|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| No more than twenty-six miles… that means I have another ten miles to go. That could take at least four hours in this type of terrain, maybe even more, Rohan calculated quickly. Let’s hope they’re mistaken and the car makes it after all. | Хорпах еще раз передал то же самое. «Максимум сорок два-сорок три километра... Остается около семнадцати. По такой местности это самое малое четыре часа, если не больше, – мгновенно прикинул Рохан. – Но, может, они ошибаются, может, вездеход пройдет...» |
| The message ended and once again he could hear nothing but the rhythmical singing of the probe. Rohan bit down harder on the mouthpiece of his oxygen mask. The mouthpiece had chafed his lips during the violently bouncing ride. The sun no longer touched the nearby mountain crest but it had not climbed any higher either. Before him lay boulders and rocky ledges of all sizes; sometimes their old shadow seemed to reach out for him. | Голос пропал, и снова были слышны только ритмично повторяющиеся певучие сигналы зонда. Рохан стиснул зубами мундштук маски, который при резких бросках больно натирал губы. |
| The car had slowed down. Rohan lifted his eyes and saw tiny feathery clouds sailing across the sky. Suddenly a strange thing happened to the vehicle: it reared up like a shying horse. Another second and the car would have plunged down the slope, trapping him underneath, if Rohan had not jumped off. He fell on his hands and knees, hitting the ground hard and feeling it right through his thick protective gloves and shin-guards. He skidded about six feet across the rocky rubble before he recovered his footing. | Солнце уже не касалось ближайшей горы, но висело еще невысоко. Он видел большие и маленькие камни, скалы, временами их холодная тень накрывала его. Машина шла теперь гораздо медленнее. Подняв глаза, Рохан увидел призрачные перистые облака, тающие в небе. Над ним горело несколько звезд. Вдруг с вездеходом произошло что-то странное. Его задняя часть осела, нос взлетел наверх, он весь дрожал, как конь, вставший на дыбы... Секунда – и он, наверное, рухнул бы, подмяв под себя Рохана, если бы тот стремительно не прыгнул в сторону. Он упал на четвереньки, почувствовав через толстые защитные перчатки и наколенники болезненный удар, его проволокло метра два по камням, наконец ему удалось задержаться. Колеса вездехода еще раз взвизгнули, и машина замерла. |
| “Rohan, this is Horpach calling! The car can’t go on. You must continue on foot… Use the map for orientation. The car will remain where it is, in case you aren’t able to make your way back otherwise. You are now at the intersection of coordinates 46 and 192…” | – Внимание... Рохан... Ты на тридцать девятом километре. Машина дальше не пройдет. Тебе придется идти пешком. Сориентируешься по карте... Вездеход останется здесь на тот случай, если ты не сможешь вернуться иначе... Ты на пересечении координат сорок шесть и сто девяносто два... |
| Rohan got to his feet slowly. Every muscle in his body was aching. But only the first few steps were difficult. He quickly found his stride. He wanted to get away as fast as possible from the vehicle, which was stuck between two rock ridges. He sat down at the foot of a tall rocky obelisk, pulled the map out of his pocket and tried to adjust it. That was not so easy. Finally he determined his location. He was more than half a mile, as the crow flies, away from the upper rim of the ravine, but descending was out of the question at this point. A solid layer of low metal growths covered the slopes. So he climbed uphill, wondering whether he should risk the descent into the ravine at a spot nearer than the one they had chosen previously. For it would take at least four hours to reach that place. Even if he could use the car to drive back, he would have to reckon another five hours for the return trip, and how much longer would he need to climb down into the gorge, let alone the time needed for the search? Suddenly the entire plan seemed to contain not even a single grain of common sense. The whole enterprise was nothing but a vain and heroic gesture devised by Horpach, who was willing to sacrifice him in order to soothe his own conscience. For a while he was so furious — he felt he had been tricked like a silly schoolboy by the astrogator, who had planned everything in advance — that he barely noticed his surroundings. Gradually he got hold of himself. There is no way back, he kept repeating to himself, I have to try it. If I have no luck climbing down, if I haven’t found anyone by three o’clock, then I’ll turn back. | Рохан медленно встал. Все тело у него болело, но трудными были только первые шаги, постепенно он разошелся. Он хотел как можно скорее уйти от застрявшего между двумя каменными плитами вездехода. Дойдя до высокого обелиска, он сел вынул из кармана карту и попробовал сориентироваться. Это было нелегко. Наконец он определил свое место. От верхней границы ущелья его отделял какой-нибудь километр по прямой, но нельзя было даже мечтать, что здесь удастся спуститься вниз, – склоны ущелья покрывала монолитная металлическая чаща. Поэтому он начал карабкаться наверх, все время раздумывая, не попробовать ли ему спуститься на дно ближе намеченной точки. До нее пришлось бы идти не меньше четырех часов. Даже если бы ему удалось вернуться вездеходом, все равно необходимо было рассчитывать на пятичасовой обратный путь, а сколько времени займет спуск в ущелье, не говоря уже о поисках? Неожиданно весь план показался ему лишенным крупицы здравого смысла. Он был бесполезен, этот героический жест, которым Хорпах мог успокоить собственную совесть. На какое-то время его охватила ярость – дал себя обвести, как какой-нибудь сопляк, астрогатор все так устроил... От ярости он почти не видел ничего вокруг. Постепенно Рохан успокоился. «Возвращения нет, – повторял он себе. – Попробую. Если мне не удастся спуститься, если никого не найду до трех часов, вернусь». |
| It was a quarter past seven. He tried to walk with long, even, but not too rapid strides, because his oxygen consumption would rise steeply with any exertion. He fastened his compass to his right wrist to avoid deviating from the direction he had to follow. Several times, though, he had to walk around deep crevices with steep walls. Fortunately, gravity on Regis III was considerably less than on Earth. This fact allowed him relative ease of movement, despite the difficult terrain. The sun stood higher in the sky. His sense of hearing — used to the constant accompaniment of all the sounds which encircled him like a sheltering barrier laid down by the machines on his previous expeditions — this sense now felt exposed and supersensitive. Only occasionally would he perceive, now much weaker than before, the rhythmical singing of the probe. On the other hand, each gust of wind hissing around the jagged edges of the boulders, attracted his attention, for he believed he recognized in it the familiar, delicate hum which he remembered so well. Gradually he became accustomed to the vigorous stride. While mechanically clambering from one rock to the next, he could give free rein to his thoughts. He carried a pedometer in his packet. He did not want to check the distance he had already traversed yet, and was determined to wait until an hour had gone by. But he could not stand it so long, and he pulled out the small instrument before the hour was up. He was sorely disappointed. He had not even covered two miles. True, he had to overcome considerable differences in altitude. This had slowed him down. This means not three, not even four hours, but at least another six, he thought to himself. He took out the map again, knelt down and adjusted it once more. To the east he could see the crest of the ravine. All this time he had been marching in a direction nearly parallel to it. In one place the dark bushes covering the slopes were divided by a long, thread-like gap, probably the dried-up bed of a little brook. He tried to get a better look at it. Kneeling down, with the wind whistling around his ears, he experienced a moment of indecision. As if he did not know too well what he was doing, he got to his feet and mechanically tucked away his map, made a ninety-degree turn from his previous direction and marched toward the steep wall of the gorge. | Часы показывали четверть восьмого. Рохан старался идти большими равномерными шагами, но не слишком быстро, так как при любых условиях расход кислорода увеличивался. Он надел компас на запястье, чтобы не сбиться с нужного направления. Однако ему пришлось несколько раз обходить трещины с совершенно вертикальными краями. Сила тяжести на Регисе была значительно меньше, чем на Земле, это давало относительную свободу движений даже в такой тяжeлой местности. Солнце поднялось. Слух Рохана, привыкший к постоянному аккомпанементу всех тех звуков, которыми, словно защитным барьером, его окружали в прежних экспедициях машины, был теперь очень обостренным. Время от времени он слышал только ритмичное и очень ослабевшее пение зонда, зато каждый порыв ветра, рвущегося на скальных гранях, привлекал его внимание. Ему казалось, что он слышит слабое, так хорошо запомнившееся гудение. Постепенно Рохан вошел в ритм и мог спокойно размышлять, автоматически ступая с камня на камень. В кармане у него лежал шагомер, он не хотел смотреть на его шкалу слишком часто, решил, что сделает это только через час. Но не выдержал и вынул похожий на часы приборчик гораздо раньше. Он испытал болезненное разочарование: не удалось пройти и трех километров. Ему приходилось лезть слишком высоко, и это его задерживало. «Значит, не три, не четыре часа, а минимум еще шесть...» – подумал Рохан. Он вынул карту и, опустившись на колени, сориентировался еще раз. Верхний край ущелья виднелся в каких-нибудь семистах – восьмистах метрах на востоке, Рохан все время двигался более или менее параллельно его направлению. В одном месте черная чаща ущелья разделялась тонкой извивающейся полосой, вероятно, руслом высохшего ручья. Он пытался рассмотреть ее получше. Стоя на камнях, в порывах ветра, свистящего над головой, он несколько минут колебался. Еще не зная, что будет делать, он встал, машинально спрятал карту в карман и пошел перпендикулярно направлению, которого придерживался до сих пор, прямо к обрыву ущелья. |
| Cautiously he approached the silent, cleft boulders, as if he feared the ground might suddenly open up beneath him. He was gripped by a terrible fear. Yet he kept walking, his arms swinging at his sides, his hands seeming so dreadfully empty. He stopped suddenly and looked down into the valley, onto the desert where the Invincible was waiting. He could not see the spaceship; it was below the horizon. He was well aware of that, and yet peered over in its direction, at the reddish sky that slowly filled with puffy clouds. The singing of the probe’s signals became so faint that he was no longer certain whether it was reality or just imagination. Why was there no word from the Invincible? | Он приближался к молчащим ободранным скалам так осторожно, как будто в любой момент под ним могла разверзнуться земля. Отвратительный страх сжимал его сердце. Но он шел, по-прежнему размахивая руками, которые казались ужасно пустыми. Вдруг он остановился и поглядел вниз, в ту сторону, где стоял «Непобедимый». Рохан не мог его увидеть, корабль находился за горизонтом, он знал об этом, но смотрел на рыжее небо, медленно заполнявшееся клубящимися облаками. Пение сигналов зонда стало таким слабым, что он не был уверен, не иллюзия ли это. Почему молчал «Непобедимый»? |
| Because they have nothing more to say to you, he answered himself. The upper boulders — they reminded him of grotesquely weathered statues — were within reach now. The ravine opened up before his eyes like a gigantic ditch of darkness. The rays of the sun did not yet penetrate halfway down the black-covered walls. Here and there, needles of chalky rock jutted out from the bristling thicket. With one glance he encompassed the entire giant space as far down as the stony bottom which lay less than a mile below. Suddenly he felt so like a defenseless prey that he squatted down, snuggling against the rocks as if he were trying to turn into one of the boulders himself. This was absurd, of course, as he was in no danger of being discovered. What he had to fear had no eyes to see. He stretched out on a rock slab and looked down. The information he could glean from the photogrammetric map was totally useless, since it showed the terrain as seen from a bird’s-eye view and was consequently extremely foreshortened vertically. Impossible to risk a descent along the narrow, bare channel lying between the two slanting surfaces all overgrown with black bushes. For that he would have needed not seventy-five feet of rope but at least one hundred feet, as well as a few hooks and a hammer; but he had nothing of the sort. He was not equipped for a climbing expedition. The narrow furrow swept down quite gently at first, then broke off suddenly, disappeared behind a promontory jutting out from the rocky wall and became visible again way down through a bluish haze. A wild thought passed through his mind: If only I had brought along a parachute… | «Потому что больше не о чем говорить», – ответил он сам себе. Похожие на гротескные, съеденные эрозией статуи, торчали вершины скал. Ущелье открылось перед ним, как огромная, залитая тьмой щель, солнечные лучи еще не достигали даже половины черных скал. Кое-где сквозь щетину, покрывавшую их, пробивались белые, словно известковые, иглы. Он одним взглядом охватил все огромное пространство, до самого каменного дна, лежащего на глубине полутора километров, и почувствовал себя таким нагим, таким беззащитным, что инстинктивно присел, чтобы слиться с камнями, стать одним из них. Это было бессмысленно, ему не грозило, что его увидят. То, чего он должен был бояться, не имело глаз. Лежа на слабо нагретой каменной плите, он смотрел вниз. Фотограмметрическая карта была бесполезно точной, она показывала местность с высоты птичьего полета, в соответствующем уменьшении. Нечего было и думать о спуске по узкой просеке между двумя массивами черных зарослей. Для этого понадобилось бы, по меньшей мере, метров сто троса, и все равно еще потребовались бы какие-нибудь крюки, молоток, а у него ничего такого не было, он не готовился к скалолазанью. Сначала этот узкий желобок спускался довольно плавно, дальше он обрывался, исчезал с глаз нависшим горбом лавы и появлялся далеко внизу, едва видный сквозь синеватую завесу воздуха. Ему в голову пришла идиотская мысль, что, если бы он имел парашют... |
| He carefully examined the slopes on either side of the spot where he was lying, stretched out below a big, mushroom-shaped boulder. Only now did he become aware of a mild warm breeze wafting upwards from the great emptiness yawning wide below him. And indeed, the outlines of the slopes opposite trembled softly. The tangled black growth absorbed, gathered and stored the sun rays. He let his gaze roam farther to the southwest, where he recognized the points of the rocky needles whose base formed the stone gate where the catastrophe had taken place. He would not have noticed them had they not been pitch black and coated with a thick, shiny glaze — the outer layers of the rock needles had reached boiling temperatures during the battle between the Cyclops and the cloud. This difference made them stand out from the rest of the rock formations. From his vantage point he could not discover a single trace of the transporters or the atomic explosion anywhere in the valley. As he lay there, stretched out, he was suddenly overwhelmed by despair: he had to get down there, and there was no way. Yet instead of feeling relief at the prospect of returning and telling Horpach he had done his utmost, he came to a decision. | Он упорно разглядывал склоны по обе стороны от места, где лежал, втиснувшись под большой грибовидный камень. Только теперь он почувствовал, что из пустоты, которая под ним открывалась, плавно поднимается струя нагретого воздуха. В самом деле контуры противоположных склонов слегка дрожали. Заросли были аккумулятором солнечной энергии. На юго-западе он отыскал вершины столбов, основания которых образовывали каменные ворота – место катастрофы. Он не узнал бы их, но в отличие от всех остальных скал они были абсолютно черными и блестели, словно покрытые толстым слоем глазури, – их поверхность наверняка кипела во время битвы циклопа с тучей... Но ни вездеходов, ни даже следов атомного взрыва он не смог рассмотреть из своего укрытия. Он лежал так довольно долго, и внезапно его охватило отчаяние: ему нужно спуститься вниз, а дороги нет. Вместо облегчения от того, что можно возвратиться и сказать астрогатору, что он сделал все возможное, – пришла решимость. |
| He rose. A movement down in the gorge, seen out of the corner of one eye, caused him to huddle once more against the boulder. But he straightened up again almost immediately. If I lie down every few minutes, I won’t accomplish very much, he thought. He began walking along the ridge searching for a traversable point. Every few hundred feet he leaned out over the void, but the picture was always the same: wherever the slope was gentle, black underwood clung to it; where there was no brush, the terrain would fall away steeply. Once his foot started a small rock rolling down. It tumbled into the abyss, followed by other stones. A small avalanche followed, rumbling and roaring some 300 feet below into the matted wall. Wisps of sparking smoke crept out from the spot, unfolded in the air, and hovered for a moment as if taking stock — he grew rigid all over. After a long minute, the smoke thinned out and dispersed among the glittering brush. | Он встал. Какое-то движение в глубине ущелья, схваченное краем глаза, снова прижало его к камню, но он выпрямился. «Если все время падать ничком, много не сделаешь», – подумал он. Теперь он шел по самому краю скалы, пытаясь найти проход. Через каждые несколько сотен шагов он свешивался в пустоту и видел все ту же картину – там, где склон спускался плавно, его облепляла черная чаща, там, где он был от нее свободен, – падал вертикально. Один раз из-под его ноги выскочил камень и покатился вниз, потащив за собой другие; небольшая лавина с грохотом стремительно ударила в косматую стену в каких-нибудь ста шагах под ним. Оттуда выползла полоса сверкающего в солнечных лучах дыма, развалилась в воздухе и мгновение висела, будто всматриваясь, а он весь помертвел. Потом дым поредел и бесшумно впитался в поблескивающую чащу. |
| Shortly before nine o’clock, as he was peering out from behind a boulder, he saw down at the bottom of the valley — the basin was considerably wider here — a small, bright point that moved about. With trembling hands he pulled the collapsible field glass from his pocket and pointed it in that direction… | Было около девяти, когда, выглянув из-за очередного камня, он заметил внизу, на самом дне ущелья, которое тут значительно расширялось, – светлое движущееся пятнышко. Дрожащей рукой он достал из кармана маленький бинокль, взглянул... |
| A human being! The magnification was not powerful enough, and he was unable to recognize the face but he could clearly see the rhythmical movements of the man’s legs. The man walked slowly, limping slightly, as if he were dragging a wounded leg. Should he call to him? He did not dare. Or rather, he tried to, but fear paralyzed his throat. He hated himself for it. He knew only one thing: now more than ever he dared not abandon the search. He took note of the route the other man had pursued — up the valley, which steadily widened here, toward the whitish cones of the talus — and he ran in the same direction, along the ridge, jumping across boulders and gaping clefts in the rocks, until his whistling breath in the mouthpiece became too labored, almost choking, and his heart pounded violently. This is sheer insanity, I can’t exert myself like this, he thought helplessly. He slowed down somewhat, and suddenly a wide gully opened up invitingly ahead. Further below it was lined on either side by black tangled growths. The angel of descent grew steeper — perhaps some rocks were jutting out there to form an overhanging roof? | Это был человек. Слишком маленькое увеличение не позволяло увидеть его лицо, но Рохан хорошо видел равномерные движения ног. Человек шел медленно, слегка прихрамывая, припадая на поврежденную ногу. Окликнуть его? Рохан не решился. Правда, он попробовал, но голос застрял в горле. Он ненавидел себя за этот проклятый страх, но знал, что теперь уже наверняка не уйдет. Он хорошо запомнил направление, в котором двигался человек, – вверх по расширяющейся долине, к беловатым кучам осыпей – и побежал в ту же сторону, перепрыгивая через камни и зияющие трещины. Скоро ему стало не хватать воздуха и сердце заколотилось, как в лихорадке. «Это сумасшествие, так нельзя...» – подумал Рохан беспомощно. Он замедлил шаг, и в этот момент перед ним открылась, словно приглашая, широкая расщелина. Ниже с обеих сторон ее охватывали черные заросли. Внизу наклон увеличивался... Может, там навес? |
| A glance at his watch helped him decide; it was almost 9:30. He started to climb down. At first his face was turned toward the abyss, then he swung around carefully. The wall became too steep. On all fours, he climbed down backwards step by step. It was not long until he came close to the black thicket which seemed to sear him with its rigid silent heat. His temples were throbbing. He stopped for a breather on a slanting, narrow rocky ledge, jammed his left shoe in a crevice and looked down. Some 120 feet below he saw a broad shelf from which, clearly visible, a barren hummock led downwards, rising above the stiff dead tufts of the black bushes. Unfortunately, there was nothing but air between him and the promising shelf. He looked up. He had traversed some 600 feet, perhaps even more than that. The violent thumping of his heart seemed to shake the air. Several times he blinked his eyes. Slowly, cautiously, he unrolled the rope. You wouldn’t do anything as crazy as that, an inner voice told him. He angled sideways and downwards and reached a shrub nearby. The sharp branches were covered by a fine layer of rust that scattered dust to the touch. Expecting the worst, Rohan grasped the shrub. Nothing happened. He heard only a dry crackling sound. He pulled the shrub with a firm grip but it did not budge. He slung the rope around its base, tugged hard one more time… then in a sudden burst of courage, he wound the rope around a second and a third shrub, planted his feet firmly against a boulder and tugged at the rope with all his might. The bushes did not give way, but clung to the rocky ground. Slowly he lowered himself; at first he could shift part of his body weight onto the rocks through the friction of his shoe soles, but soon he slipped and hung suspended in the air. Faster and faster, he let the rope slide through below his bent knee, braked his speed with his right shoulder, looked down attentively and finally landed on the rocky shelf. Then he tried to detach the rope from the shrubs above by pulling at the end nearest to him. But the shrubs would not let go, although he tugged at the rope repeatedly. It was stuck. He sat down on the narrow shelf, straddling it between his legs, and pulled as hard as he could. Suddenly it jerked through the air, hissing like a snake, and hit him on the back of his neck. He jerked back as though struck by lightning. For the next few minutes he stayed where he was, sitting astride the shelf. His knees were shaking too much for him to risk any further descent for a while. But now he could see the figure down below again ambling along. It looked larger already. He wondered why the figure was so bright; and there was something very peculiar about the shape of the man’s head, or rather his head covering. He was aware that the worst was yet to come. But it surpassed his expectations. The path itself was much smoother now, but the crackling dead rust bushes gave way to a greasy shiny mass. Their wiry tangle was studded with small berry-like characteristic thickenings which he recognized immediately. Now and then, little smoke clouds swarmed from these growths, softly humming, and circled in the air. Each time, he froze, but not for long; otherwise he would never be able to reach the bottom of the gorge. For a while he pushed forward, straddling the narrow rocky shelf. Then the hump broadened and was not quite so steep, and he was able to climb again, but only on hands and knees, and not without difficulty. He was unaware how much progress he had already made. He had to divide his attention all the while to either side of the narrow path. Occasionally he had to pass so close to the dusty bushes that their tuft-like wires would graze the folds of his protective suit. Yet not once did the little clouds that sailed above him, glittering in the sunlight, advance toward him. Finally he stood at the broad end of the rocky talus, only a few feet removed from the pebble-strewn bottom of the ravine. The stones there were chalky white and as hard as bone. It was shortly before noon. Now he was already below the brushy zone. The upper half of slope he had just climbed down was lit up by the sun high in the sky. Now it was possible to look back and survey the distance he had covered so far, but he did not bother to turn around. He ran downhill, trying to shift his weight alternately from one leg to the other, jumping from rock to rock as fast as he could, but the crumbling rubble of the rock-piles followed him, tumbling and knocking down, and suddenly, just by the dry bed of the little brook, the rock-strewn ground slipped away from under his feet. He was hurled to the ground so violently that his oxygen mask was knocked off his face as he rolled downhill several dozen yards. He jumped to his feet again to continue his pursuit of the man, despite his bruises and cuts, for he was afraid to lose sight of him entirely here where both slopes — especially the opposite wall — were dotted with the dark entrances to a large number of caves. But before he could start up again, something warned him. Even before he fully comprehended what it was, he dropped to the ground and, arms stretched out wide, flattened himself against the sharp-edged stones. A light shadow descended on him from above, and a formless black cloud mass drew near and enveloped him, accompanied by a rising, monotonous roar, encompassing all registers from a high-pitched whistle to a bass booming. Perhaps he should have shut his eyes, but he did not do so. One thought crossed his mind: if only the instrument sewn into his protective suit had not been damaged by his fall… Then, swiftly, he lapsed into self-imposed immobility. Not even his eyeballs moved; and yet he could see the wriggling cloud stop immediately overhead and lazily flick out an arm. From quite close, the very tip of this arm looked like the mouth of an inky-black maelstrom. On his scalp, on his cheeks, all over his face, he felt a manifold warm breeze, like a breath composed of millions of tiny particles. Something brushed against his suit near his chest. Almost total darkness sourrounded him. In a flash the arm, spiraling like a miniature tornado, receded into the cloud. The constant humming grew to a shrill, piercing sound which hurt his teeth and drilled into his head. Then the sound lessened in intensity. The cloud climbed up almost vertically, turned into a black fog that spread from slope to slope, broke down into separate, globular coils that in turn began to whirl in concentric circles, crept into the stiff pelt of the bushes and finally disappeared. For a long time afterwards he lay there motionless. The thought flashed through his brain that this must be the end, that he no longer knew who he was, or how he had gotten there, or why. At this thought he was overwhelmed by such fear that he suddenly sat bolt upright. Then began to laugh. If he was capable of thinking such things, then obviously he had been spared, the cloud had been unable to harm him, he had outwitted the black insects. He tried to suppress the tickling, idiotic laughter that stuck in his throat and shook his whole body. It’s hysteria, he reprimanded himself, and got to his feet again. He had almost regained his composure — at least so it seemed to him — as he adjusted his oxygen mask and looked around. The man was not there any more. But he had heard the footsteps. Most likely he had already passed by and disappeared behind the boulder jutting out nearly to the middle of the ravine. Rohan started to run after him. The echo of the man’s steps seemed to come closer and closer; it seemed strangely loud, almost as if the man were stomping along in iron boots. As Rohan ran, he felt a sharp pain shooting up from his ankle to his knee. I must have sprained my ankle, he thought, his arms flailing desperately through the air. Once again he could not breathe properly and was nearly choking when he suddenly caught sight of the figure. He walked mechanically, making giant strides, stomping along over the stones. The heavy tread and stomping reverberated from the nearby rock walls with a clapping sound. And then it hit Rohan like a bolt out of a clear blue sky: it was no human being, but a robot! One of the Arctanes… Not for a single moment had he considered what fate might have befallen them after the catastrophe. They had been in the second transporter when the cloud started to attack. Now he noticed the robot’s left arm hanging limply and shattered by its side, its once shining, curved armor was buckled and slashed. Rohan felt bitterly disappointed, and yet he found comfort in the thought that at least he would have some kind of companion in his further search. He was just about to call to the robot when something made him hesitate. Instead he raced ahead of the robot, then stopped and waited for it, blocking its way. But the eight-foot tall giant obviously did not notice him. The dishlike ear of its radar antenna was partially destroyed — Rohan saw this clearly now that he was close to the robot — and where the lens of the left eye had been, a hole with a jagged edge yawned open. Still, the robot held itself steadily on its mighty feet, though it dragged its left leg behind it. When there were only a few feet left between them, Rohan called the robot, but the Arctane pushed blindly ahead, straight toward him, so that Rohan had to jump aside at the last second. He approached the robot a second time and tried to seize its metal paw but the automation jerked its arm away with an indifferent sweeping movement, and continued on its way. Rohan knew that the Arctane, too, had fallen victim to the attacking cloud and that he could no longer count on it. But he found it difficult to simply leave the helpless machine to its fate. Besides, he was curious about the robot’s destination, for it picked its way over the smoothest possible path, as though it were advancing toward a definite goal. Rohan deliberated briefly — the Arctane had meanwhile wandered on for almost fifty feet — and then followed the machine. Soon the robot arrived at a steep boulder formation and started to climb it, without paying the least attention to the steady streams of debris that rolled out from under its broad feet. It had scaled about half of the rubble hillock when it suddenly fell and slid backwards, kicking its legs desperately. Under other circumstances, an observer might have laughed at this funny spectacle. Then the robot got to its feet again and once more started its upward climb. | Все решило время – было почти половина десятого. Он начал спускаться, сначала лицом к пропасти, потом, когда склон стал слишком крутым, повернулся и спускался дальше, помогая себе руками. Черная чаща была близко и, казалось, излучала неподвижное молчаливое тепло. В висках у него стучало. Он остановился на выступе скалы, вбил левый ботинок между ним и другим выступом и посмотрел в пропасть. Под ним в каких-нибудь сорока метрах тянулся широкий карниз, от которого отходила четкая обнаженная каменная гряда, возвышавшаяся над растопыренными щетками черных кустов. Но от этого спасительного карниза его отделял воздух. Он взглянул вверх: позади уже добрых двести метров, а то и больше. Ему казалось, что удары сердца сотрясают воздух. Он несколько раз моргнул. Медленно, слепыми движениями начал разматывать трос. «Не будь же ты таким психом...» – сказало что-то в нем. Двигаясь боком, он добрался до ближайшего куста. Его острые побеги были покрыты налетом ржавчины. Рохан дотронулся до куста, ожидая чего угодно. Но ничего не случилось. Он услышал лишь сухой скрипучий шелест, потянул сильнее, – куст сидел надежно; он обвязал его тросом у основания, потянул еще раз... Во внезапном приступе смелости обмотал второй и третий кусты, уперся, дернул изо всех сил. Они прочно вцепились в потрескавшийся камень. Рохан начал скользить, все еще опираясь ногами о скалу, но потом сорвался и повис. Он все быстрее пропускал трос под коленом, притормаживая его правой рукой, и наконец осторожно опустился на карниз. Теперь он попробовал освободить трос, потянув его за один конец. Кусты не пускали. Он подергал еще несколько раз. Трос зацепился. Тогда он уселся на полку верхом и принялся тянуть изо всех сил. Вдруг трос с ядовитым свистом рассек воздух и хлестнул Рохана по шее. Его аж затрясло. Потом Рохан несколько минут сидел, ноги у него обмякли, и он не решался продолжать путешествие. Зато он снова увидел фигурку, двигавшуюся внизу. Она стала немного больше. Его удивило, что она такая светлая. Было также что-то причудливое в форме головы, вернее, головного убора этого человека. Он ошибался, если думал, что худшее уже позади. Впрочем, он этого не думал. У него просто была такая надежда, но, как оказалось, ложная. Дальше дорога была гораздо легче технически, но мертвые, ржаво похрустывающие кусты сменились другими, лоснящимися какой-то жирной чернью. Их проволочные клубки, словно мелкими плодами, были осыпаны утолщениями, которые он тотчас узнал. Время от времени от них отделялись слабо жужжащие дымки, кружились в воздухе, тогда он замирал, но ненадолго, иначе ему никогда не удалось бы достичь дна ущелья. Некоторое время он двигался сидя верхом на гряде, потом гряда стала шире, менее крутой, и он мог идти, правда не без помощи рук. Он едва отдавал себе отчет в последовательности этапов этого длительного спуска, поскольку его внимание было разделено – ему приходилось смотреть одновременно в обе стороны. Иногда ему приходилось передвигаться так близко от роящихся кустов, что их бугристые стержни цеплялись за складки комбинезона. Но ни разу проплывающие по верху облачка, переливающиеся в лучах солнца огоньками, не приблизились к нему. Когда он наконец добрался до осыпи, всего в нескольких десятках шагов от дна, белеющего похожими на высохшие кости голышами, было около двенадцати. Он уже миновал зону черных кустов, которую наполовину освещало высокое солнце. Теперь он мог бы оценить величину пройденного пути, но даже не обернулся. Он побежал вниз, стараясь переносить тяжесть тела с ноги на ногу, с камня на камень как можно быстрее, но огромная масса неустойчивой осыпи с грохотом начала сползать вместе с ним, грохот становился все сильнее, и вдруг у самого высохшего потока осыпь под ним развалилась, он упал, от удара у него сдвинулась кислородная маска. Он сразу же вскочил, не обращая внимания на ушибы, так как боялся, что потеряет человека, которого видел сверху, – оба склона, особенно противоположный, были усеяны черными дырами пещер. Но что-то остановило его, и, не отдавая себе отчета, он снова бросился на острые камни и остался лежать, раскинув руки. На него упала легкая тень, и с нарастающим монотонным гудением, охватывающим все регистры – от свиста до басовых нот, – его окутало черное бесформенное облако. Наверное, он должен был закрыть глаза, но не сделал этого. Последней его мыслью было: «Только бы аппаратик, вшитый в воротник, не пострадал при резком падении». Потом он приказал себе погрузиться в полную неподвижность. Он не шевелил даже зрачками, но видел, как роящаяся туча повисла над ним, как выпустила вниз лениво извивающееся щупальце, он увидел его вблизи, оно выглядело как горловина чернильно поблескивающего смерча. Кожей головы, щек, всего лица он почувствовал прикосновение теплого воздуха, как будто раздробленное на миллионы струек дыхание. Что-то пошевелило его комбинезон, его окружил почти полный мрак. Потом это изгибающееся, как миниатюрный смерч, щупальце втянулось обратно в тучу. Жужжание стало резче. От него заломило зубы, оно было где-то внутри черепа. Потом ослабло. Туча почти вертикально пошла вверх, превратилась в черный туман, охвативший оба склона, распалась на отдельные вращающиеся концентрические клубы, заползла в неподвижную шубу зарослей и исчезла. Он еще долго лежал без движения, как мертвый. В голове мелькнула мысль, что, может быть, это уже случилось. Что, может, отныне он не будет знать, ни кто он, ни откуда здесь появился, ни что должен делать, и от этой мысли его охватил такой страх, что он резко сел. Вдруг ему захотелось смеяться. Ведь если он мог так думать, значит уцелел. Значит, она ему ничего не сделала, он ее обманул. Он старался сдержать этот поднимающийся в горле щекочущий идиотский смех, который начал его трясти. «Это только истерика», – подумал Рохан, поднимаясь с колен. Он был уже почти спокоен, по крайней мере ему так казалось. Он поправил кислородную маску и осмотрелся. Человека, которого он заметил сверху, не было. Но Рохан услышал его шаги. Тот уже исчез за перегородившей половину ущелья скалой. Рохан побежал за ним. Топот приближался и казался удивительно громким. Как будто человек шел в железных ботинках. Рохан бежал, чувствуя, как иголочки боли пронзают ногу, от щиколотки до колена. «Наверное, подвернул...» – подумал он, отчаянно загребая руками; снова не хватало воздуха, Рохан почти задыхался, когда увидел того. Человек шел прямо, большими механическими шагами, ступая с камня на камень. Близкие скалы щелкающим эхом повторяли его шаги. И вдруг все замерло в Рохане. Это был робот, а не человек. Один из арктанов. Рохан совсем не думал об их судьбе, о том, что стало с ними после катастрофы; во время нападения тучи они находились в среднем вездеходе. До робота оставалось всего несколько десятков шагов. Рохан заметил, что левая рука робота бессильно повисла, она была переломана, а его когда-то блестящий выпуклый панцирь исцарапан и покрыт вмятинами. Разочарование было велико, но через мгновение Рохан приободрился при мысли, что будет иметь в дальнейших поисках хоть такого товарища. Он хотел окликнуть робота, но что-то удержало его. Он прибавил шагу, обогнал арктана и, встав на его дороге, ждал, но двухсполовинойметровый гигант словно не замечал его. Вблизи Рохан увидел, что похожая на тарелкообразное ухо радарная антенна разбита, а там, где находился раньше объектив левого глаза, зияет дыра с неровными краями. Но шел робот, уверенно ступая своими огромными ногами, немного прихрамывая на левую. Рохан позвал его, когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, но машина шла прямо на него, как слепая, и в последний момент ему пришлось уступить дорогу. Он подскочил к арктану и хотел схватить его за металлическую лапу, тот безразличным и плавным движением вырвался и продолжал шагать дальше. Рохан понял, что арктан тоже стал жертвой атаки и рассчитывать на него нельзя. Но ему тяжело было оставить беспомощную машину одну, и, кроме того, он заинтересовался, куда робот направляется. Тот шел, выбирая по возможности ровную дорогу, будто имел определенную цель. После короткого размышления, во время которого робот ушел вперед, Рохан решился и побежал за ним. Арктан дошел до основания осыпи и начал карабкаться на нее, не обращая ни малейшего внимания на потоки камней, вылетающих из-под его больших ступней. Он взобрался примерно до половины осыпи, но свалился и съехал вниз, все еще перебирая в воздухе ногами. В другое время Рохан бы, пожалуй, расхохотался. Потом арктан поднялся и снова начал восхождение. Рохан повернулся и ушел, но до него еще долго доносились грохот камней и повторяющиеся тяжелые металлические щелчки, которые многократным эхом отражались от стен ущелья. Теперь он двигался быстро, дорога по плоским камням, выстилающим ложе потока, была довольно ровной и слегка спускалась вниз. Никаких следов тучи не было, только временами слабое дрожание воздуха над склонами свидетельствовало о деятельности, бурлящей в черных зарослях. Так он дошел до самой широкой части ущелья, переходящего здесь в долину, окруженную отлогими возвышенностями. Каменные ворота находились в каких-нибудь двух километрах отсюда. Только теперь Рохан понял, как ему будет не хватать ольфактометрического индикатора, который помог бы в поисках человеческих следов, но для пешехода это был слишком тяжелый прибор. Рохан задержался и начал осматривать скалы. О том, чтобы кто-нибудь мог спрятаться в самой металлической чаще, не было и речи. Оставались только гроты, пещеры и котловины, которых отсюда он насчитал четыре; их загораживали от него высокие выступы с вертикальными стенами, обещающие, что восхождение будет нелегким. Поэтому он решил сначала осмотреть гроты. Уже до этого на корабле он вместе с врачами и психологами решил, где нужно искать беглецов, где они могли бы спрятаться. Но, по сути дела, это совещание дало ему немного, так как предвидеть поведение человека, пораженного амнезией, было практически невозможно. То, что эти четверо ушли от остальных людей Реньяра, говорило об их активности: то, что следы этих четверых на всем прослеженном пути не разошлись, позволяло рассчитывать, что их удастся найти всех вместе. Естественно, если они вообще были живы и если выше каменных ворот не разошлись в разные стороны. |
| Resolutely, Rohan made an about-face and walked away. For quite some time, however, he could hear the tumult on the boulder hill and the repeated metallic dragging of feet, a sound that was tossed back and forth many times between the facing rocky slopes, a multiple echo. He made good headway now, since the path he had taken — over the flat stones in the dry brook — was fairly smooth and descended gently. Nothing was to be seen of the cloud; only an occasional trembling of the air above the slopes gave away the simmering in the black thicket. By now he had arrived at the widest part of the gorge, which opened into a basin, framed by rocky heights. He was roughly a mile and a half from the rock gate, where the catastrophe had occurred. Only now did he realize how hard it would be without an olfactometer, which could have helped him find human traces; but the instrument was much too heavy to be carried on foot. He would just have to get along without it. He stopped and examined the rocky walls. No one could possibly have taken refuge in the metal thicket. That left only the grottoes, caves and hollows in the rocks — he counted several from where he was standing. High rock shelves with vertical faces, that presented extraordinary difficulties for the climber, hid the caves’ interiors from sight, and he decided to begin by examining the grottoes, one after the other. Back aboard the spacecruiser, he had tried, together with the psychologists and the physicians, to figure out where he should search for the four lost men — in other words, where they were most likely to be hiding. But in reality the conference had been of little use, since the behavior of an amnesiac was unpredictable. The fact that the lost men had been together when they left the rest of Regnar’s group indicated that some kind of activity set them off from the others. And to a certain extent, the fact that the trails of the four men had not separated once at any point along the terrain explored so far, justified the hope of finding all four together in the same area — only if they were still alive, naturally, and had not spread out in various directions above the rock gate. Rohan made a thorough search in two smaller and four larger grottoes, one after the other, which he could enter fairly easily since he needed only to climb over a few large, slanting rock shelves. This was not dangerous and took only a few minutes. In the last grotto he stumbled on metal debris, partly covered with water. At first he believed it to be the skeleton of the second Arctane; but they were extremely old and unlike any design he had ever encountered before. In a shallow puddle of water, which was visible because the smooth, almost polished vaulted ceiling of the grotto reflected some sparse daylight, he saw an elongated form, something like a fifteen-foot-long cross. The outer metal hull had long since fallen apart, disintegrated, mixed with the muddy ground and now formed a rust-red mass. Rohan could not indulge in a closer examination of this unusual find, perhaps the wreck of one of the macro-automats that had been exterminated by the fittest of the inorganic evolution, the black cloud. All he could permit himself was to fix the image on his mind: hazy outlines of braces and poles which probably were used for flying rather than for walking. A glance at his watch urged him to hurry on, and without further delay he continued to search through the next caves. But they were so numerous — from the bottom of the ravine they peered out occasionally like dark yawning windows in the steep rock walls — and the often flooded subterranean corridors that sometimes led into straight-walled, vertical tunnels and ditches with icy, gurgling rivulets, were so tortuous that he did not dare penetrate too deeply into them. Besides, he carried only a small flashlight which provided relatively weak illumination and was especially powerless inside the more spacious grottoes with their tall, vaulted ceilings and innumerable galleries. Finally, totally exhausted and near collapse, he sat down on a huge flat sun-warmed boulder near the exit of a cave he had just finished examining, and chewed a few bars of the food concentrate, washing the dry mouthfuls down with some water from the little brook. Several times he thought he heard the rustling of the approaching cloud but it was probably just the echo from the Sisyphus-like labors of the Arctane reverberating from the upper regions of the ravine. After he had finished eating his meager provisions, he felt much better. What surprised him most was the realization that he was less and less worried about his dangerous surroundings, the black thicket that extended over all the slopes, wherever he looked. He climbed down the rocky promontory in front of the cave after resting there for a while, and perceived a thin, rusty streak that extended across the dry stones to the opposite side of the gorge floor. As he reached the spot, he saw that they were traces of blood. They had dried completely and faded, and had it not been for the unusually bright white color of the limestone-like rocks, he would most likely have missed the tracks. He tried to determine which direction the wounded man must have taken, but it was hopeless. So he marched up the valley arbitrarily, driven by the thought that the blood must have come from someone who was wounded during the battle between the Cyclops and the cloud, someone who had tried to leave the battle scene. The tracks intersected and broke off in places, but eventually they led him toward a cave which was one of the first he had searched before. He was all the more astonished when — directly by the entrance to the cave — a vertical, shaft-like narrow cleft opened, which he had failed to notice earlier. The blood ended there. Rohan kneeled down and bent over the shadowy hole in the ground. Although he had been prepared for the worst, he could not suppress a stifled cry when he saw Benningsen’s head staring at him with empty eye sockets and bared teeth. He recognized the man by his gold-rimmed glasses, whose lenses had remained undamaged by some fluke of fate and now sparkeled brightly in the light reflected from the limestone slab that tilted over the stone coffin. The geologist was wedged between boulders, his shoulders jammed into the natural lining of the rocky shaft, so that his body had remained upright. Rohan did not want to leave the man’s remains behind, but when he gathered up his courage and tried to lift the body, through the thick material of the protective suit he could feel the corpse disintegrating under his touch. Decay had already done its work, accelerated by the effect of the sunrays that penetrated this spot every day. Rohan finally zipped open the breast pocket in Benningsen’s suit and removed the scientist’s dog tag. Before moving on, he gathered up his last ounce of strength and rolled one of the nearest rock slabs toward the shaft to seal the rocky tomb. | Рохан по очереди осмотрел два маленьких и четыре больших грота, входы которых были легко доступны, требовалось только несколько минут безопасного восхождения по большим каменным плитам, стоящим наклонно. В последнем из гротов он наткнулся на частично залитые водой металлические обломки, которые сначала показались ему скелетом второго арктана, но они были страшно старые и не напоминали ни одну из знакомых ему конструкций. В неглубокой луже, видной благодаря тому, что немного дневного света отражалось от гладкого, словно полированного потолка, покоился странный продолговатый предмет, отдаленно напоминающий крест пятиметровой длины. Его наружные пластины давно распались и образовали на дне рыжий от ржавчины ил. Рохан не мог себе позволить долго рассматривать необычную находку, вероятно являющуюся остатками одного из макроавтоматов, уничтоженных победившей в мертвой эволюции тучей. Он лишь запомнил его форму, размазанные контуры каких-то ячеек и стержней, которые служили скорее для полетов, чем для ходьбы. Часы торопили, и он, не оттягивая, начал осматривать следующие пещеры. Их было так много, что в высоких стенах скал они казались залитыми тьмой окнами зданий; а коридоры и подземные галереи, часто затопленные водой, то и дело обрывающиеся вертикальными колодцами и водопадами с журчащими ледяными потоками, шли так круто, что он не решался далеко в них углубляться. Впрочем, у него был только небольшой фонарик, дававший сравнительно мало света, бессильный разогнать тьму, особенно в обширных многоэтажных пещерах с высокими потолками, – он и в такие попал несколько раз. Наконец, просто падая от усталости, он уселся на огромном, нагретом солнечными лучами, плоском камне у входа из только что обследованной пещеры и начал жевать плитку концентрата, запивая сухие куски водой из ручья. Раза два ему показалось, что он слышит шум приближающейся тучи, но это были только отголоски сизифовых усилий арктана. Перекусив, он почувствовал себя значительно бодрее. Самым удивительным для него самого было то, что он все меньше внимания обращал на грозное соседство, – черные заросли облепили склоны целиком. Он опустился с возвышения перед пещерой, где отдыхал, и сразу заметил что-то вроде тонкой ржавой ленты на сухих камнях по другую сторону долины. Добравшись туда, он узнал следы крови. Кровь уже совершенно засохла, изменила свой цвет, и, если бы не удивительная белизна скалы, похожей на известняк, он, наверно, ничего бы не заметил. Он попробовал определить, в каком направлении шел раненый, но из этого ничего не вышло. Тогда он наугад пошел вверх по ущелью, рассуждая, что человек, возможно, раненный во время схватки циклопа с тучей, удалялся от ее центра. Следы петляли, в нескольких местах пропадали и наконец привели его к пещере, которую он осмотрел одной из первых. Тем больше было его удивление, когда он обнаружил рядом с входом в нее узкую расщелину, похожую на колодец, которой раньше не заметил. Кровавый след вел туда. Рохан опустился на колени и наклонился над полутемным отверстием, и, хотя он подготовился к самому худшему, ему не удалось сдержать глухого восклицания. Прямо на него пустыми светлыми глазами смотрело окровавленное лицо Бенигсена. Он узнал его сразу по золотой оправе очков, стекла которых по слепой иронии случая уцелели и чисто поблескивали в отраженном от наклонившейся над каменной могилой известняковой плиты свете. Геолог висел, застряв между двумя камнями. Рохан не хотел оставлять его так, но, когда он попробовал вытащить труп, почувствовал сквозь толстый материал комбинезона, как тело расползается под руками. Разложение, ускоренное действием солнца, которое заглядывало сюда, сделало свое дело. Рохан только расстегнул «молнию» нагрудного кармана комбинезона и вынул из него личный знак ученого. Прежде чем уйти, он, напрягая все силы, придвинул одну из ближних каменных плит и накрыл ею могилу. |
| The first man had been found. Not until Rohan was a good distance away did it occur to him that he ought to have tested the corpse for radioactivity, for the degree of contamination might shed some light on the fate that had befallen the geologist and his friends. A high radioactive count would have proved that the dead man had been near the scene of the atomic battle. But he had forgotten to make the test, and nothing could have induced him to roll the coffin’s stone lid aside again. At the same time, Rohan became aware how important a role chance was playing during his endeavors, for he had undoubtedly made a thorough search all around this spot when he had first been there. | Это был первый. Уже отдалившись от этого места, Рохан подумал, что надо было определить радиоактивность останков. Ее уровень в какой-то мере мог бросить свет на судьбу самого Бенигсена и других, – высокий уровень радиоактивности доказывал бы, что умерший находился близко от атомной битвы. Но он забыл это сделать, а сейчас ничто не заставило бы его снова поднять могильный камень. Одновременно Рохан понял, какую большую роль в его поисках играет случай, ведь ему казалось, что это место он осмотрел очень внимательно. |
| Inspired by a new thought, he now hastily pursued the blood trail in order to find its beginning. The trail led almost in a straight line down into the valley, in the direction of the atomic battlefield. But after just a few hundred paces, the trail made a sudden turn. The geologist had lost a great deal of blood; thus it was all the more surprising that he should have come so far. The stones, which had not been touched by a single drop of rain since the catastrophe, were covered with blood. Rohan climbed some large wobbly boulders and found himself in a spacious, basin-like trough below a barren cliff. The first thing he saw was the huge metal sole of a robot. It lay on its side, evidently split down the middle by a Weyr gun. Off to the side, farther down, a man was leaning against a stone in a half-seated position, his body almost folded over in two halves; his helmet was blackened by soot. The man was dead. The Weyr gun still dangled from his limp hand, its glittering barrel touching the ground. Rohan did not immediately dare to touch the man; instead, he knelt next to him and tried to look into his face, but it was just as disfigured by decay as Benningsen’s had been. Just then he discovered the broad, flat satchel of the geologist hanging over the shrunken shoulder of the corpse. It was Regnar himself, the leader of the expedition that had been attacked in the crater. According to the radioactivity readings, the Arctane had been wrecked by the charge of a Weyr gun: the indicator registered the characteristic isotopes of rare earth. Rohan wanted to remove Regnar’s dog tag but he could not bring himself to do it. He simply unbuckled the satchel, so that he did not have to touch the corpse. | Новая мысль заставила его поспешно вернуться по кровавому следу в поисках его начала. След шел почти по прямой линии вниз, словно направляясь к месту побоища. Геолог потерял огромное количество крови, и было непонятно, каким образом он мог уйти так далеко. Камни, на которые с момента катастрофы не упало ни капли дождя, были обильно залиты кровью. Рохан вскарабкался по шатким большим глыбам и очутился в обширной неглубокой впадине под обнаженным каменным выступом. Первое, что он увидел, была неестественно большая подошва металлической стопы робота. Он лежал боком почти разрубленный, очевидно, очередью из вейра. Немного дальше, опершись о скалу, полусидел, сложившись почти пополам, человек в черном от копоти шлеме. Он был мертв. Излучатель еще держался в его обвисшей руке, касаясь блестящим стволом земли. Рохан не решился сразу притронуться к мертвецу, он пытался, присев, заглянуть ему в лицо, но оно было так же обезображено разложением, как и у Бенигсена. Наконец он узнал широкую плоскую геологическую сумку, висевшую у человека через плечо. Это был сам Реньяр, руководитель экспедиции, атакованной в кратере. Измерение радиоактивности показало, что арктан разбит выстрелами из вейра, индикатор регистрировал характерное присутствие редкоземельных элементов. Рохан хотел взять личный знак ученого, но на это у него не хватило духа. Он только отстегнул сумку, – при этом не нужно было прикасаться к телу. В сумке лежали образцы минералов. |
| But the satchel was crammed full with samples of various minerals. He hesitated briefly, then with his knife cut off the geologist’s initials which were fastened to the leather. He put the metal initials in his pocket. Then, standing on a tall rock, he surveyed the entire scene once more, trying to comprehend what actually had happened here. It looked as if Regnar had shot at the robot. Had the Arctane perhaps attacked the geologist or Benningsen? Was it even possible for an amnesiac to have fended off an attack? He realized that he would never find the solution to this mystery; he had to continue his search. Once more he glanced at his watch: it was almost five o’clock. If he had to rely on his own oxygen supply, then he would have to start back now. But it suddenly occurred to him that he could remove the oxygen container from Regnar’s backpack. He lifted the entire apparatus from the dead man’s shoulders and found that one of the flasks was still full. He exchanged it for his empty container and started to pile up stones around the corpse. This took nearly one hour, but he felt that the dead man had more than paid for it by handing over his oxygen supply. When the stone mound was complete, Rohan considered that it would have been a good idea to equip himself with a weapon, and the Weyr gun was probably still loaded. But again he had thought of it too late and had to leave the scene empty-handed. | Подумав, Рохан отодрал ножом прикрепленную к сумке монограмму геолога, спрятал ее в карман и, глядя сверху на застывшую картину, попытался понять, что же здесь произошло. По всей вероятности, Реньяр стрелял в робота. Возможно, тот напал на него или Бенигсена. Впрочем, мог ли человек, пораженный амнезией, защищаться от нападения? Рохан понимал, что не разгадает загадки, а в перспективе у него были дальнейшие поиски. Он снова взглянул на часы: скоро пять. Если он рассчитывал на собственный запас кислорода, пора было подумать о возвращении. Рохану пришло в голову, что он может вывернуть кислородные баллоны из аппарата Реньяра. Он снял аппарат с трупа, убедился, что один баллон еще полон, и, оставив свой пустой, начал наваливать камни вокруг останков. Это заняло у него целый час, но мертвый уже щедро с ним расплатился, отдав свой запас кислорода. Когда невысокий курган был готов, Рохан подумал, что хорошо было бы вооружиться, наверно, еще заряженным излучателем. Но идея возникла слишком поздно, ему пришлось уйти ни с чем. |
| It was close to six o’clock. He was so tired that he could hardly drag his feet. He still had four stimulant tablets in his possession. He took one of them and after a minute felt sufficiently revived to get up from the ground. Since he had not the faintest idea where to press on with his search, he simply walked forward in the direction of the rock gate. He was still more than half a mile away when his geiger counter warned him of increasing radioactive contamination. For the time being the contamination was fairly mild, and he walked ahead, keeping the surrounding terrain under observation. Since the ravine had many turns, only some of the rocks showed traces of the melting process on their surfaces. The farther he advanced, the more frequently he encountered the characteristic cracked glaze, until eventually he saw entire boulders congealed into one single, huge blister, where their rocky surface must have boiled when the thermal explosions hit. Actually there was no reason for him to stay here any longer; yet he kept walking on. The counter on his wrist gave off a light ticking sound that gradually picked up speed, until the instrument hand danced madly across the scale of the dial. At long last he recognized, far off in the distance, the remains of the rock gate, which had collapsed into a trough-like crater. The crater resembled a small lake whose waters, as a result of the tremendous impact, had splashed out over the shoreline, where they had become solidified in weird shapes. The base of the rock gate had changed into a thick lava crust and the formerly black pelt of the metal shrubs had turned into a uniformly ragged rug of ashes. Between the rock walls in the interior of the ravine glistened gigantic clefts of lighter coloration. Rohan swiftly turned back again. Once again chance came to his aid. As he reached a second, considerably broader rock gate behind the scene of the battle, nearby, on a spot he had previously passed by, he noticed a sparkling metal object. It was the aluminum reductor of an oxygen container. In a shallow crevice between the rock and the dry bed of the brook he saw a man’s dark back clad in a spacesuit blackened by smoke. The corpse had no head. The terrible air pressure had hurled the man across a stone heap and dashed him against the rocks. To the side lay an undamaged weapon holster with a Weyr gun firmly wedged inside, gleaming brightly as if it had only recently been polished. Rohan picked up the gun. He wanted to identify the dead man, but it was impossible. | Было уже почти шесть. Он так устал, что едва двигал ногами. У него оставалось еще четыре тонизирующие таблетки, он принял одну и через минуту встал, чувствуя прилив сил. Он не имел ни малейшего понятия, откуда начать дальнейшие поиски, и пошел прямо к каменным воротам. До них оставалось около километра, когда индикатор показал возрастающий уровень радиоактивности. Пока он был довольно низким, и Рохан шел дальше, внимательно оглядываясь по сторонам. Поскольку ущелье поднималось круто, лишь некоторые скалы носили следы плавления. По мере того как он приближался к месту схватки, этой характерной потрескавшейся глазури становилось все больше. Потом он увидел огромные камни, целиком покрытые застывшими пузырями, их поверхность варилась в атомном котле. Здесь ему уже нечего было делать, но он шел вперед; индикатор щелкал все быстрее, стрелка металась как сумасшедшая, танцуя по шкале. Наконец он издали заметил остатки каменных ворот. Черная прежде шуба металлических зарослей превратилась в испепеленные лохмотья; в глубине, в скалистых стенах, виднелись огромные светлые проломы. Рохан поспешно вернулся. |
| He continued to march up along the ravine. Over on the eastern slope, the light was already red and glided up like a flaming curtain as the sun sank behind the mountain crest. It was a quarter to seven. Rohan was faced with a real dilemma. So far he had been lucky — in one sense, at least: he had carried out his task, had escaped safe and sound, and could now return to the space cruiser. He was convinced that the fourth man was no longer alive, but they had assumed as much back aboard the Invincible. His duty now was to make sure that this was really the case. Did he have the right to turn back now? The oxygen supply from Regnar’s tank would last another six hours. However, a whole night lay before him, and he would be unable to undertake anything, not just because of the cloud, but simply because he was almost totally exhausted. He swallowed another pill, and while he waited for its effect to take place, he tried to design a halfway reasonable plan for the rest of his mission. | И снова ему на помощь пришел случай. Когда он уже поднимался к следующим, значительно более широким каменным воротам, вблизи от места, которое он уже проходил, он заметил блеск какого-то металлического предмета. Это был алюминиевый редуктор кислородного прибора. В неглубокой расщелине между скалой и ложем высохшего потока темнела спина в обгоревшем комбинезоне. Труп был без головы. Страшная сила взрывной волны перебросила человека через груду камней и раздробила его о скалу. Поодаль лежала совершенно целая кобура, из нее торчал сверкающий, словно только что вычищенный вейр. Рохан взял его себе. Он пытался опознать убитого, но это ему не удалось. Он снова пошел вверх по ущелью. Свет на его восточном склоне становился уже красным и, словно пылающий занавес, подымался все выше, по мере того как солнце опускалось за горный хребет. Было без четверти семь. Рохан не знал, что делать. До сих пор ему везло, во всяком случае в том смысле, что он выполнил задание и мог возвращаться. В смерти четвертого человека он был совершенно уверен. Но, в конце концов, он почти наверняка знал это еще на «Непобедимом». Он пришел сюда, чтобы убедиться. Имел ли он право возвращаться? Запаса кислорода, которым он был обязан Реньяру, хватало еще на шесть часов. Но наступала ночь, во время которой он ничего не мог делать, если не из-за тучи, то хотя бы потому, что силы его были на исходе. Рохан принял очередную тонизирующую таблетку и, ожидая, когда она подействует, попытался составить какой-нибудь разумный план дальнейших действий. |
| The blood-red glow of the setting sun now bathed the black jungle on the mountain ridge high above him with ever-deepening shades: the sharp points of the bushes sparkled and shimmered in deep violet hues. | Высоко над ним, у края скал, черные заросли заливало багровое зарево захода, в котором острия отдельных кустов искрились и переливались глубоким фиолетовым светом. |
отрывок случайной книги
(Лем Станислав, "Непобедимый (Пер. Д. Брускин)")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |