|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| “Of course,” he said, “you left before — I mean when you left, Lord Wutherwood was still living.” | — Конечно, — произнес он. — Конечно, вы же ушли еще до того, как... словом, когда лорд Вутервуд был еще жив. |
| “What did you say?” | — Что вы сказали?! |
| “I’m afraid,” roared Alleyn, changing his course again, “I have bad news for you.” | — Боюсь, — проревел Аллейн, — что у меня для вас плохие новости. |
| “Very bad news,” agreed Lady Katherine with one of those half-knowledgeable phrases by which the deaf bewilder us. “Very bad indeed.” | — Очень плохие новости, — ответила леди Катерин одной из тех полуразумных фраз, которыми глухие совершенно сбивают с толку всех окружающих. — Очень. |
| Alleyn threw all delicacy overboard. He placed his face on a level with Lady Katherine’s and shouted, “He’s dead.” | Аллейн махнул рукой на деликатность. Он приблизил свое лицо к лицу леди Катерин и прокричал: |
| Lady Katherine turned very pale and clasped her hands together. “No, no!” she whispered. “You didn’t say — dead? Did you? I don’t hear very well and I thought — Please tell me. It wasn’t that?” | — Он умер!!! Леди Катерин побледнела и сжала руки. — Не может быть, — прошелестела она. — Как вы сказали? Умер? Простите, я плохо слышу... Повторите, пожалуйста... Умер? |
| “I’m afraid so.” | — Боюсь, что да. |
| “But — Oh, how terrible. And such a grave sin if — Did he lay hands upon himself? Oh, poor Charlie! Poor Immy! And poor children!” | — Но... О, как это ужасно! Какой тяжкий грех... Он наложил на себя руки? Бедный Чарли! Бедная Имми! И... Боже мой, детки! |
| “Good God!” cried Alleyn. “Not Lord Charles! Lord Wutherwood. Lord Wutherwood is dead.” | — Господи помилуй! — возопил Аллейн. — Не лорд Чарльз! ЛОРД ВУТЕРВУД!!! ЛОРД ВУТЕРВУД УМЕР!!! |
| He saw the colour return in patches to her large, soft cheeks. | Он увидел, как лицо леди Катерин покрылось пятнами румянца. |
| “Gabriel?” she said quite loudly. “Gabriel is dead?” | — Габриэль? — неожиданно громко спросила она. — Габриэль умер? |
| Alleyn nodded violently. For perhaps thirty seconds she said nothing and then on a sort of sigh she whispered astoundingly: “Then I needn’t have taken all this trouble.” | Аллейн бешено закивал головой. Секунд тридцать она ничего не говорила, а потом со вздохом прошептала совершенно потрясающую фразу: — Столько трудов понапрасну! |
| Chapter XI | Глава 11 |
| Conversation Piece | Светская беседа1 |
| Roberta had thought that when the two Scotland Yard officials went to the dining-room they would all be able to relax a little, and talk to each other in a normal fashion. It seemed to Roberta that since the appearance of Alleyn and Fox neither herself nor the Lampreys had been real persons. She was conscious, perhaps for the first time in her life, of making a deliberate and strenuous refusal to examine her own thoughts. Near the surface of her mind there waited, with the ominous insistence of images in a nightmare, a sequence of ideas and conjectures; and as, even during the experience of a nightmare, the dreamer may sometimes fight down his own images, so Roberta fought down the rising terrors of her thoughts, thrust them into the background, covered them with other thoughts less menacing to the love that six years ago she had so queerly dedicated to each one of the Lampreys. It seemed to her that the Lampreys themselves had completely withdrawn from her and that, without having had an opportunity to consult in private, they had nevertheless come to some understanding among themselves. She had hoped that when at last she was alone with them they would draw her towards them and, by an exhibition of the devasting frankness that so many of their friends mistook for a sign of flattering confidence, would let her join the common front they were to present to the police…But it appeared that they were not to be alone. Alleyn and Fox left a large policeman behind them and, more than anything else that had happened during that incredible evening, the sight of this stolid figure with scrubbed face and shining buttons, standing inside the drawing-room door, sent an icy thrill of panic through Roberta. Apparently the Lampreys were not so affected. Obeying a murmur from his mother, Colin offered the constable an arm-chair and asked him if he would like to move nearer to the fire at the opposite end of the room. With a glance at the man’s note-book, Colin turned on a table lamp at his elbow. At this astonishing anticipation of his activities the constable turned a deep crimson, put away his note-book and hurriedly took it out again. Colin begged him to take the chair and in some confusion he finally sat down. | Роберта полагала, что, когда двое офицеров из Скотленд-Ярда перейдут в столовую, обитатели дома смогут немного расслабиться и нормально поговорить. Ей казалось, что с момента появления Аллейна и Фокса ни она, ни Миноги не вели себя как настоящие, живые люди. Она первый раз в жизни столкнулась с тем, что отказывается разобраться в собственных мыслях. На поверхности ее сознания с упорством ночного кошмара теснились какие-то образы, предположения и гипотезы. Но ведь даже в кошмаре спящий может сопротивляться, стараться разорвать паутину сна, и Роберта пыталась избавиться от этих мыслей, затолкать их подальше, подавить и вытеснить. Она стремилась заслонить их мыслями и образами, которые не угрожали бы так страшно той любви, которую она шесть лет назад так нежно посвятила Миногам — всем вместе и каждому в отдельности. Ей казалось, что сейчас Миноги словно обособились, отдалились от нее. Хотя у них не было возможности поговорить без посторонних, они словно пришли к какому-то соглашению даже без слов. Девушка надеялась, что, когда она останется с ними наедине, они смогут снова притянуть ее к себе своей обезоруживающей честностью, которую многие ошибочно принимали за лестную искренность. Они позволят ей присоединиться к их единому фронту, которым они встретят полицию. Но оказалось, что одним им побыть не удастся. Аллейн и Фокс оставили за их спинами здоровенного полисмена. Именно это зрелище — крупная фигура с чисто вымытой физиономией и надраенными пуговицами — вызвало у Роберты ледяной озноб паники. На Миногов это почему-то такого ужасающего действия не оказало. В ответ на шепот матери Колин предложил полисмену кресло и спросил, не хочет ли тот присесть к огню в другом конце комнаты. Заметив в руках у полицейского блокнот, Колин развернул к нему настольную лампу. От такой предупредительности полисмен густо покраснел, убрал было блокнот, потом достал его снова. Колин все умолял его присесть, и тот наконец послушался. Колин вернулся к своим. — Eh bien, — сказала Фрида, — maintenent, nous parlerons comme si le monsieur n'etait pas la[12]. |
| Colin rejoined his family at the other end of the room. “Eh bein,” said Frid, “maintenant, nous parlerons comme si le monsieur n’tait pas la.” | — Фрид, деточка! — воскликнула ее мать. — Как можно! Фрида поглядела в дальний конец комнаты и, повысив голос, обратилась к полицейскому: |
| “Frid!” cried her mother. “Attention!” Frid peered down the length of the room and, raising her voice, said to the constable: “I do hope you won’t mind us trying to talk in French. You see, we have got one or two things to discuss and as they are sort of rather private it will be less embarrassing for all of us, won’t it? I mean, you won’t feel that we are too odiously rude, will you?” | — Я надеюсь, вы не будете возражать, если мы будем говорить по-французски? Понимаете, нам надо обсудить одну-две вещи, и они довольно личного свойства, так что, наверное, и для вас и для нас лучше будет, если мы станем говорить по-французски. Я хочу сказать, вы не подумаете, что мы страшные невежи? |
| The policeman rose, cleared his throat and said: “No, Miss,” and, as though he ardently desired a ruling on the point, cast an anguished look at the door. After a moment’s hesitation he again took the arm-chair offered by Colin, and now all the Lampreys could see of him was the top of his head, which was red. | Полицейский встал, покраснел, прокашлялся и сказал: — Нет, мисс. Видно было, что ему ужасно хотелось бы иметь руководящие указания по этому вопросу: он бросил на дверь взгляд умирающего. Поколебавшись, полицейский снова сел в кресло, предложенное Колином, и Миногам видна была только его покрасневшая макушка. |
| “That’s all right, then, Mummy,” said Frid. “Alors. A propos des jumeaux…” | — Ну вот, мамуля, все в порядке, — сказала Фрида. — Alors. A propos les jumeaux[13]... |
| Roberta’s heart sank. Charlot and Lord Charles, she knew, spoke French with some fluency. Frid had been to a finishing school in Paris. Henry and the twins had attended the university at Grenoble and had spent most of their holidays with friends on the Cote d’Azur. Even Patch and Mike, in the New Zealand days, had made life hideous for a sweating Frenchwoman who had followed the Lampreys to England and was still sporadically employed during the holidays. Roberta, on the contrary, had merely taken French at school and knew from bitter experience that when the Lampreys spoke in that language their conversation resembled a continuous rattle of fricatives and plosives, maddeningly leavened with occasional words that Roberta could understand. They were at it now. Lord Charles seemed to expostulate, Henry to argue. The twins were comparatively silent and looked mulish. Once, in answer to a prolonged harangue from Frid, Colin said: “Laisse-tu donc tranquille, Frid. In fact, shut up.” | Роберта упала духом. Шарло и лорд Чарльз, как она знала, говорили по-французски совершенно свободно. Фрида заканчивала школу в Париже. Генри и близнецы посещали университет в Гренобле и проводили свои каникулы с друзьями на Лазурном берегу. Даже Плюшка и Майк в новозеландские денечки превращали в ад жизнь гувернантки-француженки, которая уехала с Миногами в Англию и даже сейчас приходила давать им уроки. Роберта же, напротив, занималась французским только в школе и по горькому опыту знала, что, стоило Миногам начать говорить по-французски, как их речь обращалась для нее в поток носовых и гортанных звуков, в котором, словно нарочно, периодически проскальзывали знакомые слова. Так оно было и теперь. Лорд Чарльз, казалось, призывал их к порядку, Генри спорил. Близнецы были довольно молчаливы и упрямы. В ответ на длиннейшую тираду Фриды Колин сказал: — Laissez-vous donc tranquilles, Frid[14]. Попросту говоря, заткнись. |
отрывок случайной книги
(Марш Найо, "Смерть пэра")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |