|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| The fellow, a middle-aged man of sullen demeanor, scowled and hung his head. Golato, surly and glowering, looked on. The other members of the safari had stopped their work and were watching, and among them all there was not a friendly eye. | Слуга, угрюмый негр средних лет, насупился и отвел глаза. Голато насмешливо поглядывал на девушку. Члены сафари побросали работу, наблюдая за белой госпожой, среди них не было видно ни одного сочувствующего лица. |
| "Answer me, Imba," commanded the girl. "Why do you refuse to obey me?" | – Отвечай, Имба, – потребовала девушка. – Почему ты ослушался меня? |
| "Golato is headman," was the surly rejoinder. "He gives orders. Imba obey Golato." | – Здесь командует Голато, – последовал грубый ответ. – Он главный. Имба подчиняется только Голато. |
| "Imba obeys me," snapped Kali Bwana. "Golato is no longer headman." She drew her gun from its bolster and let the muzzle drop on Imba. "Get my bath ready. Last night it was dark. I could not see well, so I only shot Golato in the arm. This morning I can see to shoot straighter. Now move!" | – Имба подчинится мне, – возмутилась девушка. – Больше Голато не главный. Выхватив из кобуры револьвер, она направила ствол на Имбу. – Приготовь ванну. Ночью в темноте было плохо видно, поэтому я попала Голато всего лишь в руку. Но на свету я уж не промахнусь. А ну, пошевеливайся! |
| Imba cast an imploring glance in the direction of Golato, but the ex-headman gave him no encouragement. Here was a new Kali Bwana, bringing new conditions, to which Golato's slow mind had not yet adapted itself. Imba moved sheepishly toward the tent of his mistress. The other natives muttered in low tones among themselves. | Имба бросил умоляющий взгляд на Голато, но самозванец никак не отреагировал. Такой Кали-бвану он еще не видел. Сложилась новая ситуация, которую медлительному мозгу Голато еще предстояло переварить. Имба, точно покорная овечка, послушно зашагал к палатке своей госпожи. Негры принялись перешептываться между собой. |
| Kali Bwana had found herself, but it was too late. The seeds of discontent and mutiny were too deeply sown; they had already germinated, and although she might wrest a fleeting victory the end could bring only defeat. She had the satisfaction, however, of seeing Imba prepare her bath and, later, her breakfast; but while she was eating the latter she saw her porters up-loading, preparatory to departure, although her own tent had not been struck, nor had she given any orders for marching. | Кали-бвана добилась своего, однако опоздала. Глубоко посеянные семена недовольства и бунта уже успели прорасти, и, хотя сейчас девушка одержала легкую победу, впереди ее ожидало поражение. Тем не менее она испытывала удовлетворение при виде Имбы, готовящего ей ванну, а позже – завтрак. |
| "What is the meaning of this?" she demanded, walking quickly to where the men were gathered. She did not address Golato, but another who had been his lieutenant and whom she had intended appointing headman in his place. | Во время еды она с недоумением обнаружила, что носильщики взваливают на себя поклажу, готовясь к походу, хотя палатка ее стоит на месте и никаких распоряжений о выступлении она не давала. – В чем дело? – спросила она, подбежав к собравшимся и обращаясь к помощнику Голато, которого собиралась назначить главным. |
| "We are going back," replied the man. | – Мы возвращаемся, – ответил тот. |
| "You cannot go back and leave me alone," she insisted. | – Вы не посмеете уйти, бросив меня одну, – возмутилась девушка. |
| "You may come with us," said the native. "But you will have to look after yourself," he added. | – Можешь идти с нами, – сказал чернокожий, – но отныне прислуживать тебе никто не станет. |
| "You shall not do anything of the sort," cried the girl, thoroughly exasperated. "You agreed to accompany me wherever I went. Put down your loads, and wait until you get marching orders from me." | – Вы обязаны остаться, – повысила голос рассерженная девушка. – Я вас наняла до конца маршрута. Бросьте тюки и ждите, пока я сама не прикажу выступать. |
| As the men hesitated she drew her revolver. It was then that Golato interfered. He approached her with the askaris, their rifles ready. "Shut up, woman," he snarled, "and get back to your tent. We are going back to our own country. If you had been good to Golato this would not have happened; but you were not, and this is your punishment. If you try to stop us these men will kill you. You may come with us, but you will give no orders. Golato is master now." | Видя, что люди не торопятся ей подчиняться, девушка схватилась за револьвер. Но тут вмешался Голато, подошедший к ней вплотную в сопровождении нескольких воинов с ружьями наизготовку. – Помалкивай, белая сука, – гаркнул он, – и проваливай к себе в палатку. Мы уходим домой. Будь ты поласковей с Голато, этого бы не случилось, но я тебя проучу. Станешь мешать нам, мои воины тебя прикончат. Можешь пойти с нами, но командовать не будешь. Теперь я главный! |
| "I shall not go with you, and if you desert me here you know what your punishment will be when I get back to railhead and report the matter to the commissioner." | – С вами не пойду, а если бросите меня здесь, то вам известно, что вас ждет, если я доберусь до станции и сообщу обо всем управляющему. |
| "You will never get back," replied Golato sullenly. Then he turned to the waiting porters and gave the command to march. | – Никуда ты не доберешься, – ухмыльнулся Голато. Обернувшись к стоявшим в ожидании носильщикам, он дал знак трогаться. |
| It was with sinking heart that the girl saw the party file from camp and disappear in the forest. She might have followed, but pride had a great deal to do with crystallizing her decision not to. Likewise, her judgment assured her that she would be far from safe with this sullen, mutinous band at whose head was as great a menace to her personal safety as she might find in all Africa . Again, there was the pertinacity of purpose that had kept her forging ahead upon her hopeless mission long after mature judgment and convinced her of its futility. Perhaps it was no more than ordinary stubbornness; but whatever it was it held her to what she conceived to be her duty, even though it led to what she now knew must be almost certain death. | С замиранием сердца глядела девушка вслед отряду, покидавшему стоянку, пока он не скрылся в лесу. Она могла бы последовать за ними, но этого не позволяла ей сделать врожденная гордость, основа ее характера. Кроме того, рассудком она понимала, что ей будет далеко не безопасно среди распоясавшегося мятежного сброда, главарь которого представляет для нее лично наибольшую угрозу. Решимость достичь цели не угасла в душе девушки даже после того, как она осознала всю безнадежность своей затеи. Возможно, ею двигало не что иное, как простое упрямство, однако же именно оно помогало ей в осуществлении того, что она полагала своим долгом, хотя это и обрекало ее почти на верную смерть. |
| Wearily she turned back toward her tent and the single load of provisions they had left behind for her sustenance. What was she to do? She could not go on, and she would not go back. There was but an single alternative. She must remain here, establishing a permanent camp as best she could, and await the remotely possible relief party that might come after long, long months. | Она вернулась к палатке, возле которой валялся один-единственный мешок с провизией, оставленный чернокожими. Что делать? Идти дальше она не могла, возвращаться же не хотела. Был только один выход – остаться здесь, как можно надежнее обосноваться и дожидаться спасательной партии, которая, возможно, прибудет через несколько месяцев. |
| She was confident that her safari could not return to civilization without her and not arouse comment and investigation; and when investigation was made some one at least among all those ignorant porters would divulge the truth. Then there would be a searching party organized unless Golato succeeded with his lying tongue in convincing them that she was already dead. There was a faint hope, however, and to that she would cling. If, perchance, she could cling to life also during the long wait she might be saved at the last. | Девушка рассчитывала на то, что возвращение чернокожих носильщиков без нее не сможет не вызвать толков и подозрений, а когда начнется разбирательство, кто-нибудь из невежественных негров обязательно проговорится. Тогда организуют поисковую группу, если только лживый Голато не убедит их в том, что ее давно нет в живых. И все же у нее оставалась слабая надежда, за которую она будет цепляться. Если она станет так же цепляться за жизнь в течение долгого ожидания, то, возможно, в конце концов ее и спасут. |
| Taking stock of the provisions that the men had left behind for her, she found that she had enough upon which to subsist for a month, provided that she exercised scrupulous economy in their use. If game proved plentiful and her hunting was successful, this time might be indefinitely prolonged. Starvation, however, was not the only menace that she apprehended nor the most dreaded. There were prowling carnivores against which she had little defense to offer. There was the possibility of discovery by unfriendly natives. There was always the danger (and this she dreaded most) of being stricken by one of the deadly jungle fevers. | Разобрав оставленные ей продукты, девушка прикинула, что запасов должно хватить на месяц при условии строжайшей экономии. А если здесь окажется достаточно дичи и ей повезет на охоте, то провизию можно будет растянуть и подольше. Однако не голода больше всего опасалась белая девушка, а того, что ее обнаружат враждебно настроенные туземцы. Кроме того, она очень боялась подцепить какую-нибудь смертельную тропическую болезнь, что было вполне естественно в ее положении. |
| She tried to put such thoughts from her mind, and to do so she occupied herself putting her camp in order, dragging everything perishable into her tent and, finally, commencing the construction of a crude boma as a protection against the prowlers of the night. The work was fatiguing, necessitating frequent rests, during which she wrote in her diary, to which she confided nothing of the fears that assailed her, fears that she dreaded admitting, even to herself. Instead, she confined herself to a narration of the events of the past few days since she had written. Thus she occupied her time as Fate marshalled the forces that were presently to drag her into a situation more horrible than any that she could possibly have conceived. | Стараясь прогнать прочь подобные мысли, она решила заняться обустройством стоянки. Перенесла в палатку все свое имущество и начала строить примитивное ограждение для защиты от ночных визитеров. Работа была тяжелой, и девушке приходилось часто отдыхать. Во время коротких передышек она принималась делать записи в дневнике, умалчивая однако о терзавших ее тревогах и страхах, в которых не решалась признаться даже самой себе. Так проходили дни, между тем как судьба готовила ей удар куда более страшный, чем она могла вообразить. |
| As the four, clothed in the leopard skins of their order, closed upon Orando there flashed to the mind of the son of the chief a vision of the mutilated corpse of his murdered friend; and in that mental picture he saw a prophecy of his own fate; but he did not flinch. He was a warrior, with a duty to perform. These were the murderers of his comrade, the enemies of his people. He would die, of that he was certain; but first he would avenge Nyamwegi. The enemy should feel the weight of the wrath of a Utenga fighting-man. | Когда четверо в ритуальном облачении из леопардовых шкур сомкнулись вокруг Орандо, перед глазами сына вождя на миг встало изуродованное тело друга, и этом видении он разглядел собственную участь, но не дрогнул, ибо был воином, выполняющим свой долг. На него надвигались убийцы друга, враги его народа. Пусть он погибнет, в этом Орандо не сомневался, но прежде отомстит за Ниамвеги. Противник должен почувствовать ярость гнева воина-утенго. |
отрывок случайной книги
(Берроуз Эдгар, "Земля, позабытая временем")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |