|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| Cadfael pondered his errands and considered time. “Where would Hugh Beringar be this night, do you suppose?” | — А где будет Хью Берингар сегодня вечером? — осведомился Кадфаэль. |
| “At Ellesmere, most like. And tomorrow at Whitchurch. The next day before we should look for him back here. He means to meet again with Owain, and make his way down the border after, if all goes well here.” “And if Owain lies at Chirk tonight, where will he be bound tomorrow?” | — Скорее всего в Эллсмире. А завтра — в Витчерче. И на следующий день вернется сюда. Он хочет еще раз встретиться с Овейном, а потом проехаться вдоль границы. — Если Овейн сегодня вечером будет в Черке, то куда направится завтра? |
| “He has his camp still at Tregeiriog, with his friend Tudur ap Rhys. It’s there he’s called whatever new levies come in to his border service.” | — У него по-прежнему лагерь в Трегейриоге, рядом с манором его друга Тудура ап Риса. Ополчение направляется к нему именно туда. |
| So he must keep touch there always, in order to deploy his forces wherever they might be needed. And if he returned there the next night, so would Einon ab Ithel. “I’ll sleep the night here,” said Cadfael, “and | Значит, он должен постоянно наведываться в Трегейриог, а если завтра вечером он туда вернется, то с ним будет и Эйнон аб Итель. |
| tomorrow I’ll also make for Tregeiriog. I know the maenol and its lord. I’ll wait for Owain there. And do you let Hugh Beringar know that the Welsh of Powys are in the field again, as I’ve told you. Small harm yet, and should there be worse, Herbard will send word here. But if this border holds fast, and bloodies Chester’s nose wherever he ventures it, Madog ap Meredith will also learn sense.” | — Я заночую здесь, а завтра тоже поеду в Трегейриог, — сказал Кадфаэль. — Я знаю этот манор и его хозяина. Подожду Овейна там. А ты обязательно сообщи Хью Берингару, что валлийцы из Повиса снова взялись за набеги. Пока что ничего страшного, а если станет хуже, Хербард сообщит. Но если эта граница хорошо укреплена и Ранульфу тут расквасят нос, Мадог aп Мередит тоже возьмется за ум. |
| This extreme border castle of Oswestry, with its town, was the king’s, but the manor of Maesbury, of which it had become the head, was Hugh’s own native place, and there was no man here who did not hold with him and trust him. Cadfael felt the solid security of Hugh’s name about him, and a garrison doubly loyal—to Stephen and to Hugh. It was a good feeling, all the more now that Owain Gwynedd spread the benign shadow of his hand over a border that belonged by location to Powys. Cadfael slept well after hearing Compline in the castle chapel, rose early, took food and drink, and crossed the great dyke into Wales. | Крепость у самой границы и город Освестри принадлежали королю, но манор Мэзбери был родным гнездом Хью, и все до одного тут были преданы и доверяли ему. Гарнизон был вдвойне верен — Стефану и Хью. Чувствуя себя в полной безопасности, Кадфаэль крепко спал в ту ночь, прослушав повечерие в крепостной часовне. Он рано поднялся и, позавтракав, перебрался через большую насыпь в Уэльс. |
| He had all but ten miles to go to Tregeiriog, winding all the way through the enclosing hills, always with wooded slopes one side or the other or both, and in open glimpses the bald grass summits leaning to view, and a sky veiled and still and mild overhead. Not mountain country, not the steel-blue rocks of the north-west, but hill-country always, with limited vistas, leaning hangers of woodland, closed valleys that opened only at the last moment to permit another curtained view. Before he drew too close to Tregeiriog the expected pickets heaved out of the low brush, to challenge, recognise and admit him. His Welsh tongue was the first safe-conduct, and stood him in good stead. All the colours had changed since last he rode down the steep hillside into Tregeiriog. Round the brown, timbered warmth of maenol and village beside the river, the trees had begun to soften their skeletal blackness with a delicate pale-green froth of buds, and on the lofty, rounded summits beyond the snow was gone, and the bleached pallor of last year’s grass showed the same elusive tint of new life. Through the browned and rotting bracken the first fronds uncurled. Here it was already Spring. | Трегейриог был всего в десяти милях от Освестри. Дорога петляла по холмам, склоны которых поросли лесом, в просветах открывались зеленые вершины и небеса, затянутые тучами. Это не было похоже на гористый пейзаж северо-запада, где высятся синевато-стальные скалы, отвесные и неприступные. Не успел Кадфаэль приблизиться к Трегейриогу, как из низких зарослей вышли часовые. Его валлийский язык был лучшим пропуском и, как всегда, сослужил ему добрую службу. С тех пор, как монах в последний раз спускался в Трегейриог с крутого склона, все краски переменились. Манор и деревушка у реки побурели, а нагие черные деревья начали покрываться нежным бледно-зеленым пухом. С видневшихся вдали величественных вершин сошел снег, и сквозь белесую прошлогоднюю траву пробивалась новая, радостного зеленого оттенка. Среди бурых гниющих папоротников тоже виднелись свежие побеги. Сюда уже пришла весна. |
| At the gate of Tudur’s maenol they knew him, and came readily to lead him in and take charge of his horse. Not Tudur himself, but his steward, came to welcome the guest and do the honours of the house. Tudur was with the prince, doubtless at this hour on his way back from Chirk. In the cleft of the tributary brook behind the maenol the turfed camp-fires of his border levies gave off blue wisps of smoke on the still air. By evening the hall would again be Owain’s court, and all his chief captains in this border patrol mustered about his table. | Кадфаэля узнали в маноре Тудура, с готовностью пропустили в ворота и приняли поводья лошади. Управляющий вышел с ним поздороваться. Сам же Тудур был с принцем, который в этот час, наверное, возвращался в Трегейриог из Черка. В расщелине за манором горели походные костры ополчения, голубоватый дымок взвивался вверх. К вечеру большой зал манора снова превратится в двор принца Овейна, и все командиры этого пограничного дозорного отряда соберутся за столом. |
| Cadfael was shown to a small chamber within the house, and offered the ceremonial water to wash off the dust of travel from his feet. This time it was a maid-servant who waited upon him, but when he emerged into the court it was to see Cristina advancing upon him in a flurry of blown skirts and flying hair from the kitchens. | Кадфаэля провели в маленькую комнату и по обычаю принесли воду, чтобы он мог смыть с ног дорожную пыль. На этот раз воду ему принесла служанка. Когда Кадфаэль вышел во двор, к нему со всех ног бросилась Кристина, появившаяся из кухни. Волосы ее развевались на бегу, юбки вздувались, щеки разрумянились. |
| “Brother Cadfael… it is you! They told me,” she said, halting before him breathless and intent, “there was a brother come from Shrewsbury, I hoped it might be you. You know them—you can tell me the truth… about Elis and Eliud…” | — Брат Кадфаэль… это ты! — произнесла она, запыхавшись. — Мне сказали, что из Шрусбери приехал какой-то монах, и я надеялась, что это ты. Ты все знаешь, скажи мне правду… про Элиса и Элиуда. |
| “What have they already told you?” asked Cadfael. “Come within, where we can be quiet, and what I can tell you, that I will, for I know you must have been in bitter anxiety.” But for all that, he thought ruefully, as she turned willingly and led the way into the hall, if he made that good, and told all he knew, it would be little to her comfort. Her betrothed, for whom she was contending so fiercely with so powerful a rival, was not only separated from her until proven innocent of murder, but disastrously in love with another girl as he had never been with her. What can you say to such a misused lady? Yet it would be infamous to lie to Cristina, just as surely as it would be cruel to bludgeon her with the blunt truth. Somewhere between the two he must pick his way. | — А что тебе рассказали? — спросил Кадфаэль. — Давай войдем в дом, сядем спокойно где-нибудь, и я расскажу тебе все, что знаю. Ведь ты сильно волнуешься. «Если я расскажу ей все, что знаю, — печально подумал он, — это вряд ли успокоит девушку». Ее суженый, за которого Кристина так яростно боролась с опасным соперником, был разлучен с ней не только необходимостью ждать в заточении, пока найдут убийцу, но и страстной любовью к другой девушке. Что Кадфаэль мог сказать Кристине? Но и лгать ей было бы бесчестно, а открыть всю правду — жестоко. Надо было выбрать нечто среднее. |
| She drew him with her into a corner of the hall, remote and shadowed at this hour when most of the men were out about their work, and there they sat down together against smoky tapestries, her black hair brushing his shoulder as she poured out what she knew and begged for what she needed to know. “The English lord died, that I know, before ever Einon ab Ithel was ready to leave, and they are saying it was no simple death from his wounds, and all those who are not proven blameless must stay there as prisoners and suspect murderers, until the guilt is proven on some one man—English or Welsh, lay or brother, who knows? And here we must wait also. But what is being done to set them free? How are you to find the guilty one? Is all this true? I know Einon came back and spoke with Owain Gwynedd, and I know the prince will not receive his men back until they are cleared of all blame. He says he sent back a dead man, and a dead man cannot buy back one living. And moreover, that your dead man’s ransom must be a life—the life of his murderer. Do you believe any man of ours owes that debt?” | Кристина потянула Кадфаэля в уголок зала, пустынного и темноватого в этот час. Они сидели, прислонившись к закопченным гобеленам, черные волосы девушки касались его плеча. — Английский лорд умер, это я знаю, — начала она. — Причем еще до того, как Эйнон аб Итель был готов отправиться в обратный путь. Говорят, шериф умер не от ран. Его убили, и все должны оставаться в заключении, пока не найдут убийцу. И мы тоже должны ждать. Но что делается для того, чтобы их освободить? Как вы найдете виновного? Неужели это правда? Я знаю, что Эйнон по возвращении беседовал с Овейном, и знаю, что принц не примет своих людей, пока с них не снимут подозрение. Он говорит, мол, прислал мертвеца, а за мертвеца нельзя взять живого. А еще, мол, выкупом за вашего мертвеца должна быть жизнь — жизнь его убийцы. А ты веришь, что это сделал кто-то из наших? |
| “I dare not say there is any man who might not kill, given some monstrous, driving need,” said Cadfael honestly. | — Я считаю, что нет такого мужчины, который не мог бы убить, если бы возникла крайняя необходимость, — честно признался Кадфаэль. |
| “Or any woman, either,” she said with a fierce, helpless sigh. “But you have not fixed on any one man for this deed? No finger has been pointed? Not yet?” | — Или такой женщины, — добавила Кристина с безнадежным вздохом. — Вы кого-нибудь подозреваете в этом убийстве? |
| No, of course she did not know. Einon had left before ever Melicent cried out both her love and her hatred, accusing Elis. No further news had yet reached these parts. Even if Hugh had now spoken of this matter with the prince, no such word had yet found its way back here to Tregeiriog. But surely it would, when Owain returned. In the end she would hear how her betrothed had fallen headlong in love with another woman, and been accused by her of her father’s murder, murder for love that put an end to love. And where did that leave Cristina? Forgotten, eclipsed, but still in tenuous possession of a bridegroom who did not want her, and could not have the bride he did want! Such a tangled coil enmeshing all these four hapless children! “Fingers have been pointed, more than one way,” said Cadfael, “but there is no proof against one man more than another. No one is yet in danger of his life, and all are in health and well enough treated, even if they must be confined. There is no help for it but to wait and believe in justice.” | Нет, она, конечно, ничего не знает. Ведь Эйнон уехал до того, как Мелисент обвинила Элиса, раскрыв свою любовь и свою ненависть. Новости еще не дошли до этих краев. Даже если Хью упомянул об этом в своей беседе с принцем, то здесь, в Трегейриоге, ничего не знали. Но наверняка узнают, как только возвратится Овейн. В конце концов Кристине станет известно, что ее жених без памяти влюбился в другую и что девушка обвинила его в убийстве своего отца, убийстве из любви, положившем конец этой любви. В каком же положении оказалась Кристина? Забытая и ненужная, но все же связанная с женихом, который не может жениться на любимой! Какой клубок, в котором запутались эти четверо несчастных детей! |
| “Believing in justice is not always so easy,” she said tartly. “You say they are well? And they are together, Elis and Eliud?” “They are. They have that comfort. And within the castle wards they have their liberty. They have given their word not to try to escape, and it has been accepted. They are well enough, you may believe that.” “But you can give me no hope, set me no period, when he will come home?” She sat confronting Cadfael with great, steady eyes, and in her lap her fingers were knotted so tightly that the knuckles shone white as naked bone. “Even if he does come home, living and justified,” she said. “That I can tell no more than you,” Cadfael owned wryly. “But I will do what I can to shorten the time. This waiting is hard upon you, I know it.” But how much harder would the return be, if ever Elis came back vindicated, only to pursue his suit for Melicent Prestcote, and worm his way out of his Welsh betrothal. It might even be better if she had warning now, before the blow fell. Cadfael was pondering what he could best do for her, and with only half an ear tuned to what she was saying. “At least I have purged my own soul,” she said, as much to herself as to him. “I have always known how well he loves me, if only he did not love his cousin as well or better. Fosterlings are like that—you are Welsh, you know it. But if he could not bring himself to undo what was done so ill, I have done it for him now. I tired of silence. Why should we bleed without a cry? I have done what had to be done, I’ve spoken with my father and with his. In the end I shall have my way.” | — Подозреваемых несколько, — ответил Кадфаэль. — Но веских улик у нас нет. Никому из валлийцев ничто не угрожает, они здоровы, и с ними хорошо обращаются. Остается только ждать и верить, что в конце концов правосудие свершится. — Верить в правосудие не всегда легко — резко произнесла Кристина. — Ты говоришь, у них все хорошо? А Элис и Элиуд вместе? — Да, им дано это утешение. Они свободно ходят по крепости, поскольку дали слово чести, что не сбегут. — А ты не можешь сказать хотя бы приблизительно, когда он вернется? — Кристина не сводила с Кадфаэля огромных глаз, руки, лежавшие у нее на коленях, были так крепко сжаты, что костяшки побелели. — И вернется ли он вообще живым и оправданным? — Тут уж я знаю не больше твоего, — вымолвил Кадфаэль. — Но я сделаю все, чтобы ускорить ход событий. Я знаю, тебе тяжело ждать. — Но легче ли ей будет, когда Элис вернется и расторгнет помолвку с ней ради брака с Мелисент Прескот? Быть может, лучше подготовить ее заранее? Кадфаэль размышлял, как ему следует поступить, и потому не очень-то прислушивался к словам Кристины. — По крайней мере, я облегчила свою душу, — говорила девушка не столько для Кадфаэля, сколько для себя. — Я всегда знала, как сильно он меня любит. Правда двоюродного брата он любит не меньше, если не больше. Ведь они молочные братья — ты знаешь, что это такое, ведь ты валлиец. Он не мог исправить то, что было сделано неправильно, но теперь это исправила я. Я устала молчать. Почему мы должны молча истекать кровью? Я сделала то, что давно следовало сделать, — поговорила со своим отцом и с его отцом. В конце концов я добьюсь своего. |
| She rose, giving him a pale but resolute smile. “We shall be able to speak again, brother, before you leave us. I must go and see how things fare in the kitchen, they’ll be home with the evening.” | Кристина поднялась, улыбнувшись слабой, но решительной улыбкой: — Брат, мы еще поговорим до твоего отъезда. Я должна идти и посмотреть, как дела на кухне. К вечеру вернутся мужчины. |
| He gave her an abstracted farewell, and watched her cross the hall with her free, boy’s stride and straight, proud carriage. Not until she had reached the door did he realise the meaning of what she had said. “Cristina!” he called in startled enlightenment; but the door had closed and she was gone. | Кадфаэль рассеянно попрощался с девушкой и стоял, глядя ей вслед. Кристина шла раскованной мальчишеской походкой, спина у нее была прямая, осанка гордая. Лишь когда девушка оказалась у входа в дом, до Кадфаэля дошел смысл ее слов. |
| There was no error, he had heard aright. She knew how well he loved her, if only he did not love his cousin as well or better, in the way of fosterlings! Yes, all that he had known before, he had seen it manifested in their warring exchanges, and misread it utterly. How a man can be deceived, where every word, every aspect, confirms him in his blindness! Not a single lie spoken or intended, yet the sum total a lie. | — Кристина! — позвал он ее, охваченный внезапным озарением, но дверь уже закрылась, девушка ушла. Ошибки не было, и он не ослышался. «Она знает, как сильно он ее любит. Правда, двоюродного брата он любит не меньше, если не больше, ведь они молочные братья.» Все это он знал и раньше, он был свидетелем их ожесточенных стычек, но совершенно превратно истолковал их. Вот ведь как можно обмануться, когда каждое слово и каждый жест способствуют заблуждению! Не было произнесено ни одного слова лжи, однако выводы оказались ложными. |
| She had spoken with her father—and with his! | Она поговорила со своим отцом — «и с его отцом»! |
отрывок случайной книги
(Питерс Эллис, "Выкуп за мертвеца")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |