared up and down the street at the crowds going chant-chant-chant, and he shivered. | Потом он стал рассуждать о том, очищенное ли было зелье, о дозировке — о том, что в этой ситуации неизвестно, кто сколько принял. «Хуже всего, — говорил он, — что никто не был подготовлен психологически. При таких обстоятельствах может произойти что угодно». Он оглядел улицу, по которой маршировали поющие люди, и поежился. |
| They decided to get some packaged food and drink, then go back to their hotel room and hole up until it was all over. They invited me along, but, I don’t know, by this time I was too interested to go into hiding; I wanted to see the thing through to the end. And I was too scared of fires to go and sit in a fourteenth-floor hotel room. | Они решили запастись герметично запакованными продуктами и питьем, вернуться в отель и отсиживаться у себя в номере, пока все не кончится. Они приглашали и меня, да только к тому времени мне стало слишком интересно, чтобы сидеть в своей норе: мне хотелось досмотреть спектакль до конца. А еще я слишком боялся возможного пожара, чтобы запереться в комнате на четырнадцатом этаже. |
| When I left them, I followed the crowds that were going east as if they all had an appointment together. There were thick mobs on both sides of Fifth; across the avenue, I could see mobs of people coming west toward it. Everyone was yelling about the big parade. | Когда мы расстались, я отправился следом за толпой на восток — люди валили туда, словно у всех там было назначено свидание. На Пятой было не протолкнуться, а с запада подходили еще и еще участники. И все вопили о параде. |
| And there really was a parade, that’s the funny part. I don’t know how it got organized, or by whom, but it was the high point, the last word, the ultimate touch, to that damn day. What a parade! | Что самое смешное — это что парад таки начался. Уж не знаю, как и кому удалось организовать людей, только парад оказался вершиной, завершающей нотой, последним штрихом того проклятого дня. И что за парад! |
| It was coming up Fifth Avenue against the one-way traffic arrows—although by this time there was no traffic anywhere—it was coming up in bursts of fifty or a hundred people, and in between each burst there’d be a thin line of stragglers that sometimes wandered off and got mixed in with the people on the sidewalk. Some of the signs they carried were smeary and wet from being recently painted; some of them looked very old as if they’d been pulled out of a trunk or a storage bin. Most of the paraders were chanting slogans or singing songs. | Шеренги маршировали по Пятой авеню против указателей одностороннего движения — да к тому времени никакого движения транспорта и не было. Шли группы по пятьдесят-сто человек, а между ними вышагивали цепочки распорядителей, иногда залезавшие на тротуары и смешивавшиеся со зрителями. С эмблем, которые они несли, еще капала свежая краска; другие казались ужасно старыми и пыльными, словно их вытащили из гаражей или со складов. Большинство участников парада выкрикивали лозунги или пели песни. |
| Who the hell can remember all the organizations in that parade? I mean, you know, the Ancient Order of Hibernians, the CCNY Alumni Association, the Untouchables of Avenue B, Alcoholics Anonymous, the NAACP, the Anti-Vivisection League, the Washington Heights Democratic Club, the B’nai B’rith, the West 49th Street Pimps and Prostitutes Mutual Legal Fund, the Hungarian Freedom Fighters, the Save-the-Village Committee, the Police Holy Name Society, the Daughters of Bilitis, the Our Lady of Pompeii Championship Basketball Team. All of them. | Кто, черт возьми, мог бы упомнить все организации, участвовавшие в параде? Имевших названия вроде: Древнего Ордена Замороженных, Ассоциации ветеранов Корпуса Мира, Неприкасаемых с авеню 6, Анонимных Алкоголиков, НАСПЦН[3], Лиги антививисекционистов, Клуба демократов Вашингтон-хайтс, Бнай брит интернэшнл[4], Фонда взаимной юридической поддержки сутенеров и проституток 49-й улицы, Борцов за свободу Венгрии, комитета «Спасем Виллидж», Полицейского общества Спасителя, Дочерей Билитис, баскетбольной команды Пресвятой Богородицы Помпейской. Все-все вылезли на свет. |
| And they were mixed in together. Pro-Castro Cubans and anti-Castro Cubans marching along side by side, singing the same mournful Spanish song. Three cops, one of them without shoes, with the group of college students carrying placards, “Draft Beer, Not People.” A young girl wearing a sandwich sign on which was scribbled in black crayon, “Legalize Rape—Now!” right in the middle of a bunch of old men and old women who were singing “Jay Lovestone is our leader, We shall not be moved…” The County Kerry band playing “Deutschland uber Alles” followed by the big crowd of men in business suits, convention badges in their lapels, who were teaching two tiny Italian nuns to sing, “Happy birthday, Marcia Tannenbaum, happy birthday to you.” The nuns were giggling and hiding their faces in their hands. And behind them, carrying a huge white banner that stretched right across Fifth Avenue, two grizzled-looking, grim-faced Negro men about seventy or eighty years old. The banner read: “Re-elect Woodrow Wilson. He kept us out of war!” | И все перемешалось — прокастровские кубинцы и антикастровские кубинцы шагали в обнимку и пели одну и ту же траурную испанскую песню. Трое полицейских, один из них босиком, вместе с группой студентов тащили транспарант: «Глуши пиво, а не радиостанции». Девчонка, прикрытая только плакатом, на котором черным фломастером было выведено «Немедленно узаконить изнасилования!» шла в окружении стариков и старушек, распевавших «Наша сила — в чистоте. Не позволим блудницам…» Оркестр графства Керри наяривал «Дойчланд юбер аллес», а следом за ними кучка солидных мужчин в деловых костюмах обучала двух итальянских монахинь петь «С днем рожденья, Танненбаум, с днем рожденья тебя!»; монахини хихикали и закрывали лица руками. А позади них двое негров лет по восемьдесят несли огромное белое полотнище, протянувшееся поперек всей Пятой авеню; на нем было написано: «Переизберем Вудро Вильсона — он не позволил втянуть нас в войну». |
| All through the parade, there were people with little paint cans and brushes busily painting lines up the avenue. Green lines, purple lines, even white lines. One well-dressed man was painting a thin red line in the middle of the marchers. I thought he was a Communist until he painted past me and I heard him singing, “God save our gracious queen…” as he walked backward working away with the brush. When his paint ran out, he joined a bunch from Local 802 of the Musicians Union who had come along holding up signs and yelling, “Abolish Folk Songs! Save Tin Pan Alley!” | По всей улице сновали какие-то люди с банками краски и кистями, рисовавшие закорючки на мостовой — зеленые, фиолетовые, белые. Один хорошо одетый господин проводил красную линию, разделяя ею марширующих. Я думал, что это коммунист, пока не услышал, как он напевает «Боже, спаси королеву». Когда у него кончилась краска, он присоединился к компании из Союза музыкантов, которые потрясали плакатами и кричали: «Свободу народной музыке! Спасем улицу дребезжащих жестянок[5]!» |
отрывок случайной книги
(Тенн Уильям, "Лимонно-зеленый")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |