|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| She seemed in pain, and rolled over face down. The motions brought her nearer the old man. Both arms were exposed. The right arm was on the pillow. The right cheek rested in it, so that Eguchi could see only the fingers. They were slightly spread, the little finger below the eyelashes, the index finger at her lips, inclined somewhat downwards, and the red of the dour long fingernails made a cluster along the white pillowcase. The left arm too was bent at the elbow. The hand was almost directly under Eguchi's eyes. The fingers, long and slender compared to the fullness of the cheeks, made him think of her outstretched legs. He felt for a leg with the sole of his foot. The left hand too lay with the fingers slightly parted. He rested his head on it. A spasm caused by his weight went all the way to her shoulder, but it was not enough to pull the hand away. He lay unmoving for a time. Her shoulders were slightly raised, and there was a young roundness in them. As he pulled the blanket over them, he took the roundness gently in his hands. He moved his face from her hand to her arm. He was drawn by the scent of the shoulder, the nape of the neck. There was a tremor along the shoulder and the back, but it passed immediately. The old man clung to them. | - Нет, все-таки не проснулась,- сказал старый Эгути и легонько потряс ее за голову; брови спящей дрогнули, как от боли, она повернулась и легла ничком. При этом придвинулась еще ближе к Эгути. Девушка вытащила обе руки из-под одеяла, правую положила себе под щеку на подушку тыльной стороной вверх. Эгути были видны только ее слегка растопыренные пальцы: мизинец находился под ресницами, указательный - чуть ниже рта, большой же скрывался под подбородком. Алые губы и персиковые длинные ногти на белой наволочке сливались в одно яркое пятно. Левая рука девушки была согнута в локте, и ее ладонь лежала почти у самых глаз Эгути. Рядом с округлыми, пухлыми щеками пальцы девушки казались особенно тонкими и длинными и навели Эгути на мысль о ее вытянутых ногах. Он коснулся их ступней. Левая ее рука свободно лежала на постели, пальцы были тоже чуть растопыренными. Эгути прижался щекой к ее ладони. От тяжести по руке до самого плеча пробежала дрожь, но вытащить ее у девушки не было сил. Некоторое время старик лежал так, не шевелясь. Девически округлые плечи спящей слегка приподнялись, когда она вытаскивала руки из-под одеяла. Натягивая одеяло на плечи девушки, Эгути легонько сжал в ладони эту округлость. Прошелся губами по ее руке от кисти до плеча. Аромат плеч девушки, аромат ее шеи опьянил его. Тело девушки внезапно напряглось, но сразу же расслабилось и прильнуло к старику. |
| He would now have revenge upon this slave maiden, drugged into sleep, for all the contempt and derision endured by the old men who frequented the house. He would violate the rule of the house. He knew that he would not be allowed to come again. He hoped to awaken her by his roughness. But immediately he drew back, for he had come upon clear evidence of her virginity. | Сейчас на этой усыпленной рабыне Эгути выместит все то презрение и унижение, которое испытывают старые мужчины, приходя в этот дом. Он нарушит запреты дома, хотя и понимает, что больше уже не сможет прийти сюда. Эгути решил действовать грубо, чтобы разбудить спящую. Но вдруг замер, натолкнувшись на верный признак того, что она еще девушка. |
| He groaned as he pulled away, his breathing was convulsive, his pulse rapid, less from the sudden interruption than from the surprise. He closed his eyes and tried to calm himself. It was easy for him as it would have been for a young man. Stroking her hair, he opened his eyes again. She still lay face downward. A virgin prostitute, and at her age! What was she if not a prostitute? So he told himself. But with the passage if the storm his feelings toward the girl and his feelings toward himself had changed, and would not return to what they had been. He was not sorry. It would have been the merest folly, whatever he might have done to a sleeping and unknowing girl. But what had been the meaning of the surprise? | - О! - воскликнул он и отстранился от нее. Дыхание его было неровным, сердце сильно билось. Скорее от удивления, чем от того, что остановился в последнюю минуту. Старик закрыл глаза и попытался успокоиться. Ему это было не так трудно, как молодому человеку. Легонько поглаживая волосы девушки, Эгути открыл глаза. Девушка все так же лежала ничком. «Что же это значит, в таком возрасте быть одновременно и проституткой, и девственницей? А ведь она не что иное, как проститутка», - размышлял Эгути. После того как буря улеглась, чувства старика к девушке и к себе самому переменились и уже не возвращались в прежнее русло. Он не сожалел. Было бы просто подло воспользоваться беззащитностью этой спящей и ничего не подозревающей девушки. Но чему же он так поразился? |
| Led astray by the witchlike face, Eguchi had set out upon the forbidden path. And now he knew that the old men who were guests here came with a happiness more melancholy, a craving far stronger, a sadness far deeper that he had imagined. Though theirs was an easy sort of dalliance for old men, an easy way to juvenescence, it had deep inside it something that would not come back whatever the regrets, that would not be healed however strenuous the efforts. That the 'experienced' witch tonight was still a virgin was less the mark of the old's men respect for their promises than the grim mark of their decline. The purity of the girl was like the ugliness of the old men. | Введенный в заблуждение юной обольстительницей, Эгути вел себя недостойно. Он снова подумал, что старые посетители этого дома испытывают здесь гораздо более сильные чувства, чем он представлял. Пусть для них это приятное развлечение в старости, легко доступный способ помолодеть, но ведь в глубине души они испытывают горькое отчаяние, ибо то, что они утратили, уже не вернуть никаким раскаянием, не исцелить никакими средствами. И то, что сегодняшняя «опытная» проститутка до сих пор девушка, свидетельствует не столько об уважении к ней стариков и соблюдении ими договора, сколько об их страшной деградации. Чистота девушки как бы подчеркивает убожество стариков. |
| Perhaps the hand beneath her cheek had gone numb. She bought it over her head and slowly flexed the fingers two or three times. It touched Eguchi's hand, still probing through her hair. He took it in his. The fingers where supple and a little cold. He ground them together, as id to crush them. Raising her left shoulder, she turned half over. She brought her left arm up and flung it over Eguchi's shoulder as if to embrace him. It was without strength, however, and did not take his neck in its embrace. Her face, now turned toward him, was too near, a blurry white to his old eyes. But the too thick eyebrows, the eyelashes casting too dark a shadow, the full eyelids and cheeks, the long neck, all confirmed his first impression, that of a witch. The breasts sagged slightly but were very full, and for a Japanese the nipples were large and swollen. He ran a hand down her spine and over her legs. They were stretched taut from the hips. What seemed like a disharmony between the upper and lower parts of her body may have to do with her being a virgin. | Рука спящей, лежавшая под щекой, устала и затекла; девушка подняла ее над головой и несколько раз медленно сжала и разжала пальцы. Коснулась руки Эгути, перебиравшей ее волосы. Эгути взял эту руку в свою. Пальцы ее были гибкие и прохладные. Старик сжал их сильнее, как будто хотел раздавить. Девушка подняла левое плечо и повернулась на бок, плавным движением вытянула левую руку, словно собираясь обнять Эгути за шею. Но мягкая, бессильная рука так и застыла на полпути. Повернутое теперь к Эгути лицо девушки было слишком близко, и его дальнозорким глазам виделось как в белом тумане, однако ее брови и ресницы, бросавшие слишком густую и слишком черную тень, припухшие веки и щеки, длинная шея - все подтверждало его первое, поверхностное впечатление, что перед ним женщина легкого поведения. Груди ее чуть-чуть обвисли, но были по-настоящему полные, соски, немного великоватые для японки, казались набухшими. Старик провел рукой вдоль спины девушки, коснулся ног, вытянутых и напряженных. Отсутствие гармонии между верхней и нижней частью ее тела, очевидно, объяснялось тем, что она была еще девушкой. |
| Quietly now, he looked at her face and neck. It was a skin meant to take on a faint reflection from the crimson of the velvet curtains. Her body had so been used by old men that the woman of the house had described by 'experienced', and yet she was a virgin. It was because the men were senile, and because she was in such a deep sleep. Thoughts almost fatherly came to him as he asked himself what vicissitudes this witchlike girl faced through the years ahead. In them was evidence that Eguchi too was old. There could be no doubt that the girl was here for money. Nor was there any doubt that, for the old men who paid out the money, sleeping beside such a girl was a happiness not of this world. Because the girl would not awaken, the aged guests need not feel the shame of their years. They were quite free to indulge in unlimited dreams and memories of woman. Was that not why they felt no hesitation at paying more than for woman awake? And the old men were confident in the knowledge that the girls put to sleep for them knew nothing of them. Nor did the old men know anything of the girls… not even what clothes they wore… to give clues of position and character. The reasons went beyond such simple matters as disquiet about later complications, They were a strange light at the bottom of a deep darkness. | Старый Эгути теперь уже со спокойной душой разглядывал лицо и шею спящей. На коже ее слабо отражался алый цвет бархатных штор. Тело девушки, которую женщина назвала «опытной», было игрушкой для стариков и все же осталось невинным. Причиной тому - и старческое бессилие клиентов, и ее глубокий сон... Любопытно, как сложится в дальнейшем жизнь этой девушки, похожей на проститутку, какие перемены ждут ее, - с родительской заботой подумал вдруг Эгути. Еще один признак того, что и он уже состарился. Несомненно, девушка ходит сюда только потому, что ей нужны деньги. Но несомненно и то, что для стариков, которые платят деньги, находиться рядом с такой девушкой - ни с чем не сравнимая радость. Девушка спит, она ни за что не проснется, и старики могут не стыдиться своей старческой слабости, могут предаваться самым безумным фантазиям и воспоминаниям о женщинах. Может, именно потому они и готовы платить больше, чем за неспящую женщину? Они спокойны еще и оттого, что усыпленная девушка не знает, кто они и что собой представляют. И сами старики тоже ничего не знают о девушке: ни где она живет, ни что собой представляет. Они даже не знают, какую одежду носят девушки, ничего, что могло бы дать им хоть какой-нибудь намек. Но вряд ли это делается просто для того; чтобы у стариков впоследствии не было никаких хлопот. Девушки для них как таинственный свет на дне глубокого мрака. |
| But old Eguchi was not yet used to keeping company with a girl who said nothing, a girl who did not open her eyes, who gave him no recognition. Empty longing had not left him. He wanted to see the eyes of this witchlike girl. He wanted to hear her voice, to talk to her. The urge was not so strong to explore the sleeping girl with his hands. Indeed it had in it a certain bleakness, Having been startled into rejecting all thoughts of violating the secret rule, he would follow the ways of the other old men. The girl tonight, though asleep, was more alive than the girl the other night. Life was there, most definitely, in her scent, in her touch, in the way she moved. | Старый Эгути не привык к обществу девушек, которые ничего не говорят, ничего не видят, а значит, не способны признать в нем человека; он еще не погасил в себе пустое чувство неудовлетворенности. Ему захотелось увидеть глаза этой девушки. Захотелось услышать ее голос и поговорить с ней. Ему совсем не хотелось ласкать спящую, даже мысль об этом казалась ему постыдной. Пораженный ее неожиданной невинностью, Эгути отказался от намерения нарушить запреты этого дома, он решил вести себя как другие клиенты. Сегодняшняя девушка, несмотря на глубокий сон, несомненно, выглядела более живой, чем предыдущая. От нее исходил чарующий запах, тело ее было на ощупь мягким и нежным, и она больше двигалась во сне. |
| As before, two sleeping pills lay beside his pillow. Bit tonight he thought he would not go to sleep immediately. He would look yet a time longer at the girl. Her movements were strong, even in her sleep. It seemed that she must turn over twenty or thirty times in the course of a night. She turned away from him, and immediately turned back again. She felt for him with her arm. He reached for a knee and brought it toward him. | Под подушкой, как и в первую ночь, лежали две таблетки снотворного для Эгути. Однако сегодня он решил не принимать их слишком рано, а полюбоваться девушкой подольше. Она часто шевелилась во сне. За ночь повернулась раз двадцать или тридцать. Едва повернувшись лицом к Эгути, вновь отворачивалась от него. Иногда касалась его рукой. Эгути взял ее колено и придвинул его к себе. |
| "Don't." the girl seemed to say, in a voice that was not a voice. | - Ах, нет,- произнесла она слабым голосом. - Проснулась? - Эгути, решив, что девушка просыпается, еще сильнее потянул к себе ее колено. Оно ослабло и поддалось его усилиям. Эгути подложил ладонь ей под шею и слегка тряхнул, пытаясь приподнять ее. - А? Что? Куда я иду? - спросила девушка. |
| "Are you awake: Wake up." | - Ты проснулась? Проснись же. |
| "Don't, don't." Her face brushed against his shoulder, as if to avoid the shaking. Her forehead touched his neck, her hair was against his nose. It was stiff, even painful. Eguchi turned away from the too strong odor. | - Нет, нет, - голова девушки соскользнула к плечу Эгути. Как будто хотела увернуться от его руки. Лоб девушки прижался к шее старика, челка покалывала ему нос. Волосы у нее были жесткие. Ему даже стало больно. Задохнувшись от запаха ее волос, Эгути отвернулся. |
| "What do you think you're doing?" said the girl. "Stop it." | - Что ты делаешь? Нельзя, - сказала девушка. |
| "I'm not doing a thing." But she was talking in her sleep. Has she in her sleep misunderstood his motions, or was she dreaming of having been mistreated by some older man on some other night? His heart beat faster at the thought that, even though what she said was in bits and fragments, he could have something like a conversation with her. Perhaps in the morning he could awake her. But had she really heard him? Was it not less his words than his touch that made her talk in her sleep? He thought if striking her a smart blow, or pinching her. But instead he brought her slowly into his arms. She did not resist, nor did she speak. She seemed to find it hard to breathe. Her breath came sweetly against the old man's face. His own breathing was irregular. He was aroused again by this girl who was his to do with as he wished. What sort of sadness would assail her in the morning if he made her a woman of her? How would the direction of her life be changed? She would in any case know nothing until morning. | - Я ничего не делаю,- ответил старик, хотя понимал, что девушка разговаривала во сне. Быть может, она во сне неправильно истолковала движения Эгути, а может, ей снился сон, навеянный прикосновениями другого старика, с которым ей довелось провести ночь раньше. Как бы то ни было, сердце Эгути забилось сильней при мысли о том, что ему, возможно, удастся поговорить с девушкой, пусть это подобие разговора будет бессвязным и обрывочным. И как знать, может, к утру ему удастся ее разбудить. А слышала ли она сейчас то, что он говорил ей? Не был ли ее разговор во сне вызван не столько словами Эгути, сколько телесными импульсами? Может, следует посильнее ударить ее или ущипнуть? Но вместо этого он еще крепче обнял ее и прижал к себе. Девушка не противилась, но и не произнесла ни слова. Казалось, она дышит с трудом. Сладким ароматом ее дыхания повеяло ему в лицо. И дыхание старика стало неровным. Девушка снова искушала его. Какое горе охватило бы ее завтра, если бы он ее обесчестил. Интересно, как отразится это на ее судьбе? Во всяком случае, до самого утра она ничего и знать не будет. |
| "Mother." It was like a low groan. "Wait, wait. Do you have to go? I'm sorry, I'm sorry." | - Мама, - ее голос прозвучал как тихий стон. - Ты уходишь? Прости меня, прости… |
| "What are you dreaming of? It's a dream, a dream." Old Eguchi took her more tightly in his arms, thinking to end the dream. The sadness in her voice stabbed him. Her breasts were pressed flat against him. Her arms moved. Was she trying to embrace him, thinking him her mother? No, even though she had been put to sleep, even though she was a virgin, the girl was unmistakably a witch. It seemed to Eguchi that he had not in all his sixty-seven years felt so fully the skin of a young witch. If somewhere there was a weird legend demanding a heroine, this was the girl for it. | - Что тебе снится? Это сон, только сон. - Старый Эгути еще крепче обнял девушку, чтобы отогнать от нее дурные сновидения. Печаль, которая прозвучала в голосе девушки, зовущей свою мать, проникла в самую душу Эгути. Он так крепко прижимал ее к себе, что ее груди как бы расплылись по его груди. Девушка шевельнула рукой. Может, она хочет обнять его, приняв во сне за свою мать? Нет, даже в глубоком сне, даже несмотря на то, что она еще невинна, она все равно похожа на опытную соблазнительницу. Старому Эгути казалось, что никогда за шестьдесят семь лет жизни ему не случалось обнимать такую обольстительную молодую женщину. Если существуют любовные мифы, то она их героиня. |
| It came to seem that she was not the witch but the bewitched. And she was alive while asleep. Her mind had been put into a deep sleep and her body had awakened as a woman. She had become a woman's body, without mind. And was it so well trained that the woman of the house called it 'experienced'. | А может, она никакая не обольстительница, а заколдованная красавица, подумалось Эгути. Она хоть и спит, но живет, душа ее погружена в глубокий сон, а тело бодрствует. Это всего лишь женское тело, лишенное человеческой души. Не потому ли женщина назвала ее «опытной», что она так хорошо приспособлена к роли партнерши для стариков? |
| He relaxed his embrace and put her bare arms around him as if to make her embrace him. And she did, gently. He lay still, his eyes closed. He was warmly drowsy, in a sort of mindless rapture. He seemed to have awakened to the feeling of wellbeing, of good fortune, that came to the old men who frequented the house. Did the sadness, ugliness, dreariness of old age leave the old men, where they filled with the blessings of young life? There could be for an old man worn to the point of death no time of greater oblivion than when he lay enveloped in the skin of a young girl. But was it without feelings of guilt that the old men paid money for young girls actually add to the pleasure? As if, forgetting himself, he had forgotten that the girl was a sacrifice, he felt for her toes with his foot. It was only her toes that he had not already touched. They were long and supple. As with her fingers, every joint bent and unbent freely, and in that small detail the lure of the strange in the girl came over to Eguchi. He wondered what he should say, where he should touch, to get an answer from her. | Эгути расслабил свою руку, крепко прижимавшую девушку, и положил ее обнаженную руку так, словно она его обнимает, тогда девушка и в самом деле нежно обняла его. Старик лежал спокойно. Закрыл глаза. Ему стало тепло и приятно. Это был почти неосознанный экстаз. Он познал радостные и счастливые мысли стариков, приходящих в этот дом. Для самих стариков здесь не существует неприглядных печалей старости, милосердие молодости переполняет их. Что в жизни одряхлевших мужчин может сравниться с этими самозабвенными минутами, когда их обвивает тело молодой девушки? Но неужели старики покупают усыпленных для этого, приносимых в жертву девушек, не сознавая своей греховности? Или сознание тайного греха, напротив, усиливает их радость? Старый Эгути в упоении, словно позабыв, что девушка - жертва, ногой нащупал ее ступню. Только к ступням девушки он еще не прикасался. Пальцы ее ноги были длинные, гибкие и подвижные. Подобно пальцам рук они то сгибались, то снова распрямлялись, и уже одно это подействовало на Эгути, как сильный соблазн. Эта загадочная женщина может во сне вести любовные речи пальцами ног. Эгути стал вслушиваться в эти движения, как в музыку, еще робкую и спотыкающуюся, но захватывающую, завораживающую. |
| "You aren't dreaming any more? Dreaming that your mother went away?" He probed into the hollows along her spine. She shook her shoulders and again turned face down. It seemed to be a position she liked. She turned toward Eguchi again. With her right hand she gently held the edge of the pillow, and her left arm rested in Eguchi's face. But she said nothing. Her soft breath came warmly to him. She moved the arm on his face, evidently seeking a more comfortable position. He took it in both hands and put it over his eyes. Her long fingernails cut gently into the lobe of the ear. Her wrist bent over his right eye, its narrowest part pressing down the eyelid. Wanting to keep it there, he held it in place with his hands. The scent that came through to his eyes was new to him again, and it brought rich new fantasies. Just at this time of ear, two or three winter peonies blooming in the warm sun, under the high stone fence of an old temple in Yamato. White camellias in the garden near the veranda of the Shisendo. In the spring, wistaria and white rhododendrons in Nara. The 'petal dropping' camellia, filling the garden of the Camellia temple in Kyoto. | «Девушке, очевидно, что-то снилось, но, кажется, сон этот уже окончился. А может, ничего и не снилось, просто она, спящая, так отвечает на грубые прикосновения стариков, как бы протестуя», - подумал Эгути. Даже не произнося ни слова, эта девушка умеет во сне разговаривать со стариками с помощью своего тела и очаровывать их, однако Эгути еще не привык к тайнам этого дома - его все время преследует желание слышать голос девушки, пусть даже бессвязный лепет. Но как это сделать, в какой точке тела нажать, чтобы девушка снова заговорила. - Кончился твой сон? Снилось, что мама куда-то ушла? - спросил он и провел рукой по ложбинке вдоль ее позвоночника. Девушка дернула плечом и снова повернулась на живот. По-видимому, это была ее любимая поза. Лицо спящей повернулось к Эгути - правая рука легко обнимала край подушки, а левую она положила на лицо старика. Однако не произнесла ни слова. Легкое дыхание спящей теплом коснулось Эгути. Девушка шевельнула рукой, лежавшей на его лице, очевидно, пытаясь найти более удобное положение, старик обеими ладонями прижал ее руку к своим закрытым глазам. Кончики длинных ногтей легонько кольнули мочку его уха. Согнутое узкое запястье девушки покоилось на закрытом веке правого глаза Эгути. Запах ее тела, просочившийся в глубину его глаз, вызвал у Эгути новое яркое видение. Именно сейчас, в эту пору, у подножья высокой каменной изгороди древнего храма Ямато под осенним солнцем цветут несколько зимних пионов, в саду неподалеку от галереи Сисэндо все покрыто белыми цветами камелии. Весной же - цветы асиби и глицинии в Нара, опадающие лепестки камелии в Цубакидэ-ра - храме Камелий... |
| That was it. The flowers brought memories of his three married daughters. They were flowers he had seen on trips with the three, or with one of them. Now wives and mothers, they probably did did not have such vivid memories themselves. Eguchi remembered well, and sometimes spoke of the flowers to his wife. She apparently did not feel as far from the daughters, now that they were married, as did Eguchi. She was still close to them, and need not dwell so on memories of flowers seen with them. And there were flowers from trips when she had not been along. | Да, именно эти цветы всегда напоминают ему о том, как он выдавал замуж трех своих дочерей. Цветы, которыми он любовался, путешествуя со своими дочерьми, а может, только с одной из них. Они уже стали женами и матерями и вряд ли вспоминают об этих поездках. Эгути же все прекрасно помнит и, время от времени вспоминая об этих цветах, рассказывает о них и своей жене. Когда дочери вышли замуж, мать как будто ощущала разлуку С ними менее остро, чем отец. Как и подобает хорошей матери, она продолжала поддерживать с ними близкие отношения, и поэтому в ее душе не сохранились воспоминания о цветах, которыми они любовались вместе с дочерьми, когда путешествовали перед свадьбой. К тому же мать не всегда ездила вместе с ними. |
| Far back in the eyes on which the girl's had rested, he let the images of flowers come up and fade away, fade away and come up. And feelings returned of the days when, his daughters married, he had been drawn to other young girls. It seemed to him that the girl tonight was one of them. He released her arm, but it lay quiet over his eyes. Only his youngest daughter had been on a farewell trip he had taken with her a fortnight before she was married. The image of the camellia was specially strong. The marriage of his youngest daughter had been the most painful, Two youths had been in competition for her, and in the course of the competition she had lost her virginity. The trip had been a change of scenery, to revive her spirits. | В глубине глаз Эгути, закрытых рукой девушки, всплыли видения цветов, потом исчезли, потом снова, как бы одержав верх над небытием, появились, и на их фоне ожили чувства, испытанные им в те волнующие дни, когда вскоре после свадьбы и ухода из дома дочерей ему стали нравиться чужие дочери. Ему подумалось, что и спящая девушка - одна из тех чужих дочерей. Эгути убрал свою руку, но ладонь девушки осталась лежать на его глазах. Из трех дочерей Эгути лишь одна, самая младшая, любовалась с ним опадающими камелиями в храме Цубакидэра. Это было прощальное путешествие за полмесяца до ее ухода из родительского дома, и образы этих камелий были наиболее яркими. Замужество младшей дочери причинило ему особенно сильную боль. Ее руки добивались двое, и девушка согрешила с одним из молодых людей еще до свадьбы. Эгути повез дочку в путешествие в надежде, что это поможет ей восстановить душевное равновесие. |
отрывок случайной книги
(Кавабата Ясунари, "Спящие красавицы")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |