|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| Erecting nets in long grass up to your waist, when it is sodden with dew, is not a soothing pastime, and we were glad when the last one had been tied in place. Then we cautiously approached the forest, and crawled into hiding beneath a large bush. Here we squatted, trying to keep our teeth from chattering, not able to smoke or talk or move, watching the eastern sky grow paler as the darkness of the night was drained out of it. Slowly it turned to a pale opalescent grey, then it flushed to pink, and then, as the sun rose above the horizon, it turned suddenly and blindingly to a brilliant kingfisher blue. This pure and delicate light showed the mountains around us covered in low-lying mist; as the sun rose higher, the mist started to move and slide on the ridges and pour down the hillsides to fill the valleys. For one brief instant we had seen the grasslands quiet and asleep under the blanket of mist; now it seemed as though the mountains were awakening, yawning and stretching under the white coverlet, pushing it aside in some places, gathering it more tightly in others, hoisting itself, dew-misted and sleepy, from the depths of its white bedclothes. On many occasions later I watched this awakening of the mountains, and I never wearied of the sight. Considering that the same thing has been happening each morning since the ancient mountains came into being, it is astonishing how fresh and new the sight appears each time you witness it. Never does it become dull and mechanical; it is always different: sometimes the mist in rising shaped itself into strange animal shapes - dragons, phoenix, wyvern, and milk-white unicorns - sometimes it would form itself into strange, drifting strands of seaweed, trees, or great tumbling bushes of white flowers; occasionally, if there was a breeze to help it, it would startle you by assuming the most severe and complicated geometrical shapes, while all the time, underneath it, in tantalizing glimpses as it shifted, you could see the mountains gleaming in a range of soft colours so delicate and ethereal that it was impossible to put a name to them. | Расставлять сети в высокой, по пояс, траве, когда она насквозь пропитана росой, — не слишком приятное занятие, и мы были счастливы, когда закрепили наконец последнюю. Потом осторожно подобрались к лесу и заползли в высокий кустарник, подальше от посторонних взоров. Здесь мы уселись на корточки, стараясь не стучать зубами от холода: нельзя было ни курить, ни разговаривать, ни хотя бы пошевелиться, и мы молча смотрели, как бледнеет небо на востоке — ночная темнота словно по каплям вытекала из него. Постепенно небо стало бледно-серым, с каким-то жемчужным отливом, потом порозовело — и вдруг взошло солнце, небо налилось ослепительной лазурью, яркой, точно перо зимородка. В этом чистом и нежном свете стали видны горы вокруг, окутанные низко стелющимся туманом: солнце поднималось все выше — и туман заколыхался, начал сползать по откосам гор, стекая в долины. Всего лишь миг назад равнины перед нами спали мирным сном под покровом тумана, и вот горы точно пробуждаются ото сна, зевают и потягиваются под белым своим покрывалом, там сбрасывают его, здесь укутываются плотнее и наконец, сонные, росистые, поднимаются из глубин своей белой постели. Позднее я много раз смотрел, как просыпаются горы, и никогда не мог наглядеться досыта. Если вспомнить, что одно и то же происходит каждое утро с тех незапамятных времен, когда древние горы эти возникли на Земле, только диву даешься, каким новым и свежим кажется всякий раз это зрелище! Оно никогда не бывает скучным, обыденным; в нем всегда новизна. Иногда туман, поднимаясь, свивается причудливыми клубами, и возникают сказочные звери: чудовищные ящеры, фениксы, крылатые драконы, молочно-белые единороги; а порой пряди тумана вытягиваются и колеблются, точно странные ползучие стебли водорослей, встают, как деревья или огромные взъерошенные кусты, сплошь в белых цветах; порой подует ветерок и придаст туману уж совсем поразительные формы, вычертит строгие, сложные геометрические фигуры. И все время он скользит, перемещается, а под ним дразняще мелькают горы, поблескивают богатой гаммой мягких красок. таких нежных, воздушных и неуловимых, что описать их просто не хватает слов. |
| I decided as I squatted there, peering between the branches of the bush we sheltered under, watching the mountains waken, that it was worth feeling tired, cold, and hungry, worth being drenched with dew and suffering cramps, in order to see such a sight. My meditations were interrupted by a loud and aggressive Chuck ... chuck! from the trees above us, and one of the hunters gripped my arm and looked at me with glowing eyes. He leant forward slowly and whispered in my ear: | «Да, — подумал я. сидя на корточках под кустом и глядя сквозь ветви как пробуждаются горы, — стоило так устать, продрогнуть и проголодаться, стоило промокнуть до нитки от росы и маяться, потому что до судорог свело руки и ноги, ради того, чтобы все это увидеть». И тут мои мысли прервало громкое, воинственное «чак! чак!» Оно раздавалось в ветвях деревьев над нами; один из охотников схватил меня за руку, глаза у него блестели. Он осторожно наклонился и прошептал мне в самое ухо: |
| Masa, dis na de beef Masa want. We go sit softly softly e go come down for ground small time. | — Маса, здесь тот самый добыча, какой маса хочет. Мы сидеть тихо-тихо, и он через мало время сойти вниз на землю. |
| I wiped the dew from my face and peered out at the grass-field where we had set the nets. Presently we heard other chucking noises from deeper in the forest as more of the squirrels awoke and glanced at the day with suspicious eyes. We waited for what seemed a long time, and then I suddenly saw something moving in the grassfield between us and the nets: a curious object that at first sight looked like an elongated black-and-white-striped balloon, appearing now and then above the long grass. In that mist-blurred morning haze I could not make out what this strange object could be, so I attracted the hunters attention and pointed to it silently. | Я отер с лица росу и начал вглядываться в гущу трав, где мы расставили сети. Вскоре откуда-то из глубины леса донеслось еще «чак! чак!». Это проснулись и другие белки и подозрительным взглядом встречали наступающий день. Мы ждали, как нам показалось, ужасно долго, и вдруг я увидел, что на лугу между нами и сетями что-то движется — что-то очень странное. На первый взгляд это можно было принять за овальный черно-белый полосатый мяч, который опять и опять подскакивал над высокой травой. В туманной утренней дымке я никак не мог понять, что же это такое, и молча ткнул пальцем, указывая охотникам на движущийся мяч. |
| Dis nade beef, Masa,said one. | — Тот самый добыча, маса, — сказал кто-то. |
| E done go for ground, e done go for ground, said the other gleefully. | — Спускался на землю, уже спускался! — ликуя, подхватил другой. |
| na whatee dat ting? I whispered, for I could not reconcile that strange balloon-like object with any part of a squirrel's anatomy. | — А что же это такое? — шепотом спросил я: странный шарообразный предмет никак не напоминал строение тела белки. |
| Dis ting na e tail, sah, explained a hunter, and, so that I should be left in no doubt, dat ting e get for e larse. | — А вот же, это хвост, сэр, — объяснил один из охотников и, чтобы окончательно рассеять мои сомнения, прибавил: — У него сзади растет. |
| Like all tricks, once.it had been explained, it became obvious. I could see quite clearly that the black-and-white-striped object was a squirrel's tail, and I wondered why on earth I had thought that it resembled a balloon. Presently the one tail was joined by others, and as the mist lifted and cleared we could see the squirrels themselves. | Любой фокус, если его объяснить, тотчас становится очевидным. Теперь я ясно видел, что это черно-белое, полосатое — и в самом деле беличий хвост, и сам себе подивился: с чего это я взял, будто он похож на мяч? Вскоре к этому хвосту в траве присоединились и другие, а когда поднялся и рассеялся туман, мы увидели и самих белок. |
| There were eight of them hopping out into the grassfield. They were large and rather bulky animals, with heavy heads, but the largest and most flamboyant parts of their anatomies were their tails. They hopped cautiously from tussock to tussock, pausing to sit up on their hind legs and sniff carefully in the direction they were travelling. Then they would get down and hop forward a few more feet, flipping their tails as they moved. Sometimes they would crouch perfectly still for a few seconds, their tails laid carefully over their backs, the bushy ends hanging down and almost obscuring their faces. The ones in the grassfield were silent, but in the trees behind us we could still hear an occasional suspicious chuck from those that had not yet plucked up the courage to descend. I decided that eight would be quite enough for us to try to catch, so I signalled the hunters and we rose from our hide-out. We spread out in a line through the trees, and then the hunters paused and waited for the signal to advance. | Их было восемь, они скачками перебирались из леса на луг. Это были крупные, довольно плотные и головастые зверьки, но самой крупной, самой заметной частью тела у них были хвосты. Белки осторожно перепрыгивали с кочки на кочку: иногда они останавливались, присаживались на задние лапки и старательно нюхали воздух — чем пахнет там, в той стороне, куда они направляются. Потом опять опускались на все четыре лапки и прыгали еще несколько ярдов, помахивая хвостами. А то вдруг сядут и на несколько секунд замрут, аккуратно заложив хвост на спину, так что пушистый кончик его свисает книзу на лоб и чуть ли не закрывает мордочку. Те, что уже выскочили на луг, молчали, но зато с деревьев позади нас порой снова доносилось подозрительное «чак!» — иные зверьки еще не собрались с духом спуститься. Я решил, что для охоты вполне хватит и восьми — которую-нибудь да поймаем, — и подал знак охотникам: мы поднялись из засады. растянулись в цепочку между деревьями, и охотники остановились, ожидая сигнала к наступлению. |
| The squirrels were now about a hundred and fifty yards from the forest's edge, and I decided that this was far enough for our purposes. I waved my hand, and then we walked out from the shelter of the trees into the long grass. The squirrels in the forest gave loud chucks of alarm, and the squirrels in the grassfield sat up on their hind legs to see what was the matter. They saw us and all froze instantly; then, as we moved slowly forward, they hopped off into the grass, farther and farther from the trees. I do not think they could quite make out what we were, for we advanced very slowly and with the minimum of movement. They felt we were something hostile, but they were not certain; they would run a few yards and then stop and sit up to survey us, sniffing vigorously. This was really the most tricky part of the whole proceeding, for the animals were not yet within the half-circle of the nets, and by breaking away to left or right they could easily escape into the grassfields. We drifted towards them cautiously, the only sounds being the swish of our feet in the grass and faint and frantic chucks from the forest behind us. | Белки ушли уже ярдов за сто пятьдесят от опушки леса. Достаточно, решил я, помахал рукой, и мы вышли из нашего укрытия за деревьями в высокую траву. Белки, оставшиеся в лесу, громко, тревожно закричали, а те, что были на лугу, поднялись на задние лапки — поглядеть, что происходит. Увидели нас и замерли: тут мы медленно двинулись вперед, и они сразу запрыгали в траве, все дальше и дальше от деревьев. По-моему, они толком не поняли, что мы такое, — ведь продвигались мы очень осторожно, старались не делать ни одного лишнего движения. Белки чуяли опасность, но не знали, насколько она велика, поэтому они отбегали на несколько ярдов, потом останавливались, чтобы разглядеть нас хорошенько, и шумно втягивали ноздрями воздух. Вот тут-то и была самая уязвимая часть нашего плана: белки еще не вошли в полукруг сетей, и если бы они взяли вправо или влево, то с легкостью удрали бы от нас в луга. Мы осторожно надвигались на них, кругом царила тишина, слышался только шелест влажной травы у нас пол ногами да сзади смутно доносились тревожные крики белок, что остались у нас за спиной. |
| Quite suddenly one squirrel more quick-witted than the rest realized what was happening. He could not see the nets ahead, for they were hidden in the long grass and well camouflaged, but he saw that as we advanced we were driving him farther and farther away from the forest and the safety of the tall trees. He gave a loud chuck of alarm and dashed off through the grass, his long tail streaming out behind him, and then suddenly twisted to the left and galloped through the grass away from the nets. His one ambition was to get round us and back to the trees. The rest of the squirrels sat up and watched him nervously, and I realized that unless something was done they would all pluck up courage and follow his example. I had planned to wait until they were well within the circle of nets before charging down on them and causing a panic that would send them scuttling into the mesh, but it now became obvious that we should have to take a chance and stampede them. I raised my hand, and the hunters and I surged forward, yelling and hooting, waving our arms and trying to appear as fearsome as possible. For a split second the squirrels watched us without movement; then they fled. | Внезапно одна из белок, видно посмышленей остальных, сообразила, что происходит. Она не могла видеть сетей впереди — они были скрыты в высокой траве и основательно замаскированы, — но поняла, что наше приближение оттесняет ее с собратьями все дальше и дальше от леса, от высоких деревьев, где они могли бы укрыться. Белка издала громкий тревожный крик и кинулась прочь, а длинный хвост словно струился за ней в траве; потом она вдруг вильнула влево и поскакала по траве в сторону от сетей. Она хотела только одного: обойти нас и добраться до деревьев. Остальные белки сразу же сели столбиками и с тревогой следили за ней. Тут я сообразил, что надо немедленно что-то предпринять, иначе все они соберутся с духом и последуют примеру первой. По ранее задуманному плану мы собрались выждать, пока зверьки не углубятся в полукруг сетей, и только тогда кинуться вперед и напугать их, чтобы они очертя голову бросились прямо в сети. Но теперь стало ясно, что надо попытать счастья и вспугнуть их сейчас же. Я поднял руку, по этому знаку все охотники (и я тоже) с криком и гиканьем рванулись вперед. Мы размахивали руками и всем своим видом старались нагнать побольше страху. Долю секунды белки оцепенело смотрели на нас, потом бросились наутек. |
| Four of them followed the example of the first one and dashed off at right angles, thus avoiding both the hunters and the nets; the remaining three, however, ran straight for our trap, and, as we dashed towards the scene we could see the top of the net jerking - a certain indication that they had got themselves entangled. Sure enough, we found them firmly entwined, glaring out at us and giving vent to the loudest and most awesome gurking noises I have heard from a squirrel. It was a completely different sound from the loud chuck that they had been making: it was fearsome and full of warning - a cross between a snore and a snarl. They kept this up while we were unwinding them, giving savage bites at our hands with their great orange incisors. When we had at last got them into canvas bags we had to hang the bags on the end of a stick to carry them, for, unlike the other grassland squirrels, who lay quietly when they were put in the gloom of a bag, these creatures seemed quite willing to continue the fight, and the slightest touch on the outside of the bag would be greeted by a furious attack and a rapid series of gurks. | Четыре последовали примеру подруги — кинулись в сторону под прямым углом и таким образом сумели увернуться и от сетей, и от охотников, но остальные три помчались прямо в ловушку. Мы кинулись за ними и сразу увидели, как впереди задергались сети — значит, белки там застряли! И верно, когда мы подбежали, зверьки уже совсем запутались, они яростно сверкали на нас глазами, оглушительно, угрожающе орали — ничего подобного я в жизни не слыхивал ни от одной белки. Крики эти совсем не походили на их обычное громкое «чак! чак!». Это было грозное предостережение, нечто среднее между храпом и рычаньем, И все время, пока мы их выпутывали из сетей, они без умолку вопили и яростно вонзали нам в руки крупные оранжевые резцы. Когда мы наконец засунули их в брезентовые мешки, нам пришлось нацепить каждый мешок на конец палки и так нести: белка любого другого вида, когда очутится в темном мешке, лежит смирно, но эти явно жаждали продолжать борьбу и малейшее прикосновение к мешку встречали яростными попытками укусить и грозными воплями. |
| The squirrels in the forest were thoroughly alarmed, and the trees echoed to the sound of frantic chuckings. Now that they had realized how dangerous we were it was useless to try to attempt another capture, so we had to be content with the three we had caught; we packed up our nets and other equipment and made our way back to Bafut. Once there I placed my precious squirrels in three solid, tin-lined cages, filled their plates with food, and left them severely alone until they should have recovered from the indignity of capture. As soon as they were left alone they ventured out of the darkness of their bedrooms and demolished the pile of succulent fruits with which I had provided them, upset their water-pots, tested the tin lining of the cages to see if they could be gnawed through, and, finding that this was impossible, retired to their bedrooms again and slept. Seen at close quarters they were quite handsome beasts, with pale yellow bellies and cheeks, russet-red backs, and great banded tails. The effect was somewhat spoilt by their heads, which were large and rather horse-like, with tiny ears set close to the skull, and protuberant teeth. | Белки в лесу совсем разволновались, меж деревьев эхом отдавалось их неистовое «чак! чак». Теперь они поняли, какую опасность мы для них представляем, так что не стоило и пытаться поймать еще хоть одну, пришлось довольствоваться теми тремя, которых мы изловили. Итак, мы свернули сети и другое снаряжение и отправились обратно в Бафут. Там я поместил своих драгоценных белок в три крепкие, выложенные жестью клетки, наполнил кормушки и оставил каждую пленницу в строгом одиночестве — пусть немного придут в себя после такого унижения. Как только мы отошли, белки решились выйти из темноты своих «спален», уничтожили приготовленную для них порцию сочных фруктов, опрокинули блюдца с водой, попробовали на зуб жестяную обивку клеток — нельзя ли ее прогрызть — и, убедившись. что это им не под силу, удалились в «спальни» и уснули. Вблизи они оказались очень красивыми зверьками: брюшко и щеки светло-желтые, спинка красновато-коричневая и большущий хвост в поперечных полосках, точно перевязанный ленточками. Правда, впечатление немного портила чересчур большая голова (есть в ней что-то лошадиное, крохотные, тесно прижатые к черепу ушки и зубы изрядно торчат). |
| I had read somewhere that these squirrels climb to the top branches of the forest trees in the early morning and utter the most powerful and astonishing cries: deep rolling sounds that were like the last notes of a giant gong being struck. I was interested to hear this cry, but I thought it unlikely that they would produce it in captivity. However, the morning after the capture I was awakened at about five-thirty by a peculiar noise; the collection was on the veranda outside my window, and when I sat up in bed I decided that the noise was coming from one of the cages, but I could not tell from which. I put on my dressing-gown and crept out of the door. I waited patiently in the dim light, chilly and half awake, for a repetition of the sound. It came again in a few minutes, and I could definitely trace it to the squirrels cage. The noise is extremely difficult to describe: it started like a groan, and as it got louder it took on a throbbing, vibrating note, the sort of thrumming you hear from telegraph poles - the sound seemed to blur and waver, like a gong hit very softly, rising to a crescendo and then dying away. The squirrels were obviously being rather half-hearted about their attempt; in the forest they would have put much more force into it, and then I should imagine it would be a weird and fascinating cry to hear, drifting through the misty branches. | Я где-то читал, что эти белки ранним утром карабкаются на самые верхние ветки деревьев и оглашают лес необычайно сильными и странными криками: это низкое раскатистое гудение, точно замирающий гул гигантского колокола. Мне очень хотелось услышать этот крик, но я не думал, что они станут так кричать в неволе. Однако на другое же утро около половины шестого меня разбудил странный звук. Все пойманные зверьки находились на веранде за моим окном; я сел на на кровати и сразу понял, что звук этот идет от клеток, только не мог разобрать, от каких именно. Я надел халат и осторожно выскользнул из комнаты. Тут, в туманном предутреннем свете, продрогший и еще не совсем проснувшийся, я терпеливо ждал, не повторится ли удивительный звук. Через несколько минут он повторился, и теперь стало ясно — он идет от клеток с белками. Описать его необыкновенно трудно: он начинался подобно стону, постепенно набирал силу, и в нем появлялась какая-то вибрирующая дрожь — примерно так гудят и вибрируют телеграфные провода… Он колебался, точно сейчас заглохнет, потом, как будто кто-то совсем легонько ударял в гонг, резко усиливался и снова понемногу замирал. Видно, белки не очень старались, в лесу они вложили бы в свое «пение» побольше души — там, в предрассветном тумане, меж ветвями деревьев, оно, уж наверно, звучит таинственно и чарующе. |
| That evening the Fon appeared, as usual, to find out what success the day had brought, and to present me with a calabash of fresh palm wine. With great pride I showed him the squirrels, and described the capture in detail for him. He was intrigued to know exactly where we had caught them, and, as I did not really know the locality, I had to go and call one of the hunters - who was merry-making in the kitchen - to explain to him. He stood in front of the Fon, answering his questions through cupped hands. It took quite a long time for the hunter to do this, for the country we had been in was uninhabited, so he could only describe our route by reference to various landmarks in the shape of rocks, trees, and curiously shaped hills. At last the Fon started to nod vigorously, and then sat for a few minutes in thought. Then he spoke to the hunter rapidly, making wide gestures with his long arms, while the hunter nodded and bowed. At length the Fon turned to me, smiling benignly, and carelessly, almost absent-mindedly, holding out his empty glass. | В тот вечер, как обычно, ко мне явился Фон; стал расспрашивать, успешно ли мы нынче охотились, и преподнес мне калебас свежего пальмового вина. Ужасно гордый, я показал ему белок и подробно рассказал, как мы их ловили. Фон непременно захотел узнать, в каком именно месте их поймали, но я плохо разбирался в окрестностях Бафута, и мне пришлось призвать на помощь одного из охотников, который в это время развлекался на кухне. Тот пришел и остановился перед Фоном: на вопросы он отвечал, прикрыв рот сложенными лодочкой руками. Времени на объяснения понадобилось немало: там, где мы охотились, нет ни одной деревни, вообще нет никакого жилья, и охотник мог ссылаться только на такие приметы, как формы скал, деревья, необычные очертания холмов. Наконец Фон оживленно закивал и на несколько минут погрузился в раздумье. А потом стал быстро говорить что-то охотнику, широко размахивая своими длинными руками, охотник же кивал и низко кланялся. Затем Фон с милостивой улыбкой повернулся ко мне и небрежно, почти рассеянно протянул мне свой пустой стакан. |
| I done tell dis man, he explained, watching me fill the glass with an apparently uninterested eye, e go take you for some special place for mountain. For dis place you get some special kind of beef. | — Я велеть этот человек. — объяснил он мне, словно бы равнодушным взглядом следя, как я наливаю ему вино, — чтобы он отвести тебя в один особенный место в горы. Там ты найти особенный добыча. |
| what kind of beef? I asked. | — Какая же там добыча? — спросил я. |
| beef, said the Fon vaguely, gesturing with his half-empty glass, special kind of beef. You no get um yet. | — Добыча, — неопределенно повторил Фон и повел в воздухе уже наполовину опустевшим стаканом, — Особенный добыча. У тебя такой еще не был. |
| na bad beef dis? I suggested. | — А это не опасная добыча? — спросил я. |
отрывок случайной книги
(Даррелл Джеральд, "Гончие Бафута")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |