|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| May eleventh dawned clear and sunny. It was a perfect day to celebrate the founding of Constantinople. Cailin dressed carefully, fully aware that she would be the subject of gossip. She wanted to make Aspar proud, and so she chose a stola of pale violet silk which complemented her eye color. The round neckline was low, but not immodestly so. The long sleeves were embroidered with wide gold bands showing flowers and leaves. The stola was belted just below her waist with a girdle of small gold plaques studded with pearls that sat neatly atop her hipbones. A delicate gold and violet shawl of brocatelle, known as a palla, would protect her from the burning rays of the sun. Nellwyn slipped little jeweled kid slippers onto her mistress's feet, and then stood up to view Cailin. Her eyes mirrored her approval. | Утро одиннадцатого мая выдалось ясным и солнечным. Чудесный день для празднования годовщины основания Константинополя. Кейлин нарядилась с особой тщательностью, зная, что будет объектом сплетен. Она хотела, чтобы Аспар гордился ею, поэтому выбрала платье из бледно-фиолетового шелка, который гармонировал с цветом ее глаз. Круглый ворот имел низкий, но достаточно скромный вырез. Длинные рукава украшены золотыми лентами в виде цветов и листьев. Пояс, чуть ниже талии, изящно облегал ее бедра. Золотисто-фиолетовая шляпка должна была защищать от палящих солнечных лучей. Нелвин надела на ноги хозяйки маленькие расшитые туфельки и встала, чтобы посмотреть на Кейлин. Ее глаза выражали одобрение. |
| "You'll look as good as that empress woman, lady," she said. | – Вы выглядите как императрица, госпожа, – сказала она. |
| "Only if she has jewelry to rival Verina's," Aspar said as he came forward with a large ebony box. "These are for you, my love." | – Но у нее должны быть драгоценности, как у Веры, – заметил Аспар, входя с небольшим ящиком из черного дерева. – Это для тебя, моя любовь. |
| Cailin took the box he handed her, set it upon the table and opened it. Within was a beautifully bejeweled collar of gold, small diamonds, amethysts, and pearls. She stood stunned as he lifted it from its case and fastened it about her neck. It lay flat upon her chest, almost covering the skin her neckline revealed, and it made the stola look far richer than it truly was. "I have never seen anything so magnificent," Cailin said. "It is beautiful, my dear lord. Thank you!" | Кейлин взяла ящичек, поставила на стол и открыла. Внутри оказалось золотое ожерелье с маленькими бриллиантами, аметистами и жемчугами. Она стояла ошеломленная, а он взял ожерелье и застегнул на ее шее. Оно ровно легло ей на грудь, почти закрывая весь вырез и делая платье гораздо богаче. – Я никогда не видела ничего более прекрасного, – прошептала Кейлин. – Оно такое красивое, мой дорогой господин. Спасибо! |
| "There is more," he said quietly, and lifting out a pair of large pendant earrings, he handed them to her with a smile. | – И еще вот это, – тихо сказал он, доставая пару сережек и протягивая их с улыбкой. |
| Cailin smiled tremulously back at him, and affixed the large single teardrop amethysts set in gold filigree to her ears. There were several bracelets in the box as well: two gold bangles set with diamonds and pearls, and a wide gold band with inlaid mosaic that glittered and glistened with the light. Finally there was a filigreed gold headband studded with amethysts and diamonds. Cailin fitted it over the sheer mauve-colored veil covering her hair, which she wore loose in deference to Aspar, who liked it that way. | Кейлин трепетно улыбнулась и вдела аметисты в виде слезинок в золотой оправе в уши. В ящичке оказалось еще несколько предметов: два золотых с бриллиантами и жемчугами браслета и широкий золотой мозаичный пояс, который сверкал и переливался. Наконец, там была отделанная золотом, аметистами и бриллиантами повязка на голову. Кейлин примерила ее поверх тонкой розовато-лиловой вуали, покрывающей ее волосы, которые она носила распущенными, потому что это нравилось Аспару. |
| "I will be the envy of every man in the Hippodrome today," he said sincerely. "You are the most beautiful woman in a city of beauties." | – Сегодня на ипподроме мне будут завидовать все мужчины. – Он явно гордился ею. – Ты самая красивая женщина в городе! |
| "I wish to be the envy of no one," Cailin told him honestly. "The last time I knew such happiness and contentment, the gods snatched it away from me. I lost everything I held dear. Now that I have found happiness again, I want to keep it, my lord. Do not boast lest the gods hear you and grow jealous of us." | – Я не хочу, чтобы кто-нибудь завидовал, – честно призналась Кейлин. – В прошлом, когда у меня было счастье и достаток, боги лишили меня всего. Я потеряла все, что было дорого мне. Сейчас, когда я вновь обрела счастье, я хочу сохранить его, мой господин. Не надо хвастаться, а то боги услышат тебя и позавидуют нам. |
| "We will keep it," he said firmly, "and I will keep you safe." | – Мы сохраним счастье, – произнес он твердо, – и я буду беречь тебя. |
| Cailin traveled to the city in her comfortable litter while Aspar rode his big white stallion by her side. He was greeted by many people along the way. Cailin, watching from the security of her conveyance, felt her heart swell with her love for this great and good man. There was no doubt that Flavius Aspar was well-respected by ordinary citizens, not simply feared for his power and wealth. | Кейлин отправилась в город в комфортабельном паланкине, а Аспар ехал рядом с ней на большом белом жеребце. По дороге их приветствовало множество людей. Кейлин, наблюдавшая за всем этим из своего безопасного местечка, чувствовала, что ее сердце переполняется любовью к этому знаменитому и доброму человеку. Было видно, что простые граждане уважали Флавия Аспара, а не просто боялись его могущества и богатства. |
| They entered the city through the Golden Gate. This was Constantinople's ceremonial triumphal gate. Made of pristine white marble set into Theodosius's walls, the gate gained its name from the enormous burnished brass doors with which it was fitted. The elegant severity of the gate's architecture, and its splendid proportions, made it an object of admiration throughout the empire. Passing through the gate, they traveled slowly with the increasing crowds down the Mese to the Hippodrome. | Они вступили в город через Золотые Ворота. Это были официальные триумфальные ворота в Константинополе. Сделанные из древнего белого мрамора и установленные Феодосием, ворота получили свое название благодаря огромным блестящим медным дверям. Элегантная строгость архитектуры и прекрасные пропорции сделали эти ворота объектом восхищения всей империи. Пройдя сквозь них, Кейлин и Аспар медленно двинулись в толпе вниз вдоль Мизы к ипподрому. |
| At the Golden Gate they had been met by a troop of cavalry that had come to escort Aspar and his party along the broad main avenue of the city. As they surrounded Cailin's litter, she discreetly closed the silk curtains. She was well aware that she was the object of certain curiosity among the soldiers, but she could not allow them to stare boldly at her as if she were a common prostitute. The Hippodrome could seat forty thousand people, and was an imitation of Rome's Circus Maximus. However, it had never hosted games quite as cruel as those in Rome, nor had it seen the martyrdom of innocents. It had been first built by the Roman emperor Septimus Severus, but remodeled by the great Byzantine emperor Constantine I. The entertainments it offered were varied. There was everything from animal baiting, theatrical amusements, and gladiators, to chariot racing, religious processions, state ceremonies, and the public torture of famous prisoners. Entry to the Hippodrome was gained by presenting a special token, and tokens were issued free in advance of the games to the populace who came to sit, regardless of class, upon the snowy marble tiers of seats. | У Золотых Ворот их встретил отряд кавалерии, который прибыл, чтобы сопровождать Аспара и его спутников по главной улице города. Когда они окружили паланкин Кейлин, она предусмотрительно задвинула шелковые шторки. Кейлин хорошо понимала, что являлась объектом любопытства у солдат, но она не могла допустить, чтобы они нагло рассматривали ее как какую-то проститутку. |
| In the center of the Hippodrome a line of monuments had been erected, forming what was called a spina. The spina indicated the division between the downward race course and the upward one. Among the monuments was the Serpent Column, which had been brought to Constantinople from the temple of Apollo in Delphi by Constantine I. The ancient column, made up of intertwined bronze snakes, had been given to the temple by thirty-one Greek cities in the year 479 b.c. It commemorated the victory of the Greeks over the Persians, and was presented to the gods with gratitude. Another monument that stood out was the Egyptian obelisk that Theodosius I had placed upon a sculptured base. It was carved on all four sides with scenes of imperial life, including one of Theodosius himself in the imperial box with his family and close friends, watching the games. | Ипподром вмещал около сорока тысяч человек и походил на большой римский цирк. Однако здесь никогда не проводились такие жестокие состязания, как в Риме, и не допускались жертвоприношения невинных младенцев. Ипподром начинал строить римский император Септимий Сиберий, но затем его реконструировал великий византийский император Константин I. На его арене давались различные представления: от травли животных, театральных развлечений и боев гладиаторов до гонок колесниц, религиозных процессий, государственных церемоний и публичных пыток известных преступников. Вход на ипподром осуществлялся по специальному пропуску, и перед состязаниями пропуска распространялись среди публики, которая размещалась независимо от класса на белоснежных мраморных рядах сидений. В центре ипподрома установили ряд монументов, образующих то, что называется «спина». Спина обозначала разделение между нижними и верхними беговыми дорожками. Среди монументов возвышалась Змеиная колонна, которую Константин I привез в Константинополь из храма Аполлона. Античную колонну, сделанную из переплетенных бронзовых змей, преподнесли храму около тридцати греческих городов в 479 году до новой эры. Ее установили в храме в честь победы греков над персами в знак благодарности богам. Другой монумент – египетский обелиск – Феодосии I поместил на пьедестал. На нем со всех четырех сторон были изображены сцены из императорской жизни, включая ту, где сам Феодосии сидел в императорской ложе со своей семьей и ближайшими друзьями, наблюдая за состязаниями. |
| Cailin's litter was set down by a private gate to the arena on the eastern side. Aspar dismounted his stallion and proudly handed her from the vehicle. He knew that every man in the cavalry troop was eager to see the woman rumored to have captured his heart. A dainty jewel-encrusted gold sandal was put forth first as she stepped from the litter. Eyes widened. Knowing looks were exchanged by the soldiers, most not a little envious, and as the empire's First Patrician escorted his beautiful young mistress into the Hippodrome, a long, low whistle of admiration echoed behind them. | Паланкин Кейлин опустили у особого входа на арену с восточной стороны. Аспар спешился и гордо помог Кейлин сойти с носилок. Он знал, что каждый мужчина из отряда кавалерии с нетерпением хотел увидеть женщину, которая, как говорили, завоевала его сердце. Сначала показалась изящная ножка. Глаза присутствующих расширились. Солдаты обменялись понимающими завистливыми взглядами, и, когда первый патриций империи провожал свою красивую молодую любовницу на ипподром, за их спинами послышался тихий удивленный свист восхищения. |
| Aspar grinned, just as any small boy with a new and most admired toy would have, but Cailin scolded him softly. | Аспар торжественно улыбался, как маленький мальчик с новой, вызывающей восхищение игрушкой, но Кейлин тихо бранила его: |
| "Shame on you, my lord! You need not look so delighted with yourself, as if you did something worthy of praise. All those randy young soldiers are wondering about is if it is your power, your wealth, or your skill as a lover that has gained you a young and pretty mistress. It is nothing to be proud of," she finished, looking indignant. "A decent woman would be shamed." | – Стыдись, мой господин! Все эти грубые молодые солдаты удивляются твоей силе, здоровью и опыту в любви, благодаря которым ты завоевал молодую хорошенькую любовницу. Нечего гордиться! – закончила она с негодованием. – Порядочной женщине должно быть стыдно. |
| "But you are not considered a decent woman," he teased her. "Those randy young soldiers, as you call them, would envy me even more if they knew the passionate, wildly wanton creature you have recently become. My back is covered with weals that are a testament to your delicious newfound desire, my love. Ahh, yes, you do well to blush!" He chuckled. "But I am content to have you so utterly shameless in my behalf." | – Но тебя не считают порядочной женщиной, – съязвил он. – Эти грубые молодые солдаты, как ты назвала их, стали бы завидовать мне еще больше, если бы знали, каким страстным, ужасно распутным созданием ты недавно стала. Моя спина покрыта отметинами, свидетельствующими о твоей восхитительной, вновь обретенной страсти, моя любовь. Ах да, ты должна покраснеть! – Он засмеялся. – Но я доволен, что ты у меня такая бесстыдница. |
| She was blushing, but she was also unable to restrain her laughter. His happiness at having been able to overcome the ice in which her soul had been so encased made her happy. "It is you who are shameless, my lord," she countered. "You preen like a peacock in full plumage, and you fully enjoyed displaying me to those young men." She giggled. "They all looked so surprised when they saw me. Is your reputation such that they did not think you capable of attracting a pretty woman? They should but know you as I do." | Кейлин покраснела, но не могла удержаться от смеха. Он так радовался, что сумел растопить холод ее души. Эта радость наполняла ее душу счастьем. – Это ты потерял стыд, мой господин, – сказала она. – Ты распустил перья, как павлин, и радуешься, выставляя меня напоказ этим молодым людям. – Она засмеялась. – Они выглядели такими удивленными, когда увидели меня. Неужели у тебя репутация человека, который не способен увлечь хорошенькую женщину? Им бы следовало знать тебя. |
| "If they did, my love, I should be called by a different name, and would have taken Jovian for my lover," he chuckled. | – Если бы они знали меня, как ты, любовь моя, меня называли бы по-другому и мне пришлось бы взять в любовники Иоанна, – пошутил он. |
| "My lord!" Cailin was overcome by another fit of mirth. | – Мой господин! – Кейлин едва поборола новый приступ смеха. |
отрывок случайной книги
(Смолл Бертрис, "Снова любить")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |