|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| "It seems he was on the business of Cernus." I said. | – Кажется, он здесь по распоряжению Кернуса? – высказал я предположение. |
| "Yes," said Ho-Tu. | – Да, – согласился Хо-Ту. |
| "Did you hear them speak of Master Cernus," I asked, "as a possible Ubar?" | – Вы слышали эти разговоры о Кернусе как о возможном убаре? |
| Ho-Tu looked at me sharply. "Cernus," he said, "should not be Ubar." I shrugged. Ho-Tu turned and strode away between the buildings. | Хо-Ту пристально посмотрел мне в глаза. – Кернусу не следует быть убаром, – неторопливо произнес он. Я пожал плечами. Хо-Ту повернулся и зашагал по улице. |
| While the men of Cernus did their work in the Paga taverns, and on the streets and in the market squares, and on the ramps and in the tiers of the games and races, the gold of Cernus, and the steel of Cernus, was apparently plied elsewhere. His loans to the Hinrabians, a wealthy family in itself but surely unable to carry the incessant burdens of supporting games and races, became fewer and then stopped. Then, with great reluctance, claiming need, Cernus petitioned for the repayment of certain minor, but significant, portions of his loans. As these might be repaid from the private treasuries of the Hinrabians, he required ever larger payments, greater and greater portions of the moneys owed to his house by the Hinrabians. Further, games and races which they had jointly sponsored ceased to bear the name of the Administrator. The name of Cernus, as patron and benefactor, was now what appeared on the placards and the boards of announcements. | Пока люди Кернуса делали свое дело в пага-тавернах, в толпе, на улицах, на рыночных площадях и на трибунах стадионов, золото и меч Кернуса работали там, куда не могли проникнуть его приспешники. В свое время он предоставлял щедрые займы Хинрабиусам – довольно богатой семье, но, безусловно, не способной нести на своих плечах непомерное бремя финансирования бесконечных игрищ и состязаний. Постепенно размеры займов Кернуса резко уменьшились, а ещё позже в кредитах Хинрабиусу было отказано. Теперь же, выбрав удобный для себя момент, Кернус, ссылаясь на стесненные финансовые обстоятельства, попросил Хинрабиуса вернуть ему данные в долг денежные средства. Сначала он просил возвратить незначительные деньги, затем требуемые к возврату суммы начали резко возрастать, и Хинрабиус, будучи не в состоянии покрывать их из городской казны, вынужден был обратиться к собственным средствам, таявшим буквально на глазах. Ему пришлось отказаться от финансирования общественных мероприятий, до сих пор официально проходивших под его, главы городской администрации, патронажем, и вместо него на объявлениях о намечающихся игрищах и состязаниях в качестве спонсора и организатора стало все чаще появляться имя Кернуса. |
| Then, interestingly, minor omens, recorded by the High Initiate, and others, began to turn against the Hinrabian dynasty. Two members of the High Council, who had spoken out against the influence of Merchants in the politics of Ar, presumably a veiled reference to Cernus, were found slain, one cut down by killing knife and another throttled and found dangling from a bridge near his home. The first sword of the military forces of Ar, Maximus Hegesius Quintilius, second in authority only to Minus Tentius Hinrabius himself, was relieved of his post. He had shortly before expressed reservation concerning the investiture of Cernus in the Caste of Warriors. He was replaced by a member of the Taurentians, Seremides of Tyros, nominated by Saphronicus of Tyros, Captain of the Taurentians. Shortly thereafter Maximus Hegesius Quintilius was found dead, poisoned by the bite of a girl in his Pleasure Gardens, who, before she could be brought before the Scribes of the Law, was strangled by enraged Taurentians, to whom she had been turned over; it was well known that the Taurentians had greatly revered Maximus Hegesius Quintilius, and that they had felt his loss perhaps as deeply as the common Warriors of Ar. | Тут же в общественном сознании начали всплывать и зловещие предсказания высоких посвященных в отношении династии Хинрабиусов. Оба члена Верховною Совета, выступавшие против оказываемого торговцами, в частности Кернусом, влияния на проводимую Аром политику, были найдены мертвыми – один с ножом в спине, а второй сброшенным с моста неподалеку от собственного дома. Командующий вооруженными силами Ара Максимус Хегесиус Квинтилиус – второе по значимости в Верховном Совете города лицо после самого Минуса Тентиуса Хинрабиуса – был внезапно смещен со своего поста незадолго до этого он высказал возражения против принадлежности Кернуса к касте воинов. Его место занял один из таурентинов – Серемидес с Тироса, выдвинутый на этот пост Сафроникусом, капитаном таурентинов. |
| I had known Maximus Hegesius Quintilius only briefly several years ago, when he had been a captain, in 10,110 from the founding of Ar, in the time of Pa-Kur and his horde. He had seemed to me a good soldier. I regretted his passing. He was given a full military funeral; his ashes had been scattered from tarnback over a field where, as a general some years before, he had led the forces of Ar to victory. The demands of Cernus for repayment of moneys owed to him by the Hinrabians became increasingly persistent and unavoidable. Claiming need, he was implacable. The citizens of Ar, generally, found it distasteful that the private fortunes of the Hinrabians should be in such poor state. Then, as I would have expected, within the month, there were rumors of peculation, and an accounting and investigation, theoretically to clear the name of the Hinrabian, was demanded by one of the High Council, a Physician whom I had seen upon occasion in the house. | Вскоре вслед за этим Максимуса Квиитилиуса также обнаружили мертвым – он был отравлен в своих Садах Удовольствия ядовитым укусом рабыни, которая, прежде чем она успела предстать перед правоохранительными органами, была задушена одним из таурентинов, действовавшим, как говорилось в официальных документах, в припадке ярости: всем ведь было известно, сколь высоко почитали таурентины Максимуса Квинтилиуса, переживая его потерю, вероятно, не меньше, чем остальные воины Ара. Сам я не очень хорошо знал Квинтилиуса и познакомился с ним только несколько лет назад, в 10110 году от основания Ара, во время нашествия орд Па-Кура. Тогда он показался мне неплохим воином. Я жалел о его кончине. Ему были оказаны все последние воинские почести, а пепел его после сожжения был развеян с летящего тарна над полем, где он не так давно вел войска Ара к заслуженной победе. Требования Кернуса о возврате ему одолженных Хинрабиусу денег становились все более настойчивыми. |
| The Scribes of the Central Cylinder examined the records and, to their horror, discrepancies were revealed, in particular payments to members of the Hinrabian family for services it was not clear had ever been performed; most outstandingly there had been a considerable disbursement for the construction of four bastions and tarncots for the flying cavalry of Ar, her tarnsmen; the military men of Ar had waited patiently for these cylinders and were now outraged to discover that the moneys had actually been disbursed, and had apparently disappeared; the parties, presumably of the Builders, to which the disbursements had been made were found to be fictitious. Further, at this time, the Odds Merchants of the Stadium of Tarns made it known that the Administrator was heavily in debt, and they, not to be left out, demanded their dues. | Ссылаясь на свое сложное финансовое положение, он стал неумолим. Жители Ара в общей своей массе считали противоестественным факт, что личные ресурсы главы города могут быть в столь плачевном состоянии. Затем, где-то, наверное, через месяц, по городу начали ходить слухи о подлогах и растрате средств из городской казны. В связи с этим – теоретически для того, чтобы обелить имя Хинрабиуса, – Верховным Городским Советом была назначена комиссия, члены которой, проверив записи накладных расходов, к своему ужасу, обнаружили серьезные расхождения в платежных ведомостях на денежные суммы, выданные якобы членам семейства Хинрабиусов за выполненные ими работы и оказанные городу услуги. Судя по документам, наиболее значительные средства были направлены на строительство четырех бастионов и помещений для содержания боевых тарнов, в которых уже долгое время отчаянно нуждалась воздушная кавалерия Ара и возведение которых ещё и не начиналось. Высшие военные чины с негодованием открыли для себя, что строительство этих необходимых для города объектов в связи со сложившейся ситуацией откладывается на неопределенное время, а деньги, выделенные на него городским казначейством, очевидно, уплыли в неизвестном направлении. Строители, которым, судя по отчетной документации, должны были быть переданы деньги, в один голос заявили, что они знать ничего не знают о деньгах, а платежные ведомости, если они есть, несомненно, фальшивые. Вдобавок ко всему объединение торговцев, следящих за организацией мероприятий на Стадионе Тарнов, официально объявило о длительное время продолжающейся неплатежеспособности главы городской администрации и поспешило потребовать у него оплаты за последние, проведенные в кредит на их собственные средства, состязания. |
| It seemed almost to be a foregone conclusion that Minus Tentius Hinrabius would surrender the brown robes of office. He did so late in spring, on the sixteenth day of the third month, that month which in Ar is called Camerius, in Ko-ro-ba Selnar. The day before he surrendered his robes the High Initiate, reading the liver of a sacrificial bosk, had confirmed what all by then were anticipating, that the omens stood strongly against the Hinrabian dynasty. | Как и следовало ожидать в подобной ситуации, Минусу Тентиусу Хинрабиусу не оставалось ничего иного, как сложить с себя высокие полномочия и вместе с ними снять коричневую мантию главы городской администрации. Это произошло поздней весной, на шестнадцатый день третьего месяца, называемого в Аре камериусом, а в Ко-Ро-Ба – селнаром. Накануне этого его вынужденного шага верховный служитель высоких посвященных, тот самый, что некогда прочел зловещее предсказание по состоянию печени принесенного в жертву боска, в официальной беседе во всеуслышание заявил, что священные пророчества в отношении правления Хинрабиуса начинают сбываться. |
| The High Council receiving the promise of Minus Tentius Hinrabius to depart from the city, did not inflict officially the penalty of exile. He, with his family and retainers, left the city on the seventeenth day of Camerius. By the end of that month the other Hinrabians of Ar, in the face of widespread public anger, hastily liquidated their assets at considerable loss and fled from the walls of Ar, joining Minus Tentius Hinrabius some pasangs beyond the city. Then, together, the Hinrabians, with an armed retinue, set forth in caravan for Tor, envoys of which city had granted their petition for refuge. Unfortunately the caravan, not more than two hundred pasangs from the Great Gate of Ar, was attacked and plundered by a large armed force, but of unknown origin. Strangely, with perhaps one exception each of the Hinrabians had had his throat cut, even the women; this was unusual, for the women of a captive caravan, regarded as portions of its booty, are almost always enslaved; the one Hinrabian whose body was not found among the dead, scattered on the plains and among the burning remains of the wagons, was, interestingly, Claudia Tentia Hinrabia. | Верховный Городской Совет, не желая официально приговаривать Минуса Хинрабиуса к позорному изгнанию из стен города и тем самым ещё сильнее будоражить население, потребовал от бывшего главы городской администрации сделать заявление с просьбой позволить ему оставить город якобы по своей воле. Заявление было принято, и на семнадцатый день камериуса все семейство Хинрабиуса вместе со своими сторонниками и последователями убралось за пределы городской черты. К концу месяца перед лицом все возрастающего возмущения народа многочисленные родственники Хинрабиусов, так или иначе принадлежавшие к их семейству, вынуждены были в спешном порядке распродать свое недвижимое имущество и также оставить город, отправившись вслед за главой дома Хинрабиусов и нагнав Минуса Тентиуса в нескольких пасангах от Ара, откуда караван переселенцев направился к Тору – городу, удовлетворившему их просьбу о предоставлении им убежища. Однако добраться до Тора им, к несчастью, не пришлось, поскольку всего лишь в двух сотнях пасангов от городских ворот Ара караван беженцев подвергся нападению с воздуха и уничтожению крупным армейским формированием неизвестного происхождения. Удивительно в этом инциденте и то, что, пожалуй, за единственным исключением у всех найденных убитыми членов семейства Хинрабиусов, включая и женщин, было перерезано горло. Это выглядело необычным, поскольку женщины подвергшегося нападению каравана считались законной добычей захватчиков и практически всегда продавались в рабство. Единственным членом семейства Хинрабиусов, чье тело поисковые партии не смогли отыскать среди изувеченных останков и полуобгоревших фургонов, оказалась Клаудия Тентиус Хинрабия. |
| On the twentieth day of Camerius the great signal bars suspended about the walls of the city rang out the enthronement of a Ubar of Ar. Cernus had been proclaimed, as the Taurentians lifted their swords in salute and the members of the High Council had stood on the tiers of the Council Chamber and cried out and applauded, Ubar of Ar. Processions took place on the bridges; there were tournaments of the game organized; poets and historians vied in praising the day, each more ecstatically than the last; but, perhaps most importantly, holiday was declared, and great games and races were sponsored without cessation for the next ten days, extending even through the Third Passage Hand. | На двадцатый день камериуса удар Большого Гонга, прозвучавшего в городских стенах, оповестил жителей о назначении нового убара Ара. Под торжественные приветствия и горячие аплодисменты всех членов Верховного Городского Совета на трон убара Ара взошел Кернус. По поводу нового назначения по всему городу начались массовые праздничные гулянья: улицы и мосты были заполнены толпами народа, повсюду организовывались зрелища и турниры, на рыночных площадях и скверах поэты и сказители, состязаясь в красноречии, наперебой восхваляли нового правителя. Праздничное веселье царило в течение десяти дней, вплоть до завершения пятидневного периода Третьей переходной стрелки. |
| I saw more in this, of course, than the work of Cernus. I saw in his elevation a portion of the plan of Others being unfolded; with one of their own on the throne of Ar, they would have a remarkable base in Ar for the advancement of their schemes, in particular the influencing of men, the recruitment of partisans in their cause; as Misk had pointed out, a human being, armed with a significant weapon, can be extremely dangerous, even to a Priest-King. | Я, конечно, не мог не видеть, что все это было результатом политики, проводимой самим Кернусом, а возвышение его на трон убара, несомненно, являлось частью начинающегося осуществляться замысла «Других». Имея своего ставленника на троне убара Ара, они получали отличную базу для развития дальнейших действий, в частности, для влияния на умы горожан и формирования из них состава многочисленных диверсионных отрядов, которые будут действовать на планете в их интересах. Как указывал Миск, хорошо вооруженные человеческие существа могут представлять собой серьезную опасность даже для них, Царствующих Жрецов. |
| There was one point, however, in this strange summer which seemed to give me clear and adequate reason to rejoice. Elizabeth, with Virginia and Phyllis, would be extricated from the house and carried to safety. Caprus, who had become more affable, and apparently somewhat bolder, following the enthronement of Cernus, perhaps because Cernus was less often then in the House, informed me that he had made contact with an agent of Priest-Kings. The girls, even though I had not yet received the documents and maps, would be rescued. | Среди всех удручающих событий этого поистине удивительного лета был и светлый, заставивший меня порадоваться момент: решено было убрать Элизабет, Филлис и Вирджинию из работоргового дома и перевести их в более безопасное место. Капрус, ставший в общении со мной более вежливым и любезным и, кажется, даже несколько осмелевший после восхождения Кернуса на трон, вероятно, потому, что тот реже теперь появлялся в доме, поставил меня в известность, что ему удалось наладить контакт с агентом Царствующих Жрецов. Теперь, сказал он, до отправки в Сардар карт и компрометирующих документов девушки начинают подвергаться серьезной опасности и должны быть удалены из дома. |
| His plan was a simple one, but ingenious. The plan was to arrange to have the girls purchased by an agent of Priest-Kings on the Love Feast, which began tomorrow, an agent who would have the resources to outbid any conceivable competition. They would then be as naturally and neatly removed from the House as Elizabeth had originally been introduced into it. It was true that Elizabeth was no longer needed in the House, nor had she been for a long time; Caprus had located the important materials and was copying them; I was needed, of course, to take the documents and Caprus from the house. Elizabeth, predictably, did not care to leave without me, but she recognized the plan as a good one; if she could be independently removed from the House there would be less for Caprus and me to worry about; further, she naturally wished Virginia and Phyllis to have the opportunity they might not be likely to obtain elsewhere; further, of course, she recognized that it might well be complex and difficult for me to attempt to convey the documents, Caprus, herself and myself, and two others as well, from the house. | План его оказался простым и разумным. Он состоял в приобретении девушек на начинающемся Празднике Любви агентом Царствующих Жрецов, средств у которого было достаточно, чтобы перебить любого возможного конкурента. Таким образом, они оставят дом Кернуса самым естественным способом, ни у кого не вызвав при этом ненужных подозрений. В дальнейшем присутствии Элизабет в доме Кернуса действительно не было никакой необходимости: она сумела доставить Капрусу все считавшиеся важными документы и материалы, а он сделал с них копии. Я же нужен был для того, чтобы переправить эти копии и вызволить Капруса из работоргового дома. Элизабет, конечно, не хотела оставлять дом без меня, но и она не могла не признать план удачным и вполне приемлемым: если её сумеют удалить из дома Кернуса без нашего участия, у нас с Капрусом будет меньше проблем и причин для беспокойства. Она, естественно, рада была и тому, что Филлис и Вирджинии, возможно, также удастся обрести свободу. |
| All things considered, Caprus' plan seemed not only suitable, but ideal. Neither Elizabeth nor I, of course, said anything to Virginia or Phyllis. The fewer people who knew of the plan the better. Surely, if kept in ignorance, their behavior would be more natural. Let them think that they were to be sold from the block. It would be a fine surprise for them later to discover that they were actually being whisked to safety and freedom. I chuckled. | Кроме того, она, конечно, понимала, насколько сложной и трудновыполнимой будет для меня попытка сопровождать одновременно её и Капруса, не подвергая при этом опасности ни их самих, ни находящиеся у нас чрезвычайной важности документы. Рассмотренный со всех точек зрения, план Капруса казался не только подходящим, но просто гениальным. Ни Элизабет, ни я, конечно, ничего не рассказали ни Филлис, ни Вирджинии. Чем меньше людей будут знать о нем, тем лучше. К тому же неведение сделает их поведение более естественным. Пусть считают, что они выставлены на невольничьем рынке на обычную распродажу. Представив, насколько они будут удивлены, узнав, что их приобрели для того, чтобы даровать свободу и безопасность, я невольно усмехнулся. |
| I was further cheered by the thought that Caprus had informed me his work was coming along very well and he hoped to have the documents and maps copied by the beginning of Se'Kara; I gathered that now with Cernus spending much of his time in the Central Cylinder as Ubar, Caprus' opportunities for work had been substantially increased. Se'Kara was, of course, a long wait. Still it was better than nothing. Other dates he had set similarly, I reminded myself, had not turned out. But still I was pleased. Elizabeth, with Virginia and Phyllis, would be rescued. And Caprus seemed in good humor; that perhaps was significant, betokening an end in sight for my mission. In thinking about this I realized what a brave man Caprus was, and how little I had respected his courage and his work. He had risked much, probably much more than I. I felt ashamed. He was only a Scribe, and yet what he had done had taken great courage, probably more courage than that possessed by many Warriors. | Немалое удовольствие доставляла мне и мысль о том, что снятие Капрусом копий с документов продвигается довольно быстро, без непредвиденных задержек, и он надеется закончить работу к началу се'кара. Теперь, когда Кернус большую часть времени проводил в Центральном Цилиндре, возможности для беспрепятственного выполнения Капрусом работы существенно возросли. Конечно, до се'кара ещё ждать и ждать, но все же это лучше, чем ничего. Я был доволен. Элизабет, Филлис и Вирджиния будут спасены. Капрус тоже, казалось, находился в хорошем расположении духа. При каждой нашей встрече он неизменно подробно останавливался на деталях возложенной на меня миссии: чувствовалось, что он продумал все до мелочей и радовался, что наше дело подходит к завершению. В своих размышлениях я часто поражался тому, насколько храбрым в действительности человеком был Капрус и сколько мало уважения выказывал я ему и его работе. А ведь он подвергался, вероятно, даже гораздо большему риску, чем я сам. Я чувствовал себя пристыженным. Обычный писец, он проявлял в своем деле смелость, которой мог бы позавидовать каждый воин. |
| I found myself whistling. Things were working out. I regretted only that I had not yet learned who it was that had slain the Warrior from Thentis.* * * | Я поймал себя на том, что насвистываю какую-то мелодию. Все шло как надо. Огорчало лишь, что я так до сих пор и не выяснил, кто убил того воина из Тентиса. |
| Cernus, upon occasion, though Ubar of Ar, would return to sit table in his own house, where, as he had invariably done before, he would play with Caprus, losing himself in the movements of the red and yellow pieces on the large board of red and yellow squares. | Однако даже став убаром Ара, Кернус при каждом удобном случае снова восседал во главе стола своего дома, как и прежде, погруженный в замысловатые комбинации на игровой доске, уставленной красными и желтыми фигурками. |
| This was the evening of Kajuralia. There was much hilarity in the hall of the House of Cernus, and, though it was early in the evening, Paga and full-strength Ka-la-na were flowing. | Так было и в день празднования Кейджералии. В зале царило веселье и, несмотря на ранний вечер, пага и неразбавленный ка-ла-на лились рекой. |
| Ho-Tu threw down his spoon in disgust, grinning at me wryly. | Внезапно Хо-Ту раздраженно отбросил ложку и криво усмехнулся в ответ на мой вопросительный взгляд. |
отрывок случайной книги
(Норман Джон, "Убийца Гора")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |