|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| "I don't understand," Prince Lнr said. "Why was he frightened – my father? What did he -?" But just then from the far side of the clock, they heard a wordless squall of triumph and the beginning of a great crash. The shimmering haze vanished immediately, and black silence caved in on them all. | – Не понимаю, – сказал принц Лир, – почему он, мой отец, был испуган? Чего он… – Но в этот момент по ту сторону часов послышались победные крики и сильный грохот. Колышущееся сияние тут же исчезло, и черное молчание поглотило их всех. |
| "Haggard has destroyed the clock," Schmendrick said presently. "Now there is no way back, and no way out but the Bull's way." A slow, thick wind began to wake. XIII | – Хаггард сломал часы, – сказал Шмендрик. – Теперь у нас только один путь – через логово Быка. Подул медлительный густой ветер. XIII |
| The way was wide enough for all of them to walk abreast, but they went one by one. The Lady Amalthea walked in front, by her own choosing. Prince Lнr, Schmendrick, and Molly Grue, following, had only her hair for lantern, but she herself had no light before her at all. Yet she went on as easily as though she had been this way before. | Путь был достаточно широк, чтобы все четверо шли рядом, но они двигались гуськом. Леди Амальтея решила идти впереди. Ее волосы освещали дорогу тем, кто следовал за нею, – Принцу Лиру, Шмендрику, Молли Отраве; и хотя перед ней самой света не было, поступь ее была уверенной, словно она не в первый раз проходила этим путем. |
| Where they truly were, they never knew. The cold wind seemed real, as did the cold reek that rode it, and the darkness let them pass far more grudgingly than had the clock. The path itself was enough of a fact to bruise feet, and to be partly choked in places by real stones and real earth that had crumbled down the sides of the cave. But its course was the impossible way of a dream: pitched and skewed, rounding on itself; now dropping almost sheer, now seeming to rise a little; now working out and slowly down, and now wandering back to take them, perhaps, once again below the great hall where old King Haggard must still be raging over a toppled clock and a shivered skull. Witchwork, surely, Schmendrick thought, and nothing made by a witch is real, at the last. Then he added, But this must be the last. It will all be real enough if this is not the last. | Где пролегал их путь на самом деле, они так и не узнали. Холодный ветер и его холодный запах казались настоящими, и темнота пропускала их куда недоброжелательнее, чем часы. Подземная дорога была достаточно реальна: она ранила ноги и местами ее преграждали завалы камней, сорвавшихся со стен. Но пролегала она как во сне: перекошенная, извилистая, завивающаяся сама на себя, она то становилась почти ровной, то поднималась немного, то устремлялась вперед и вниз, то возвращала их назад под зал, где Король Хаггард, наверно, до сих пор ярился над обломками часов и черепа. «Конечно, это дело рук ведьмы, – подумал Шмендрик, – ведь все, что творят ведьмы, в итоге оказывается нереальным. В итоге… но сейчас и есть итог… для нас. В противном случае все было бы вполне реально». |
| As they stumbled along, he hurriedly told Prince Lнr the tale of their adventures, beginning with his own strange history and stranger doom; recounting the ruin of the Midnight Carnival and his flight with the unicorn, and continuing through their meeting with Molly Grue, the journey to Hagsgate, and Drinn's story of the double curse on the town and the tower. Here he halted, for beyond lay the night of the Red Bull: a night that ended, for good or ill, with magic – and with a naked girl who struggled in her body like a cow in quicksand. He hoped that the prince would be more interested in learning of his heroic birth than in the origins of the Lady Amalthea. | Пока они ковыляли вперед, он поспешно рассказал Принцу Лиру историю их приключений, начиная со своей странной истории и еще более странной судьбы: гибель «Полночного карнавала» и свое бегство с единорогом; встречу с Молли Отравой, путешествие в Хагсгейт и историю Дринна о двойном проклятии, легшем на город и на замок. Тут он остановился, ведь в глубине ночи их ждал Красный Бык, в ночи, что кончалась, хорошо это или плохо, магией и нагой девушкой, тонущей в своем теле, как корова в сыпучем песке. Он надеялся, что Принц более заинтересуется тайной собственного рождения, чем происхождением Леди Амальтеи. Не совсем доверяя его словам, Принц Лир, тем не менее, изображал на лице доброжелательное удивление, что довольно сложно само по себе: |
| Prince Lнr marveled suspiciously, which is an awkward thing to manage. "I have known for a very long time that the king is not my father," he said. "But I tried hard to be his son all the same. I'm the enemy of any who plot against him, and it would take more than a crone's gibbering to make me work his downfall. As for the other, I think there are no unicorns any more, and I know that King Haggard has never seen one. How could any man who had looked upon a unicorn even once – let alone thousands with every tide – possibly be as sad as King Haggard is? Why, if I had only seen her once, and never again -" Now he himself paused in some confusion, for he also felt that the talk was going on to some sorrow from which it could never be called back. Molly's neck and shoulders were listening intently, but if the Lady Amalthea could hear what the two men were saying, she gave no sign. | – Я уже давно знаю, что Король – не мой отец, – сказал он, – но поэтому-то я так старался быть ему сыном. Я враг любого, кто замышляет против него, и одного только бормотания старухи недостаточно, чтобы я содействовал его падению. Что касается прочего, я не думаю, что единороги еще есть, и знаю, что Король Хаггард никогда не видел ни единого. Как может человек быть столь печален, как Хаггард, если он когда-нибудь видел хоть одного единорога, не говоря уже о тысячах в каждом приливе? Ну, если бы я увидел ее только один раз и никогда больше… – Тут в некотором смущении он замолк, также почувствовав, что разговор принимает печальный оборот и повеселеть уже не сможет. И плечи и шея Молли внимательно слушали, но если Леди Амальтея и внимала разговору, то не подавала вида. |
| "Yet the king has a joy hidden somewhere about his life," Schmendrick pointed out. "Have you never seen a trace of it, truly – never seen its track in his eyes? I have. Think for a moment, Prince Lнr." | – И все-таки Король в чем-то тайно счастлив, – заметил Шмендрик. – Вы никогда не видели следов счастья, да-да, в самом деле, следов счастья в глазах Хаггарда? Я видел. Подумайте немного, Принц Лир. |
| The prince was silent, and they wound further into the foul dark. They could not always tell whether they were climbing or descending; nor, sometimes, if the passage were bending once again, until the gnarly nearness of stone at their shoulders suddenly became the bleak rake of a wall against their faces. There was not the smallest sound of the Red Bull, or any glimmer of the wicked light; but when Schmendrick touched his damp face, the smell of the Bull came off on his fingers. | Принц молчал, и они продолжали ввинчиваться в зловещую тьму. Они не всегда понимали, спускаются ли они или поднимаются, повороты они угадывали, когда среди двух оскалившихся камнями стен по бокам перед ними вырастала третья. Ни шорох, ни зловещее сияние – ничто не указывало на близость Красного Быка, но Шмендрик прикоснулся к своему влажному лицу, и его пальцы запахли Быком. Принц Лир сказал: |
| Prince Lнr said, "Sometimes, when he has been on the tower, there is something in his face. Not a light, exactly, but a clearness. I remember. I was little, and he never looked like that when he looked at me, or at anything else. And I had a dream." He was walking very slowly now, scuffing his feet. "I used to have a dream," he said, "the same dream over and over, about standing at my window in the middle of the night and seeing the Bull, seeing the Red Bull -" He did not finish. "Seeing the Bull driving unicorns into the sea," Schmendrick said. "It was no dream. Haggard has them all now drifting in and out on the tides for his delight – all but one." The magician drew a deep breath. "That one is the Lady Amalthea." "Yes," Prince Lнr answered him. "Yes, I know." | – Иногда на башне в его лице появляется что-то. Не свет, нет, скорее ясность. Помнится, когда я бы я мал, он никогда не глядел на меня так. И этот сон. – Он шел теперь очень осторожно, волоча ноги. – Я все время видел сон, один и тот же: я стою в полночь у окна, а там, снаружи, Красный Бык… – голос Принца прервался. |
| Schmendrick stared at him. "What do you mean, you know?" he demanded angrily. "How could you possibly know that the Lady Amalthea is a unicorn? She can't have told you, because she doesn't remember it herself. Since you took her fancy, she has thought only of being a mortal woman." He knew quite well that the truth was the other way around, but it made no difference to him just then. "How do you know?" he asked again. | – …загоняет единорога в море, – докончил за него Шмендрик. – Это был не сон. Все они теперь, кроме одного, приходят и уходят с приливом, радуя взор Хаггарда. – Волшебник глубоко вздохнул: – Этот последний – Леди Амальтея. – Да, – отозвался Принц Лир. – Да, я знаю. Шмендрик уставился на него: – Что вы хотите сказать? – сердито спросил он. – Ну как могли вы догадаться, что Леди Амальтея – единорог? Она не могла сказать вам, ведь она не помнит этого сама. С тех пор как вы добились ее расположения, она мечтает только о том, как стать смертной женщиной. – Он понимал, что правда оказалась бы тут ложью, но тогда это было ему безразлично. – Как вы узнали это? – переспросил он. |
| Prince Lнr stopped walking and turned to face him. It was too dark for Schmendrick to see anything but the cool, milky shining where his wide eyes were. | Принц Лир остановился и повернулся к волшебнику. Во тьме Шмендрик видел лишь молочное сияние там, где были глаза Принца. |
| "I did not know what she was until now," he said. "But I knew the first time I saw her that she was something more than I could see. Unicorn, mermaid, lamia, sorceress, Gorgon – no name you give her would surprise me, or frighten me. I love whom I love." | – Я и не знал до сих пор, кто она, – ответил он. – Но, увидев ее впервые, понял, что в ней скрыто больше, чем я могу увидеть. Единорог, русалка, ламия, волшебница, горгона – как бы ты ее ни назвал, любое имя не удивит меня и не испугает. Я люблю ее, кем бы она ни была. |
| "That's a very nice sentiment," Schmendrick said. "But when I change her back into her true self, so that she may do battle with the Red Bull and free her people -" | – Это весьма прекрасное чувство, – согласился Шмендрик. – Но когда я верну ей истинный вид, чтобы она могла сразиться с Красным Быком и освободить свой народ… |
| "I love whom I love," Prince Lнr repeated firmly. "You have no power over anything that matters." | – Я люблю ее, кем бы она ни была, – твердо повторил Принц Лир. – И ты не властен над тем, что существует. |
| Before the magician could reply, the Lady Amalthea was standing between them, though neither man had seen or heard her as she came back along the passageway. In the darkness she gleamed and trembled like running water. She said, "I will go no farther." | Прежде чем волшебник смог ответить. Леди Амальтея стала между ним и Принцем, хотя оба они не видели и не слышали, как она вернулась к ним. В темноте она светилась и дрожала, как бегущая вода. Она сказала: |
| It was to the prince that she spoke, but it was Schmendrick who said, "There is no choice. We can only go on." Molly Grue came nearer: one anxious eye and the pale start of a cheekbone. The magician said again, "We can only go on." | – Дальше я не пойду. – Она обращалась к Принцу, по ответил Шмендрик: |
| The Lady Amalthea would not look straight at him. "He must not change me," she said to Prince Lнr. "Do not let him work his magic on me. The Bull has no care for human beings – we may walk out past him and get away. It is a unicorn the Bull wants. Tell him not to change me into a unicorn." Prince Lнr twisted his fingers until they cracked. Schmendrick said, "It is true. We might very well escape the Red Bull that way even now, as we escaped before. But if we do, there will never be another chance. All the unicorns of the world will remain his prisoners forever, except one, and she will die. She will grow old and die." | – Выхода нет. Мы должны идти вперед. – Молли Отрава подошла поближе: беспокойный глаз, дрогнувшая скула. Волшебник повторил: – Мы можем идти только вперед. Леди Амальтея смотрела мимо него. – Он не должен превращать меня, – сказала она Принцу Лиру, – не разрешай ему испытывать на мне свою силу. Люди безразличны Быку – мы пройдем мимо и уйдем. Быку нужен единорог. Скажи ему, чтобы он не превращал меня в единорога. Принц Лир хрустел пальцами. Шмендрик сказал: – Это верно. Так мы вполне могли бы спастись от Красного Быка даже сейчас. Но тогда другой возможности не будет. Все единороги мира навсегда останутся его пленниками, все, кроме одного, который скоро умрет. Она состарится и умрет. |
| "Everything dies," she said, still to Prince Lнr. "It is good that everything dies. I want to die when you die. Do not let him enchant me, do not let him make me immortal. I am no unicorn, no magical creature. I am human, and I love you." | – Все умирает, – сказала она Принцу Лиру. – Это хорошо, что все смертно. Я хочу умереть, когда умрешь ты. Следи, чтобы он не заколдовал меня, я не хочу стать бессмертной. Я не единорог, во мне нет ничего волшебного. Я – человек, и я люблю тебя. Он негромко ответил: |
| He answered her, saying gently, "I don't know much about enchantments, except how to break them. But I know that even the very greatest wizards are powerless against two who keep to each other – and this one is only poor Schmendrick, after all. Don't be afraid. Don't be afraid of anything. Whatever you have been, you are mine now. I can hold you." | – Мне немногое известно о чарах – только как их разрушать. Но я знаю, что величайшие волшебники бессильны, если двое нужны друг другу, – а перед нами в конце концов всего лишь Шмендрик. Не бойтесь, не бойтесь ничего. Кем бы вы ни были, теперь вы моя. Мне по силам удержать вас. |
| She turned to look at the magician at last, and even through the darkness he could feel the terror in her eyes. "No," she said. "No, we are not strong enough. He will change me, and whatever happens after that, you and I will lose each other. I will not love you when I am a unicorn, and you will love me only because you cannot help it. I will be more beautiful than anything in the world, and live forever." | Наконец она взглянула на волшебника, и даже во тьме он почувствовал ужас, гнездящийся в ее глазах. – Нет, – сказала она. – Нет, мы недостаточно сильны. Он превратит меня в единорога, и что бы ни случилось потом, мы с тобой навсегда потеряем друг друга. И я перестану любить тебя, а ты будешь любить меня только потому, что не сможешь справиться с любовью. Я буду прекраснее всего на свете и буду жить вечно. |
отрывок случайной книги
(Бигл Питер, "Песня трактирщика")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |