[Alpha]

сервис для параллельного чтения книг

сайт адаптирован под мобильные устройства

изучайте английский язык, читая любимые книги

1500 книг в нашей базе на данный момент

тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков)

Read	Читайте
books	книги
in English	на английском
with	с
paraller	параллельным
translation	переводом

Логин:
Почта:
Пароль:
Подтвердите пароль:

"(-) would like to talk with you later," Pink told me. "Right after she's through talking to (-). You met her earlier, remember? She says she likes your hands."	- (-) хотела бы поговорить с тобой позже, - сказала Пинк. - А сейчас она занята разговором с (-). Ты с ней уже познакомился, помнишь? Она говорит, что ей нравятся твои руки.
Now this is going to sound crazy, I know. It sounded pretty crazy to me when I thought of it. It dawned on me with a sort of revelation that her word for talk and mine were miles apart. Talk, to her, meant a complex interchange involving all parts of the body. She could read words or emotions in every twitch of my muscles, like a lie detector. Sound, to her, was only a minor part of communication. It was something she used to speak to outsiders. Pink talked with her whole being.	Я понимаю, что это будет выглядеть, как что-то сумасшедшее. Тогда, когда я начал думать об этом, это выглядело сумасшедшим и для меня. У меня возник проблеск понимания того, что для нее и меня колоссально различается смысл слова "разговор". Для нее это слово означало сложный вид общения, в котором участвовало все тело. Она, как детектор лжи, могла прочесть слова и эмоции в любом движении мышц. Звук для нее играл в общении лишь небольшую роль - что-то, чем она пользовалась для разговоров с посторонними. Пинк изъяснялась всем своим существом.
I didn't have the half of it, even then, but it was enough to turn my head entirely around in relation to these people. They talked with their bodies. It wasn't all hands, as I'd thought. Any part of the body in contact with any other was communication, sometimes a very simple and basic sortthink of McLuhan's light bulb as the basic medium of information-perhaps saying no more than "I am here." But talk was talk, and if conversation evolved to the point where you needed to talk to another with your genitals, it was still a part of the conversation. What I wanted to know was what were they saying? I knew, even at that dim moment of realization, that it was much more than I could grasp. Sure, you're saying. You know about talking to your lover with your body as you make love. That's not such a new idea. Of course it isn't, but think how wonderful that talk is even when you're not primarily tactile-oriented. Can you carry the thought from there, or are you doomed to be an earthworm thinking about sunsets?	Даже тогда я не представлял себе это и наполовину, но для того, чтобы полностью изменить мое отношение к этим людям, хватило. Они разговаривали своими телами, а не только руками, как я подумал. Соприкосновение любой части тела с любой другой было общением; иногда на очень простом, изначальном уровне (представьте, что лампочка Мак-Люэна [Мак-Люэн, Маршалл (1911-1980) - канадский историк культуры и теоретик средств массовой коммуникации] - это простейший информационный канал), означавшим, возможно, не более, чем: "Я здесь". Но речь - это речь, и если разговор дошел до момента, когда для общения с другим необходимо использовать гениталии, это все еще остается частью разговора. Но я хотел знать вот что: что они говорили? Я знал, даже при тех смутных проблесках понимания, что говорили они гораздо больше, чем удалось бы понять мне. Ну, ясно, скажете вы. Вы знаете о том, как говорить посредством вашего тела с возлюбленным, когда вы занимаетесь любовью. Эта мысль вовсе не нова. Конечно нет, но подумайте, как чудесно беседовать таким образом, даже если осязание и не играет для вас главную роль. Можете ли вы развить эту мысль дальше, или же вы обречены оставаться земляным червем, размышляющим о закатах?
While this was happening to me, there was a woman getting acquainted with my body. Her hands were on me, in my lap when I felt myself ejaculating. It was a big surprise to me, but to no one else. -I had been telling everyone around me for many minutes, through signs they could feel with their hands, that it was going to happen. Instantly, hands were all over my body. I could almost understand them as they spelled tender thoughts to me. I got the gist, anyway, if not the words. I was terribly embarrassed for only a moment, then it passed away in the face of the easy acceptance. It was very intense. For a long time I couldn't get my breath.	Пока это происходило со мной, с моим телом знакомилась какая-то женщина. Ее руки были на моем теле - на бедрах, когда я почувствовал, что эякулирую. Для меня, но ни для кого больше, это явилось большим сюрпризом. Я, посредством знаков, которые они воспринимали руками, уже давно говорил им, что это должно произойти. И тут же ее руки принялись путешествовать по всему моему телу. Я почти что понимал произносимые ими нежные мысли. Во всяком случае, я понял если не слова, то смысл. Я ужасно смутился, но лишь на мгновение, а затем смущение ушло; его заменило ощущение приятия. Оно было очень сильным. Я долго не мог обрести дыхания.
The woman who had been the cause of it touched my lips with her fingers. She moved them slowly, but meaningfully I was sure. Then she melted back into the group.	Женщина, которая была причиной этого, коснулась пальцами моих губ. Она двигала ими медленно, но - я был уверен - со значением. Затем она снова растворилась в группе.
"What did she say?" I asked Pink.	- Что она сказала? - спросил я Пинк. Та улыбнулась мне.
She smiled at me. "You know, of course. If you'd only cut loose from your verbalizing. But, generally, she meant 'How nice for you.' It also translates as `How nice for me.' And `me,' in this sense, means all of us. The organism."	- Ты конечно же, знаешь. Если бы только смог освободиться от привычки все выражать словами. Но, говоря вообще, она имела в виду: "Как это приятно тебе." Это переводится также: "Как это приятно мне." А "мне", в этом смысле, значит: всем нам. Организму.
I knew I had to stay and learn to speak.	Я понял, что мне следует остаться здесь и научиться говорить.
The commune had its ups and downs. They had expected them, in general, but had not known what shape they might take.	У коммуны были удачи и неудачи. Вообще-то, они их ожидали, но не знали, в чем они могут выразиться.
Winter killed many of their fruit trees. They replaced them with hybrid strains. They lost more fertilizer and soil in windstorms because the clover had not had time to anchor it down. Their schedule had been thrown off by the court actions, and they didn't really get things settled in a groove for more than a year.	Зимой у них гибли многие плодовые деревья. Они заменяли их гибридными. Во время ураганов они снова лишались удобрений и почвы, поскольку у клевера не было времени закрепить ее. Их планы тормозились судебными решениями, и по-настоящему удалось все наладить лишь через год с лишним.
Their fish all died. They used the bodies for fertilizer and looked into what might have gone wrong. They were using a three-stage ecology of the type pioneered by the New Alchemists in the seventies. It consisted of three domed ponds: one containing fish, another with crushed shells and bacteria in one section and algae in another, and a third full of daphnids. The water containing fish waste from the first pond was pumped through the shells and bacteria, which detoxified it and converted the ammonia it contained into fertilizer for the algae. The algae water was pumped into the second pond to feed the daphnids. Then daphnids and algae were pumped to the fish pond as food and the enriched water was used to fertilize greenhouse plants in all of the domes.	Все рыбы у них погибли. Их пустили на удобрение и стали искать, в чем же могла быть причина. Они использовали трехступенчатый экологический цикл, как тот, что придумали "Новые алхимики" в семидесятых. В нем использовались три пруда, накрытых куполами: в одном была рыба; в одном отделении другого - измельченные раковины и бактерии, а во втором водоросли; в третьем - рачки-дафнии. Воду, содержавшую отходы жизнедеятельности рыб, прокачивали через отделение с раковинами и бактериями, которые обезвреживали ее и превращали содержавшийся в ней аммиак в удобрение для водорослей. Воду с водорослями перекачивали во второй пруд - кормить дафний. Водоросли и дафнии служили кормом рыбам, а водой, обработанной бактериями, удобряли также растения в теплицах, располагавшихся во всех трех куполах.
They tested the water and the soil and found that chemicals were being leached from impurities in the shells and concentrated down the food chain. After a thorough cleanup, they restarted and all went well. But they had lost their first cash crop.	Они проверили воду и почву, и обнаружили, что из раковин выщелачиваются вредные примеси и накапливаются в корме для рыб. После тщательной очистки они запустили цикл снова, и все пошло нормально. Но первая партия товарного продукта была упущена.
They never went hungry. Nor were they cold; there was plenty of sunlight year-round to power the pumps and the food cycle and to heat their living quarters. They had built their buildings half-buried with an eye to the heating and cooling powers of convective currents. But they had to spend some of their capital. The first year they showed a loss.	Голодать им не пришлось. Мерзнуть тоже, так как в течение всего года солнца хватало для работы насосов, получения пищи и отопления жилищ. Их строения были углублены в землю: для того, чтобы для обогрева и охлаждения использовать конвективные потоки. Однако им пришлось потратить часть капитала. Первый год оказался убыточным.
One of their buildings caught fire during the first winter. Two men and a small girl were killed when a sprinkler system malfunctioned. This was a shock to them. They had thought things would operate as advertised. None of them knew much about the building trades, about estimates as opposed to realities. They found that several of their instal- lations were not up to specifications, and instituted a program of periodic checks on everything. They learned to strip down and repair anything on the farm. If something contained electronics too complex for them to cope with, they tore it out and installed something simpler.	В одном из их зданий зимой вспыхнул пожар. Автоматические огнетушители не сработали, и погибли двое мужчин и маленькая девочка. Это потрясло их. Они думали, что все пойдет так, как описывала реклама. Никто из них не знал достаточно о строительстве, о разнице между оценками и реальностью. Они обнаружили, что часть построек не отвечает требованиям, и разработали программу периодической проверки всего. Они научились разбирать и чинить всю технику на ферме. Если в той содержалась слишком сложная электроника, они удаляли ее и устанавливали что-нибудь попроще.
Socially, their progress had been much more encouraging. Janet had wisely decided that there would be only two hard and fast objectives in the realm of their relationships. The first was that she refused to be their president, chairwoman, chief, or supreme commander. She had seen from the start that a driving personality was needed to get the planning done and the land bought and a sense of purpose fostered from their formless desire for an alternative. But once at the promised land, she abdicated. From that point they would operate as a democratic communism. If that failed, they would adopt a new approach. Anything but a dictatorship with her at the head. She wanted no part of that.	В общественной жизни их дела пошли гораздо более успешно. Дженет разумно решила, что в области взаимоотношений у них имеются лишь две неотложные задачи. Первая была в том, чтобы она отказалась быть их президентом, председательницей, вождем или верховным главнокомандующим. Она с самого начала поняла, что для того, чтобы все спланировать, купить землю, и превратить их неясное стремление к иной жизни, необходима энергичная личность. Но когда они достигли земли обетованной, она отреклась от власти. С этого момента они должны были жить при демократическом коммунизме. Если бы это не получилось, они приняли бы что-нибудь другое - что угодно, за исключением диктатуры с ней во главе. В таком она участвовать не хотела.
The second principle was to accept nothing. There had never been a deaf-blind community operating on its own. They had no expectations to satisfy, they did not need to live as the sighted did. They were alone. There was no one to tell them not to do something simply because it was not done.	Второй принцип был в том, чтобы ничего не принимать на веру. Никогда не существовало самостоятельной общины слепоглухих. Они не ожидали определенных результатов, им не надо было жить, подражая зрячим. Они были предоставлены самим себе. Не было никого, кто мог бы сказать им, что что-то не делают таким образом - просто потому, что такого не делали никогда.
They had no clearer idea of what their society would be than anyone else. They had been forced into a mold that was not relevant to their needs, but beyond that they didn't know. They would search out the behavior that made sense, the moral things for deaf-blind people to do. They understood the basic principles of morals: that nothing is moral always, and anything is moral under the right circumstances. It all had to do with social context. They were starting from a blank slate, with no models to follow.	У них было не более четкое представление о том, каким будет их сообщество, чем у окружающих. Им пришлось принять такую его форму, которая не была обязательной для их нужд; но кроме этого они не знали ничего. Им предстояло вырабатывать осмысленное поведение - такое, какое было бы моральным для слепоглухих. Они понимали основные принципы морали: что мораль не является неизменной, и при соответствующих обстоятельствах морально абсолютно все. Зависело это от социальной обстановки. Они начали с нуля, и примеров перед ними не было.
By the end of the second year they had their context. They continually modified it, but the basic pattern was set. They knew themselves and what they were as they had never been able to do at the school. They defined themselves in their own terms.	К концу второго года такая обстановка сформировалась. Они постоянно изменяли ее, но основные принципы установились. Они осознали себя в нынешнем и прошлом состоянии таким образом, каким они никогда не смогли бы сделать в школе. Они описывали себя своими собственными понятиями.
I spent my first day at Keller in school. It was the obvious and necessary step. I had to learn handtalk.	Свой первый день в Келлере я провел в школе. Этот шаг был естественным и необходимым. Мне необходимо было научиться разговаривать руками.
Pink was kind and very patient. I learned the basic alphabet and practiced hard at it. By the afternoon she was refusing to talk to me, forcing me to speak with my hands. She would speak only when pressed hard, and eventually not at all. I scarcely spoke a single word after the third day.	Пинк была сердечной и очень терпеливой. Я выучил основную азбуку и усердно практиковался в ней. К полудню она отказалась разговаривать со мной, вынуждая объясняться с помощью рук. Говорила она лишь при крайней необходимости, и в конце концов перестала. После трех дней я едва ли произнес хоть слово.

Авторы

Книги

Разделы