|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| She opened her eyes. Earl, ever solicitous, was looking down at her. He looked as weary as she felt. His face, deeply tanned from standing in the sun at the open-air rallies, looked yellowish rather than its usual healthy brown. He was slightly overweight too, though this bulk married well with his wide, stubborn features. | Она открыла глаза. Эрл, как всегда заботливый, склонился над ней. Он выглядел таким же усталым, как она. Лицо его, загоревшее во время ралли под открытым небом, сейчас было скорее желтоватым. Он начал набирать вес, хотя эта грузность и гармонировала с его упрямым, широким лицом. |
| "Yes, I'm fine, thank you," she said. "A little thirsty." | - Со мной все хорошо, спасибо, - ответила она, - только пить хочется. |
| "I'll see if I can get something for you to drink. They probably have a Coke machine." | - Я посмотрю, смогу ли раздобыть для тебя что-нибудь. Может, у них тут есть автомат с кока-колой. |
| She nodded, meeting his eyes. There was a subtext to this exchange which Gyer, who was sitting at the table making notes for tomorrow's speech, could not know. On and off throughout the tour Earl had supplied Virginia with pills. Nothing exotic, just tranquilizers to soothe her increasingly jangled nerves. But they-like stimulants, makeup, and jewelry-were not looked kindly upon by a man of Gyer's principles, and when, by chance, her husband had discovered the drugs, there had been an ugly scene. Earl had taken the brunt of his employer's ire, for which Virginia was deeply grateful. And though he was under strict instructions never to repeat the crime, he was soon supplying her again. Their guilt was an almost pleasurable secret between them. She read complicity in his eyes even now, as he did in hers. | Она кивнула, встретившись с ним взглядом. В этом обмене взглядами прятался подтекст, неведомый Гаеру, который сейчас сидел за столом и делал заметки к завтрашнему выступлению. На всем протяжении турне Эрл снабжал Вирджинию таблетками. Ничего экзотического, всего лишь транквилизаторы, чтобы успокоить ее растревоженные нервы. Но транквилизаторы - так же как и косметика, стимуляторы и драгоценности - не одобрялись человеком, который следовал Господним принципам, и когда случайно ее муж наткнулся на успокоительное, последовала безобразная сцена. Эрл тогда принял на себя гнев своего нанимателя, за что Вирджиния была глубоко ему благодарна. И хотя он получил четкую инструкцию никогда не повторять этого преступления, он собирался вновь дать ей таблетки. Их общая вина была тайной, которая почти что доставляла им удовольствие, и даже сейчас она читала это знание в его глазах точно так же, как и он - в ее. |
| "No Coca-Cola," Gyer said. | - Никакой кока-колы, - сказал Гаер. |
| "Well, I thought we could make an exception-" | - Ну, я думаю, можно сделать исключение... |
| "Exception?" Gyer said, his voice taking on a characteristic note of self-regard. Rhetoric was in the air, and Earl cursed his idiot tongue. "The Lord doesn't give us laws to live by so that we can make exceptions, Earl. You know better than that." | - Исключение? - переспросил Гаер, и в его голосе появились характерные нотки самолюбования. Риторика повисла в воздухе, и Эрл проклинал свой дурацкий язык. - Не для того Господь дал нам законы, по которым мы живем, чтобы мы придумывали всякие там исключения, Эрл. Ты же сам это знаешь. |
| At that moment Earl didn't much care what the Lord did or said. His concern was for Virginia. She was strong, he knew, despite her Deep South courtesy and the accompanying facade of frailty; strong enough to bring them all through the minor crises of the tour, when the Lord had failed to step in and help his agents in the field. But nobody's strength was limitless, and he sensed that she was close to collapse. She gave so much to her husband; of her love and admiration, of her energies and enthusiasm. More than once in the past few weeks Earl had thought that perhaps she deserved better than the man in the pulpit. | В этот миг Эрл не особенно беспокоился по поводу того, что там говорил Господь. Он беспокоился из-за Вирджинии. Она была сильной, он знал это, несмотря на свою видимую томность уроженки юга и хрупкое сложение, достаточно сильной, чтобы улаживать все мелкие неприятности во время турне, когда Господь был занят другими делами и не стал бы помогать своему полевому агенту. Но ничья сила не безгранична, и он чувствовал, что она находится на грани срыва. Она столько отдала своему мужу: любовь и обожание, энергию и энтузиазм. И за последние несколько недель Эрл уже не один раз думал, что она заслужила лучшей участи, чем этот церковник. |
| "Maybe you could get me some ice water?" she said, looking up at him with lines of fatigue beneath her gray-blue eyes. She was not, by contemporary standards, beautiful. Her features were too flawlessly aristocratic. Exhaustion though lent them new glamour. | - Не можешь ли ты принести мне немного воды со льдом? - спросила она, глядя на него снизу вверх. Под ее серо-голубыми глазами пролегли усталые тени. По современным стандартам она не была красавицей: ее черты были чересчур аристократически бесцветными. Усталость придавала им особую прелесть. |
| "Ice water, coming right up," Earl said, forcing a jovial tone that he had little strength to sustain. He went to the door. | - Холодная вода скоро прибудет, - сказал Эрл, стараясь говорить жизнерадостно, хотя сил у него на это не осталось. Он пошел к двери. |
| "Why don't you call the office and have someone bring it over?" Gyer suggested as Earl made to leave. "I want to go through next week's itinerary with you." | - Почему бы не позвать коридорного, и пускай он распорядится, чтобы принесли воду? - спросил Гаер, когда Эрл уже собрался выйти. - Я хочу, чтобы мы сейчас просмотрели наш маршрут для следующей недели. |
| "It's no problem," Earl said. "Really. Besides, I should call Pampa, and tell them we're delayed," and he was out of the door and onto the walkway before he could be contradicted. | - Да это не проблема, - ответил Эрл. - Правда. Кроме того, я должен позвонить в Пампу и сказать им, что мы задерживаемся. - И он вышел в коридор, прежде чем ему успели возразить. |
| He needed an excuse to have some time to himself. The atmosphere between Virginia and Gyer was deteriorating by the day, and it was not a pleasant spectacle. He stood for a long moment watching the rain sheet down. The cottonwood tree in the middle of the lot hung its balding head in the fury of the deluge. He knew exactly how it felt. | Ему нужно было выйти, чтобы побыть одному: атмосфера между Вирджинией и Гаером накалялась день ото дня, и это было отнюдь не приятное зрелище. Долгий миг он стоял, глядя, как льется дождь. Старый тополь в середине стоянки склонил перед потопом свою лысеющую голову - Эрл точно знал, как тот себя чувствует. |
| As he stood on the walkway wondering how he would be able to keep his sanity in the last eight weeks of the tour, two figures walked from the highway and crossed the lot. He didn't see them, though the path they took to Room Seven led them directly across his line of vision. They walked through the drenching rain from the waste ground behind the manager's office-where, back in 1955, they had parked their red Buick-and though the rain fell in a steady torrent it left them both untouched. The woman, whose hairstyle had been in and out of fashion twice since the fifties, and whose clothes had the same period look, slowed for a moment to stare at the man who was watching the cottonwood tree with such rapt attention. He had kind eyes, despite his frown. In her time she might have loved such a man, she thought; but then her time had long gone, hadn't it? Buck, her husband, turned back to her-"Are you coming, Sadie?" he wanted to know-and she followed him onto the concrete walkway (it had been wooden the last time she was here) and through the open door of Room Seven. | И пока он стоял вот так в коридоре гадая, как ему ухитриться сохранить здравый рассудок во время последних восьми недель турне, две фигуры сошли с шоссе и пересекли парковочную площадку. Он не глядел на них, хотя тропа, по которой они шли к номеру семь, была прямо в поле его зрения. Они прошли сквозь стену дождя на обширную площадку за конторой управляющего, где когда-то, в 1955 году, они запарковали свой красный "бьюик", и хотя дождь и лил потоком, их не коснулась ни единая капля дождя. Женщина, чья прическа успела со времен пятидесятых дважды войти и выйти из моды и чьи одежды выглядели такими же старомодными, на мгновение замедлила шаг, поглядев на мужчину, который с неожиданным вниманием рассматривал старый тополь. Лицо его было хмурым, но глаза, несмотря на это, казались добрыми. В свое время она бы полюбила такого человека, подумала она, но ведь ее время давно прошло, верно ведь? Бак, ее муж, повернулся к ней и настойчиво спросил: - Ты идешь, Сэди? - и она последовала за ним по засыпанной гравием дорожке (когда она видела дорожку в последний раз, та была деревянной) и сквозь открытую дверь в номер семь. |
| A chill ran down Earl's back. Too much staring at the rain, he thought; that and too much fruitless longing. He walked to the end of the patio, steeled himself for the dash across the lot to the office and, counting to three, ran. | Холод заполз Эрлу за воротник. Слишком уж долго таращился на этот дождь, подумал он, и слишком много бесплодных желаний. Он прошел до конца крытого дворика, потом стремительно пересек площадку к конторе, предварительно сосчитав до трех. |
| Sadie Durning glanced over her shoulder to watch Earl go, then looked back at Buck. The years had not tempered the resentment she felt toward her husband, any more than they'd improved his shifty features or his too-easy laugh. She had not much liked him on June 2, 1955, and she didn't much like him now, precisely thirty years on. Buck Durning had the soul of a philanderer, as her father had always warned her. That in itself was not so terrible; it was perhaps the masculine condition. But it had led to such grubby behavior that eventually she had tired of his endless deceptions. He-unknowing to the last-had taken her low spirits as a cue for a second honeymoon. This phenomenal hypocrisy had finally overridden any lingering thoughts of tolerance or forgiveness she might have entertained, and when, three decades ago tonight, they had checked into the Cottonwood Motel, she had come prepared for more than a night of love. She had let Buck shower, and when he emerged, she had leveled the Smith and Wesson .38 at him and blown a gaping hole in his chest. Then she'd run, throwing the gun away as she went, knowing the police were bound to catch her, and not much caring when they They'd taken her to Carson County Jail in Panhandle, and, after a few weeks, to trial. She never once tried to deny the murder. There'd been enough deception in her thirty-eight years of life as it was. And so when they found her defiant, they took her to Huntsville State Prison, chose a bright day the following October, and summarily passed 2,250 volts through her body, stopping her unrepentant heart almost instantaneously. An eye for an eye; a tooth for a tooth. She had been brought up with such simple moral equations. She'd not been unhappy to die by the same mathematics. | Сэди Дарнинг оглянулась, чтобы поглядеть на Эрла, потом опять повернулась к Баку. Годы не стерли чувство обиды, которое она испытывала к своему мужу, так же как не исправили они хитрые черты его лица или чересчур легковесный смех. Она не слишком-то любила его тогда, второго июня 1955 года, и она не слишком любила его сейчас, когда прошло ровно тридцать лет. У Бака Дарнинга была душа прощелыги - отец тогда еще предупреждал ее. Само по себе это было не так уж страшно - просто еще одна необходимая особенность мужчины, - но в результате это вело к такому грязному поведению, что она наконец устала от бесконечной лжи. Он же, ничтоже сумняшеся, воспринял ее унылое настроение, как намек на второй медовый месяц. Эта феноменальная самоуверенность вызвала у нее такое раздражение, которое в конце концов пересилило любые надежды на взаимную терпимость. Так что три десятилетия назад, когда они въехали в мотель "Тополь", она подготовилась к чему-то большему, нежели ночь любви. Она отправила Бака в душ, а когда он оттуда вышел, направила на него Смит-и-Вессон тридцать восьмого калибра и проделала в его груди огромную дыру. Затем она побежала, отбросив пистолет, и не слишком беспокоясь о том, поймает ли ее полиция. Когда ее поймали, она тоже не слишком беспокоилась. Ее посадили в тюрьму округа Карсон, в Панхандале, и через несколько недель привели на суд. Она даже не пыталась отрицать свою вину: в ее жизни и так было слишком много лжи и притворства - хватило бы на все ее тридцать восемь лет. Так что ее поведение нашли вызывающим, отправили ее в Хантсвилльскую государственную тюрьму и, выбрав солнечный денек в октябре, пропустили через ее тело в общей сложности 2250 вольт, почти мгновенно заставив остановиться ее нераскаянное сердце. Око за око, зуб за зуб. Она появилась на свет в результате этого простого уравнения морали и не возражала уйти из жизни на основании такой же математики. |
| But tonight she and Buck had elected to retrace the journey they'd taken thirty years before, to see if they could discover how and why their marriage had ended in murder. It was a chance offered to many dead lovers, though few, apparently, took it up. Perhaps the thought of experiencing again the cataclysm that had ended their lives was too distasteful. Sadie, however, couldn't help but wonder if it had all been predestined, if a tender word from Buck, or a look of genuine affection in his murky eyes, could have stayed her trigger finger and so saved both their lives. This one-night stand would give them an opportunity to test history. Invisible, inaudible, they would follow the same route as they had three decades ago. The next few hours would tell if that route had led inevitably to murder. | Но сегодня вечером она и Бак были избраны повторить путешествие, которое они совершили тридцать лет назад, чтобы выяснить, смогут ли они понять, почему их брак закончился убийством. Это была возможность, которая предлагалась многим погибшим любовникам, хотя на самом деле лишь немногие принимали эту возможность, скорее всего потому, что боялись, что вновь разразится катастрофа, приведшая их к разрушительному концу. Сэди, однако, не могла удержаться, чтобы не гадать, было ли все это предопределено - быть может, лишь одно нежное слово Бака или неподдельно влюбленный взгляд его пасмурных глаз могли бы остановить ее лежащий на курке палец и спасти жизнь им обоим. Эта остановка всего лишь на одну ночь могла дать им возможность проверить правильность хода истории. Невидимые, неслышимые, они последовали бы по тому же маршруту, которым прошли несколько десятилетий назад. А следующие несколько часов покажут, непременно ли этот путь ведет к убийству. |
| Room Seven was occupied, and so was the room beside it. The interconnecting door was wide, and fluorescent lights burned in both. The occupancy was not a problem. Sadie had long become used to the ethereal state; to wandering unseen among the living. In such a condition she had attended her niece's wedding, and later on her father's funeral, standing beside the grave with the dead old man and gossiping about the mourners. Buck however-never an agile individual-was more prone to carelessness. She hoped he would be careful tonight. After all, he wanted to see the experiment through as much as she did. | Номер седьмой был занят и номер рядом - тоже; проходная дверь была открыта, и в обоих номерах горели флуоресцентные светильники. Но населенность номеров не была для этой четы проблемой. Сэди уже давно привыкла к эфирному состоянию, невидимому странствию среди живущих. В таком состоянии она посетила свадьбу своей племянницы, а позже - похороны своего отца. Они вместе с покойным стариком стояли рядом с могилой и сплетничали по поводу скорбящих. Однако Бак, как существо более подвижное и живое, был склонен к некоторой беззаботности. Она надеялась, что сегодня ночью он будет осторожен. В конце концов, он хотел провести этот эксперимент точно так же, как и она сама. |
| As they stood on the threshold and cast their eyes around the room in which their fatal farce had been played out, she wondered if the shot had hurt him very much. She must ask him tonight, she thought, should the opportunity arise. | Пока они стояли на пороге и оглядывали комнату, в которой разыгрался этот смертельный фарс, она гадала, сильную ли боль ему причинил выстрел. Она должна спросить его об этом сегодня, если представится такая возможность, подумала она. |
| THERE had been a young woman with a plain but pleasant face in the manager's office when Earl had gone in to book the rooms. She had now disappeared to be replaced by a man of sixty or so, wearing half a week's growth of mottled beard and a sweat-stained shirt. He looked up from a nose-close perusal of yesterday's Pampa Daily News when Earl entered. | Когда Эрл заходил в офис управляющего, чтобы заказать комнаты, там сидела молодая женщина с простоватым, но приятным лицом. Теперь она исчезла, а на ее месте сидел человек лет шестидесяти с недельной щетиной и в рубашке с подтеками пота. При появлении Эрла он близоруко взглянул на него из-за вчерашней газеты "Ежедневные новости Пампы". |
отрывок случайной книги
(Баллард Джеймс, "Последний берег")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |