|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| “Because I love him,” he says simply. “As much as you do your brother Anthony. I cannot send him to the scaffold. He is my little brother. He has been at my side in battle. He is my kinsman. He is my mother’s favorite. He is our George.” | — Потому что я люблю его, — просто ответил Эдуард. — Люблю так же сильно, как ты любишь своего Энтони. Нет, я не могу послать его на эшафот. Ведь это мой младший брат. Он воевал вместе со мной. Он тоже представитель нашего старинного рода. И потом, он любимец нашей матери. Он — наш Георг, и этим все сказано. |
| “He has been on the other side in battle too,” I remind him. “He has been a traitor to you and your family more than once already. He would have seen you dead if he and Warwick had caught you and you had not escaped. He named me as a witch, he had my mother arrested, he stood by and watched as they killed my father and my brother John. He lets neither justice nor family feeling block his way. Why should you?” | — Он воевал не только вместе с тобой, но и против тебя, — напомнила я мужу. — И он не раз предавал тебя и весь твой старинный род. Да Георг был бы рад увидеть тебя мертвым, если б они с Уориком тогда тебя поймали. Если б тебе не удалось бежать. А как он называл меня ведьмой, как велел арестовать мою мать, как стоял и смотрел на гибель моего отца и моего брата Джона? И уж он-то не позволит ни справедливости, ни каким-либо родственным чувствам встать у него на пути. Почему же ты не можешь поступить по справедливости? |
| Edward, seated in the chair on the other side of the fire, leans forward. His face in the flickering light looks old. For the first time I see the weight of years and kingship on him. “I know. I know. I should be harder on him, but I cannot. He is my mother’s pet; he is our little golden boy. I cannot believe he is so-” | Эдуард, тоже расположившийся в кресле у огня, наклонился вперед, приблизившись ко мне, и в мерцающих отблесках пламени я вдруг увидела, как сильно он постарел, какой отпечаток оставили на его лице эти трудные годы и тяжкое бремя королевской власти. — Я согласен, — кивнул Эдуард. — Я действительно должен поступить с ним строго. Но я не могу! Георг всегда был любимцем нашей матери, да и всей семьи, и мы с детства привыкли воспринимать его как маленького золотоволосого ангелочка. Теперь я просто поверить не могу, что он настолько… |
| “Vicious,” I give him the word. “Your little pet has become vicious. He is a grown dog now, not a sweet puppy. And he has a bad nature that has been spoiled from birth. You will have to deal with him, Edward, mark my words. When you treat him with kindness, he repays you with plots.” | — Порочен, — закончила я. — Ваш любимчик, ваш золотоволосый ангелочек превратился в злобное порочное существо. Милый, очаровательный щеночек вырос и стал злющим псом с отвратительным нравом. У Георга с рождения имелись дурные задатки, а вы его еще больше испортили. Ты не оберешься с ним хлопот, Эдуард, помяни мое слово. И тебе все равно придется с ним что-то решать. Ведь он и сейчас отвечает на твое доброе к нему отношение тем, что плетет против тебя интриги. |
| “Perhaps,” he says, and sighs. “Perhaps he will learn.” | — Но может, — вздохнул Эдуард, — он еще поймет… |
| “He will not learn,” I promise. “You will only be safe from him when he is dead. You will have to do it, Edward. You can only choose the when and the where.” | — Он никогда ничего не поймет, — отрезала я. — А тебе опасность со стороны Георга перестанет грозить, только если его не будет в живых. Тебе придется это сделать, Эдуард. Остается только выбрать, где и когда. |
| He gets up and stretches and goes to the bed. “Let me see you into your bed, before I go to my own rooms. I shall be glad when the baby is born and we can sleep together again.” | Эдуард встал, потянулся и подошел к моей постели. — Давай-ка я уложу тебя, — предложил он, — а потом уже отправлюсь к себе. Хоть бы скорей этот ребенок появился на свет и мы могли снова спать вместе. |
| “In a minute,” I reply. I lean forward and look into the embers. I am the heiress to a water goddess, I never see well in flames; but in the gleam of the ashes I can make out George’s petulant face and something behind him, a tall building, dark as a fingerpost-the Tower. It is always a dark building for me, a place of death. I shrug my shoulders. Perhaps it means nothing. | — Погоди минутку, — попросила я. Низко склонившись, я смотрела на угли. Я, наследница богини вод, никогда особенно не умела считывать с языков пламени и рисунков золы, но в сиянии углей мне отчетливо виделась наглая физиономия Георга, а у него за спиной возвышалось какое-то здание, темное, как дорожный столб, — наверняка Тауэр, который я всегда воспринимала как нечто мрачное, как обитель смерти. Но уверена я ни в чем не была и, пожав плечами, решила, что, возможно, мне просто показалось. |
| I rise up and go to bed and huddle under the covers, and Edward takes my hands to kiss me good night. | Я встала, шагнула к кровати и нырнула под одеяло. Эдуард взял меня за руки, чтобы поцеловать перед сном, и удивленно воскликнул: |
| “Why, you’re chilled,” he says in surprise. “I thought the fire was warm enough.” | — Да ты же совсем замерзла! А мне казалось, огонь в камине горит достаточно жарко. |
| “I hate that place,” I say at random. | — Я ненавижу это место, — пробормотала я. |
| “What place?” | — Какое место? |
| “The Tower of London. I hate it.” | — Лондонский Тауэр. Я его ненавижу! |
| George’s familiar, the traitor Burdett, protests his innocence on the scaffold at Tyburn before a cat-calling crowd and is hanged anyway; but George, learning nothing from the death of his man, rides in a fury from London and marches into the king’s council meeting at Windsor Castle and repeats the speech, shouting it in Edward’s face. | Дружок Георга, колдун и предатель Бардетт, на эшафоте в Тайберне заявил, что невиновен, но был освистан толпой и повешен. Однако самого Георга эта казнь явно ничему не научила: он в ярости вскочил на коня и помчался из Лондона в Виндзор, где предстал перед Королевским советом, не просто повторив все обвинения, выдвинутые Бардеттом в адрес Эдуарда, но и выкрикнув их королю в лицо. |
| “Never!” I say to Anthony. I am quite scandalized. | — Не может быть, — промолвила я, совершенно потрясенная. |
| “He did! He did!” Anthony is choking with laughter trying to describe the scene to me in my rooms at the castle, my ladies seated in my presence chamber, Anthony and I tucked away in my private rooms for him to tell me the scandalous news. “There is Edward, standing at least seven feet tall from sheer rage. There is the Privy Council looking quite aghast. You should have seen their faces, Thomas Stanley’s mouth open like a fish! Our brother Lionel clutching his cross on his chest in horror. There is George, squaring up to the king and bellowing his script like a mummer. Of course it makes no sense to half of them, who don’t realize George is doing the scaffold speech from memory, like a strolling player. So when he says “I am an old man, a wise man…” they are all utterly confused.” | Мы с Энтони сидели у меня в спальне, оставив фрейлин в просторной гостиной, — мне хотелось спокойно выслушать рассказ брата о шокирующем поведении Георга. — Да, именно так все и было. — Энтони прямо-таки задыхался от смеха, пытаясь изобразить эту сцену. — Эдуард, разумеется, тоже рассвирепел, вскочил и возвысился над Георгом, как башня высотой в семь футов. Члены Совета пришли в ужас. Ты бы видела их лица! У Томаса Стэнли отвисла челюсть, и он, как рыба, хватал ртом воздух. А наш благочестивый братец Лайонел обеими руками вцепился в свой крест на груди. Но Георг, точно разъяренный петух, все наскакивал на короля, все продолжал с интонациями плохого актеришки выдавать то, что запомнил из речи Бардетта, — хотя, по-моему, он сам же эту речь и сочинил. Разумеется, для половины присутствующих все это казалось полной бессмыслицей; они явно не понимали, что Георг, как жалкий фигляр, просто повторяет за Бардеттом. А уж когда он вдруг заявил: «Я человек старый и мудрый», — члены Совета окончательно смутились. |
| I give a little shriek of laughter. “Anthony! They were not!” | Я даже взвизгнула от хохота. — Да ну, Энтони! Не может быть! |
| “I swear to you, we none of us knew what was happening except Edward and George. Then George called him a tyrant!” | — Клянусь тебе. И никто из нас толком не соображал, что происходит, за исключением Эдуарда и Георга. А потом Георг обозвал твоего мужа тираном. |
| My laughter abruptly dies. “In his own council?” | Мой смех тут же смолк. — В присутствии Королевского совета? |
| “A tyrant and a murderer.” | — Да. Тираном и убийцей. |
отрывок случайной книги
(Грегори Филиппа, "Белая королева")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |