[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

He told me I might now return to my room in Rhodia’s house, without fear since I was “under his protection” and that he would meet me again next day for further discussion of “our plans.”	Тафта сказал, что теперь я могу без опаски вернуться в дом Родии, потому что он берет меня под свою защиту, а на следующий день мы сможем встретиться и обсудить «наши дальнейшие планы».
I spent the night seated at a window, star-bathing, as if I were safely home. I was immersed in my plans for the re-establishment of Lelanos.	Я провела эту ночь, сидя у окна и глядя в небо, усыпанное звездами. До утра я увлеченно строила планы возрождения Леланоса.
And next day, when I walked quite openly and at ease through the green spaces to the same airy building, and went up to our little platform among those stone symmetries, my mind was at work on management: the exercises and uses of management.	На следующий день, когда я, ни от кого не прячась, шла по зеленым улицам к круглому прозрачному зданию, я продолжала размышлять о том, как лучше организовать в городе управление, как готовить и отбирать людей и назначать их на должности.
He was not there as he had said he would be. I did not think anything of this, then. I was considering the causes of the falling away of Lelanos, among which Rhodia had indicated was the failure to maintain the independence and integrity of money. Well, that was easily put right! An enforcement of the law… if necessary an enforcement by the power of Tafta’s troops… the strengthening of the Scrutiny, and its powers… perhaps Tafta should be made a member of the Scrutiny…	С этими мыслями я поднялась на плоскую крышу, но там никого не было. Тафта не явился на встречу в назначенное время. Я не придала этому большого значения. Я была поглощена раздумьями о судьбе Леланоса. В свое время Родия говорила, что одной из причин его гибели будет злоупотребление деньгами. Что ж, это легко исправить! Нужно лишь заставить людей соблюдать закон… при необходимости можно применить силу… Здесь может помочь Тафта со своими войсками… расширение полномочий Проверочной Комиссии… может быть, нужно ввести Тафту в состав Комиссии…
Tafta did not come at all that day. I felt as if I had had something snatched from me: and I was again full of grief on behalf of Lelanos, the deprived—the deprived of me, and my expert and benevolent guidance. But as I waited there on my little platform among the snowy and bluish cubes and spheres, the deep blue of the Rohandan sky enclosing the lovely scene, I looked down on little people far below, and it was as if I held them in my protection; as if I was promising them an eternal safety and well-being.	В тот день Тафта не появился вообще. Я чувствовала себя так, словно меня обокрали. Я вновь принялась горевать о Леланосе, Леланосе, который остался без моего мудрого и милосердного руководства. Я ждала Тафту, пока небо Роанды не потемнело и не стало синим. Я смотрела на фигурки людей внизу, и мне казалось, что я беру их под свою защиту, обещая им вечную безопасность и благополучие.
It is not that I am proud of this: I have to record it. By the end of that day, I was in the sort of mood where, had I been on my own ground, within my own frame of understanding, I would have had to watch myself so as not to punish unjustly. I was feeling about Tafta as about a delinquent servant. That night, my contemplation of our stars was hazed, I seemed not to be able to find their shadow within myself, and at the back of my mind, where the shores of Sound begin, I could hear the warning whisper, Sirius, Sirius, Sirius, and I was shaking my head as an animal does when its ears are full of irritating water. Sirius, Sirius—and I shook my head so as not to hear the echo of: Be careful, be careful, be careful.	Нельзя сказать, что я горжусь этим, но мой долг — написать об этом. К концу дня я была не в лучшем расположении духа. Я считала, что Тафта подвел меня, и думала о нем как о провинившемся слуге. В ту ночь я была как в тумане. Я смотрела на звезды, но их вид не находил отклика в моей душе. Где-то в глубине моего сознания, на грани звука и тишины, я слышала предостерегающий шепот: «Сирианка, сирианка, сирианка…» Я встряхивала головой, словно зверь, в уши которого попала вода. «Сирианка, сирианка, — эти слова преследовали меня как наваждение, — будь осторожна, будь осторожна, будь осторожна…»
I was late going to my high watching place next day, and it was from calculation, and when I reached it, Tafta was there, and bent in a gesture of submission that I had always previously found slavish. He applied his lips to my hand, and then glanced up from this humble position with a winning glance and a baring of his white teeth. “My apologies,” he said. “But it was for the sake of our cause.”	На следующий день я отправилась на свой наблюдательный пункт позднее и сделала это с расчетом. Когда я пришла, Тафта был уже там и при моем появлении почтительно поклонился — жест, который всегда казался мне чересчур подобострастным. Он прикоснулся своими мохнатыми губами к моей руке, а затем, не меняя позы, взглянул на меня с видом победителя и обнажил белые зубы. — Приношу свои извинения, — сказал он. — Но я трудился во имя нашего общего дела.
And that did begin to shake me out of my illusion. He stood before me, all confident physicality, all glisten and shine, the sun on his whiskers and the smooth curls of his head, his brown skin where you could see the red blood running underneath shining, too. This type of animal, when overheated, produces a greasy secretion to cool itself: the exposed areas of his skin, cheeks, brow, nose, arms, hands, even his ears, were beaded with globules of liquid. It had a salty smell. And yet there something in me even then that said: this is health, this is vitality, you need it!	В этот момент мои иллюзии начали рассеиваться. Тафта стоял передо мной, воплощение уверенности и силы. Солнце согревало его бороду и кудри на голове. Его смуглая кожа, под которой бежала алая кровь, лоснилась на солнце. Я заметила, что при перегреве железы животных такого типа выделяют жирный секрет для охлаждения. Открытые участки его кожи, щеки, лоб, нос, ладони и даже уши были покрыты крохотными круглыми капельками. У этой влаги был солоноватый запах. Но что-то во мне по-прежнему говорило: это здоровье, это жизненная сила, это то, что тебе нужно!
He told me that his absence was due to his having to bring in from outside the city the troops that would guard us. And to his having to organise their safety and their shelter. And he said that on the next morning he would come to my lodging for me and we—he and I and the guards—would make a public display of ourselves through Lelanos, to the place of government of the city and its environs, where we would be installed as rulers. This was not at all as I had been imagining events. But meanwhile we were standing on the very edge of the little platform, overlooking the whole plain and its focal city, and he was flinging out his arm and saying “It is yours, all yours. And together we will restore it and make it everything it was.” There was such a glossy insolence about him! He could not stop the triumphant grimace that showed his teeth, he could not control his glances down at me, as if he had already swallowed me whole, and finding me negligible, was about to spit me out again.	Тафта объяснил, что не пришел из-за того, что ему пришлось привести к городу войска, которые будут охранять нас. Ему нужно было позаботиться об их безопасности и устроить солдат на ночлег. Он сказал, что зайдет за мной на следующее утро, и мы — он, я и наша охрана — вместе проследуем по улицам Леланоса в резиденцию городских властей и будем официально объявлены правителями города. По моим представлениям, все должно было происходить совсем не так. Тафта кивком указал вниз — с крыши открывался вид не только на Леланос, но и на всю равнину, — обвел рукой город и воскликнул: «Он твой, он принадлежит тебе. Вместе мы возвратим ему былую славу!» В Тафте было столько надменного самодовольства! Он торжествующе оскалил зубы и взглянул на меня с плохо скрываемым презрением, точно уже понял, что сирианку можно не принимать в расчет.
And yet my head swam as I overlooked Lelanos, and I was promising it in a silent passionate bond with it: “I will protect you, I will guard you, I will keep you safe.” And the warning whisper, Sirius, Sirius, was not more than a low hissing from a long way off.	И все же, когда я смотрела на Леланос, у меня кружилась голова. Ощущая неразрывные узы, которые связывали меня с этим городом, я мысленно клялась: «Я не дам тебя в обиду. Я буду охранять тебя. Я возьму тебя под свою защиту». И предостерегающий шепот: «сирианка, сирианка, сирианка» превращался в неслышный шелест и затихал вдали.
Again he kissed my hand, and I descended, he following. and I went to my rooms, and—but now I was thinking. Thoughts that had been far from me crowded in.	Тафта еще раз поцеловал мою руку, и мы спустились вниз — я первая, он за мною следом. Я отправилась домой, но теперь меня одолевали сомнения.
Who was it who had warned the priests of the time of my arrival in the other city? Not Rhodia—though she had known what was going to happen. How was it that this gallant ruffian had made his appearance in Lelanos only after Rhodia’s death?	Кто предупредил жрецов, когда я прибуду в Гракконкранпатл? Родия не могла, хотя и знала, что это должно случиться.
And how could I explain that Shammat was now so ready to devote himself to the restoration of sweet civilisation and order, when I had so recently seen this, their servant, at work, of the kind to be expected of them, with the dark priests?	Почему этот галантный головорез появился в Леланосе лишь после смерти Родии? И с чего это вдруг Шаммат решила посвятить себя возрождению культуры и порядка? Ведь еще недавно я видела, как ее слуга вместе с мракобесами-жрецами выполняет работу, которая куда больше подобала его натуре.
How was it… but it was as if two forces were at war in me. I did not want to hear warnings from deep within me, or remember Canopus. I wanted with all my present self—the self brought into being by Shammat—to rule this city, and to strengthen my inner feebleness by doing as Canopus did. And I was already thinking of how, when Lelanos was itself again, balanced under the care of the Scrutiny, I would leave here and find other tribes, descendants perhaps of the Lombis, or subsequent experiments, and build, as Rhodia had done, a perfect and lovely civilisation, using all my own age-long experience, and what I had learned from Rhodia, here.	Как это могло случиться?.. Мне казалось, что внутри меня борются две силы. Я не желала прислушиваться к предостережениям, которые раздавались из глубин моей души, и не желала вспоминать про Канопус. Всем своим нынешним существом, которое пробудила к жизни Шаммат, я хотела править этим городом и преодолеть свое внутреннее бессилие, поступая так, как поступал Канопус. Я представляла, как передам возрожденный Леланос на попечение Проверочной Комиссии, а потом отыщу другие племена, возможно потомков ломби или участников более поздних экспериментов, и, как Родия, создам прекрасную и совершенную цивилизацию, опираясь на свой многолетний опыт и знания, которые она мне дала.
Next morning I waited quietly for Tafta, mind already beyond the—so I thought—unimportant formalities of the day, dwelling on future plans and arrangements, when Tafta walked in, saw me standing there in my ordinary Lelannian clothes, flung over me without asking a cape of fur, which smelled of the poor animals that had been killed to make it, and pressed me to the door, his arm at my back, to stop me sliding away. He was grinning, triumphant… outside were company after company of Shammat soldiers, the nastiest, most brutish types you can imagine. Tafta pulled me in front of them, a harsh thumping music started up, and I was being marched along the leafy ways of Lelanos, a captive of Shammat.	На следующее утро я спокойно ждала Тафту, мысленно перебирая официальные формальности предстоящего дня и строя планы на будущее. Когда вошедший Тафта увидел меня в будничной одежде Леланоса, он, не задавая вопросов, накинул мне на плечи меховую накидку — она пахла убитыми животными, которые поплатились жизнью за свои шкуры, — и подтолкнул меня к двери, положив мне на спину свою ладонь, чтобы я не могла ускользнуть. Он торжествующе ухмылялся, не скрывая своей радости… Снаружи толпились солдаты Шаммат, самые отвратительные и грубые создания, каких только можно вообразить. Когда мы вышли из дома, заиграла громкая музыка, от которой у меня сразу разболелась голова, и мы зашагали по зеленым тенистым улицам Леланоса.
And unable to escape. My mind was darting frantically around the possibilities of escape. My whole self had been shocked back into sanity, into sense. Behind me came, singing—if that is the word for it—the contingents. Beside me strolled, grinning, Tafta. Those people who came out of their houses or ran along beside us to see what this impossible and inconceivable visitation could be were beaten back with swords, with cudgels, with knouts—and our path was lined with poor wretches who lay bleeding, or tried to crawl away to safety.	Я лихорадочно обдумывала возможности побега. От потрясения ко мне вернулся здравый смысл. Позади меня с песней — если эту какофонию можно было назвать песней — маршировали войска Шаммат. Рядом со мной вышагивал довольный Тафта. Жителей, которые вышли на улицу, чтобы посмотреть на непрошеных гостей Леланоса, загоняли обратно дубинами и мечами, и за нашей спиной на дороге, истекая кровью, оставались лежать несчастные, отчаянно пытавшиеся уползти, чтобы спрятаться.
That is how Ambien II, of Sirius, one of the Five, came to be marching into the gay and colourful building that used to house the governing bodies of Lelanos, at the head of a Shammat army; how I came to be made ruler of Lelanos.	Так Амбиен Вторая, член Большой Пятерки Сирианской империи, шествовала по Леланосу в сопровождении армии Шаммат. Мы двигались к нарядному пестрому зданию — резиденции правительства Леланоса. Нам с Тафтой предстояло официально взять власть в свои руки.
When the brief and ridiculous ceremony was over, Tafta announced that he would take me to my “palace”—there was no such thing in Lelanos—and I said that I would return to my own lodgings. It was at this moment the illusion, or spell, that had been on me dissolved, and left me looking at a half-animal adventurer, who had no idea of the dimensions of the forces he was challenging. He could not stop me. Not unless he made me a prisoner then and there and ended his illusion. He was living in some dream of glory and grandeur, with his own city to rule, backed by Sirius, whom he could manipulate and use in his, Shammat’s, eternal battle with Canopus. So he had seen it. So he still saw it; looking into those shallow almost colourless eyes of his, I could see his thoughts swimming there, for my Sirian intelligence had come back to me—I could see, in the cocksure, but absurd, postures his limbs fell into that he was dreaming of an Empire that would match that dreamed of by Grakconkranpatl. Suddenly, I was able to see all kinds of things.	Когда краткая и нелепая церемония завершилась, Тафта объявил, что он проводит меня во «дворец», а поскольку в Леланосе слыхом не слыхивали ни о каких дворцах, я сказала, что вернусь домой. В этот момент чары окончательно рассеялись, и я увидела рядом жестокого авантюриста, который не представлял, каким могучим силам он бросает вызов. Чтобы остановить меня, ему пришлось бы взять меня под стражу и тем самым расписаться в своей несостоятельности. Тафта жил, грезя о славе и величии, ему хотелось править собственным городом, заручившись поддержкой Сириуса. Он надеялся, что сможет манипулировать Сириусом, используя его в вечной битве Шаммат с Канопусом. Таким ему виделось будущее. Рассудок вернулся ко мне, и теперь, глядя в его пустые бесцветные глаза, я могла прочитать его мысли. По его горделивым и в то же время нелепым позам я видела, что, подобно жрецам Гракконкранпатла, Тафта мечтает о собственной империи. Внезапно я словно прозрела.
He might have been able to find out by subtle reasoning when I was to arrive in the other city, but he had not known that Lelanos was peaceful behind its forbidden zone, and not a tyranny. He had not dared to challenge Canopus by entering Lelanos, until Rhodia was gone. And he did not know that our forces could crush anything he or the evil city across the mountains did any time we wanted—that if they were allowed to survive, it was because it did not matter to us.	Обладая проницательным умом, Тафта сумел вычислить, когда я прибуду в Гракконкранпатл, однако он не знал, что Леланос — мирный город, где нет тиранов. Он не осмеливался бросить вызов Канопусу и вторгнуться в Леланос, пока была жива Родия. Он не знал, что мы можем сокрушить Гракконкранпатл в любую минуту и ему позволили остаться в живых лишь потому, что его жизнь не имела для нас большого значения.
And because, of course, Canopus, inexplicably, allowed them to survive—but this was deep waters for me, and I was far from understanding.	И, конечно, еще потому, что выжить ему позволил Канопус, — но это было для меня необъяснимым, и я терялась в догадках.

Авторы

Книги

Разделы