|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| If Canluum was a city of hills, Chachin was a city of mountains. The three highest rose almost a mile even with their peaks sheared off short, and all glittered in the noonday sun with colorful glazed tile roofs and tile-covered palaces. Atop the tallest, the Aesdaishar Palace shone brighter than any other in red and green, the prancing Red Horse flying above its largest dome. Three towered ring-walls surrounded the city, as did a deep dry moat a hundred paces wide spanned by two-dozen bridges, each with a fortress hulking at its mouth. The traffic was too great here, and the Blight too far away, for the helmeted and breastplated guards with the Red Horse on their chests to be so diligent as in Canluum, but crossing the Bridge of Sunrise, amid tides of wagons and carts and people mounted and afoot flowing both ways, still took some little while. | Если Канлуум именовали порой городом в холмах, то Чачин можно было назвать городом в горах. Три самых высоких, пусть и со срезанными вершинами, пика возносились почти на милю, и в солнечных лучах сверкали многоцветные черепичные крыши и выложенные изразцами стены дворцов. А на самом высоком пике, выше всех зданий, красовался Дворец Айздайшар, и над самым большим куполом, над ало-зелеными стенами гордо реял стяг со вставшим на дыбы Красным Конем. Город окружали три кольцевых вала, перед каждым – ров шириной в сотню шагов. Дюжину переброшенных через рвы мостов сторожили массивные башни. Движение по мостам было не в пример Канлууму оживленнее, поскольку Запустение отстояло от города гораздо дальше. В ворота и из ворот текли потоки людей, верхом и на своих двоих, тянулись вереницы повозок и тележек, но стражники в шлемах и кирасах с эмблемой Красного Коня на груди оказались не менее придирчивыми, чем в Канлууме. Поэтому прошло немало времени, пока четверо путников пересекли Мост Восхода. |
| Once inside the first wall, Lan wasted no time drawing rein, out of the way of the heavy-laden merchants' wagons lumbering past. Even with Edeyn waiting, he had never been so glad to see any place in his life. By the letter of the law, they were not truly inside Chachin-the second, higher, wall lay more than a hundred paces ahead, and the third, still taller, as much beyond that-but he wanted to be done with this Alys. Where in the Light had she found fleas this early in the year? And blackflies! Blackflies should not appear for another month! He was a mass of itching welts. At least she had found no satisfaction in it. Of that, he was certain. | Едва миновав городские ворота и уступив дорогу тяжело груженным купеческим фургонам, с грохотом катившим мимо, Лан сразу же натянул поводья. Пусть даже в Чачине его ждет встреча с Эдейн, он радовался, что оказался тут, и радовался этому, как никогда в жизни. Если не кривить душой, то нельзя сказать, что они уже въехали в Чачин – вторая стена, повыше первой, располагалась в сотне шагов впереди, а третья стена, выше предыдущей, виднелась еще дальше, – однако Лану не терпелось побыстрее расстаться с Элис. Где, Света ради, в такую пору года она исхитрилась отыскать блох? Да еще и черных мошек в придачу? Черная мошка должна лишь в следующем месяце появиться, не раньше! Тело зудело от укусов и расчесов. По крайней мере, удовольствия от своей затеи она не получила. В чем, в чем, а в этом Лан был совершенно уверен. |
| "The pledge was protection to Chachin, and it has been kept," he told the woman. "So long as you avoid the rougher parts of the city, you are as safe on any street as if you had a bodyguard of ten. So you may see to your affairs, and we will see to ours. Keep your coin," he added coldly when she reached for her purse. Irritation flared, for losing self-control. Yet she offered insult atop insult. | – Было дано обещание защищать вас до Чачина. Обещанное исполнено, – сказал он спутнице. – Держитесь подальше от пользующихся дурной славой кварталов, и на улицах города вам ничего не грозит. Все равно как если бы вас защищал десяток телохранителей. Так что можете заняться своими делами, а у нас – своя дорога. Деньги оставьте себе, – холодно прибавил Лан, когда женщина потянулась за кошелем. Самообладание, уступив вспыхнувшему раздражению, все же дало трещину. Несмотря ни на что, она громоздит оскорбление на оскорбление. |
| Ryne immediately started going on about giving offense to Aes Sedai and offering her smiling apologies and deep bows from his saddle that had his bells ringing like alarm gongs, while Bukama grumbled sourly about men with the manners of pigs, with some justification. Alys herself gazed at him, so near expressionless that she might even have been what she claimed. A dangerous claim if untrue. And if true He especially wanted no part of her, then. | Рин тотчас же напустился на Лана, мол, негоже так разговаривать с Айз Седай, принялся с виноватой улыбкой извиняться перед ней, отвешивать низкие поклоны с седла, так что колокольчики в косицах зазвенели тревожными гонгами. А Букама глухо и угрюмо заворчал, что у некоторых людей манеры просто-таки свинские. На это, впрочем, он имел некоторые оправдания. Сама Элис воззрилась на Лана с ничего не выражающим лицом; судя по бесстрастным чертам, она, возможно, и в самом деле та, за кого себя выдает. Если такое заявление – неправда, то она многим рискует. А если правда, то... Тогда ему тем более не терпелось с ней расстаться. |
| Whirling Cat Dancer, he galloped up the wide street scattering people afoot and some mounted. Another time that might have sparked duels. The hadori and the reputation that went with it certainly would not have held back anyone but commoners. But he rode too fast to hear a cry of challenge, dodging around sedan chairs and tradesmen's high-wheeled carts and porters carrying loads on their shoulder-poles, without slackening his pace. After the quiet of the country, the rumble of iron-rimmed wheels on paving stones and the cries of hawkers and shopkeepers seemed raucous. The flutes of street musicians sounded strident. The smells of roasted nuts and meat pies on vendors' barrows, the smells of cooking in the kitchens of dozens of inns and hundreds of homes, blended into an unpleasant stench after the clean air on the road. A hundred stables full of horses added their own flavor. | Развернув Дикого Кота, Лан галопом поскакал по широкой улице, взбирающейся на гору; испуганные прохожие, как и кое-кто из верховых, шарахались в стороны. В другой раз из-за такого могли вызвать на дуэль. Хадори и сопутствующая кожаной повязке слава способны отпугнуть разве что простолюдинов. Однако Лан скакал слишком быстро и вряд ли бы услышал оскобленные крики или вызовы на дуэль; даже не замедляя бега коня, он ловко объезжал портшезы, груженные товарами лавочников тележки на высоких колесах, носильщиков, что на положенных на плечи шестах несли поклажу. После тишины и покоя сельской местности по ушам едва ли не били громыхание по брусчатой мостовой окованных железом колес и крики торговцев-разносчиков и лавочников. Слух резали флейты уличных музыкантов. После чистого воздуха лесов и полей ароматы жареных орехов и мясных пирожков на тележках продавцов, запахи стряпни с кухонь дюжины ближайших гостиниц и сотен окрестных домов мешались в неприятную вонь. Немалую лепту в общий «букет» вносили и лошади из многих десятков конюшен. |
| Bukama and Ryne caught him up with the packhorse before he was halfway up the mountain to the Aesdaishar Palace and fell in to either side. If Edeyn was in Chachin, she would be there. Wisely, Bukama and Ryne held their silence. Bukama, at least, knew what he was about to face. Entering the Blight would be much easier. Leaving the Blight alive, at any rate. Any fool could ride into the Blight. Was he a fool to come here? | Букама и Рин, с вьючной лошадью в поводу, нагнали Лана, когда он одолел уже полпути к Айздайшарскому дворцу. Если Эдейн в Чачине, то она, несомненно, именно там. Букама и Рин, пристроившиеся к Лану по бокам от него, хранили молчание – весьма мудро с их стороны. Букама, по крайней мере, имел представление, с чем предстоит встретиться Лану. Вступить в Запустение и то было бы намного проще. Во всяком случае, уцелеть и выбраться из Запустения живым. Любой придурок может отправиться в Запустение. Неужели он такой дурень, раз едет сюда? |
| The higher they climbed, the more slowly they moved. There were fewer people in the streets high up, where tile-roofed houses gave way to palaces and the homes of wealthy merchants and bankers, their walls covered with bright tiles, and the street musicians to liveried servants scurrying on errands. Brightly lacquered coaches with House sigils on the doors replaced merchants' wagons and sedan chairs. A coach behind a team of four or six with plumes on their bridles took up a great deal of room, and most had half a dozen outriders as well as a pair of backmen clinging to the rear of the coach, all armed and armored and ready to dispute with anyone who tried brushing by too closely. In particular, with three roughly dressed men who tried. Ryne's yellow coat did not look so fine as it had in Canluum, and with Lan's second-best coat bloodstained, he was reduced to wearing his third, worn enough to make Bukama seem well dressed. Thought of the bloodstains brought other thoughts. He owed Alys a debt for her Healing, as well as for her torments, though in honor it was only the first he could repay. No. He had to get that odd little woman out of his head, although she seemed to have lodged herself inside his skull, somehow. It was Edeyn he needed to concentrate on. Edeyn and the most desperate fight of his life. | Чем выше они забирались, тем медленнее ехали. На улицах наверху людей было меньше, здесь крытые черепицей дома уступали место дворцам и особнякам богатых купцов и банкиров, их стены украшали разноцветные изразцы, а вместо уличных музыкантов появились спешащие по поручениям хозяев ливрейные слуги. На смену торговым фургонам и портшезам пришли красочные кареты с родовыми гербами Домов. Карета, запряженная или четверкой, или шестеркой лошадей с плюмажами на уздечках, занимала большую часть улицы, и обычно ее сопровождало пять-шесть верховых, не говоря уже о паре выездных лакеев, стоявших на запятках экипажа. Все всадники были вооружены и в доспехах и готовы задать трепку всякому, кто попытается проехать чересчур, на их взгляд, близко от кареты. Не говоря уж о том, чтобы проучить каких-то трех просто одетых мужчин, вздумавших именно так и поступить. Желтый кафтан Рина выглядел не столь шикарно, как в Канлууме, а Лану пришлось сменить свою запачканную кровью куртку – вторую самую лучшую, на третью – поношенную настолько, что Букама рядом с Ланом казался чуть ли не принарядившимся. При воспоминании о заляпанной кровью одежде в голову Лану пришли и другие мысли. Он в долгу перед Элис – за проведенное ею Исцеление, и еще есть также должок за доставленные ею мучения, хотя, говоря по чести, только за первое он вправе расквитаться. Нет. Нужно выбросить из головы эту странную маленькую женщину, пускай она каким-то образом словно бы засела где-то у него в черепе. Сейчас Лану необходимо сосредоточиться на Эдейн. На Эдейн – и ему предстоит самая отчаянная схватка за свою жизнь. |
| The Aesdaishar Palace filled the flattened mountaintop completely, an immense, shining structure of domes and high balconies covering fifty hides, a small city to itself, every surface shining in patterns of red and green. The great bronze gates, worked with the lacquered Red Horse, stood invitingly open beneath a red-tiled arch that led to the Visitor's Yard, but a dozen guards stepped out to bar the way when Lan and the others approached. The Red Horse was embroidered on the green tabards they wore over their breastplates, and their halberds bore red-and-green streamers. They were quite colorful, with their red helmets and breeches and their polished high green boots, but any man who served here was a veteran of more than a single battle, and they regarded the three new arrivals through the steel face-bars of their helmets with hard eyes. | На плоской вершине, полностью заняв площадь гайдов в пятьдесят, раскинулся напоминающий небольшой городок Айздайшарский дворец – сверкающая громада куполов, галерей и переходов, где на каждой стене, на каждой плоской поверхности красовались зеленые и красные узоры. Гостеприимно распахнутые огромные бронзовые ворота под выложенной красной мозаикой аркой украшала сиявшая лакировкой эмблема Красного Коня. Ворота вели на Гостевой Двор, но когда Лан и его спутники подъехали к ним, выскочившая из-за створок дюжина стражников преградила путь. Поверх кирас солдаты носили короткие плащи-табарды зеленого цвета, на которых был вышит Красный Конь, а на алебардах красовались красно-зеленые вымпелы. В красных шлемах и штанах и в начищенных до блеска высоких зеленых сапогах стражники выглядели весьма живописно, однако каждый из них был испытанным ветераном, прошедшим не одну битву, и взирали они на появившуюся троицу через стальные решетчатые забрала шлемов весьма суровыми взглядами. |
| Lan stepped down from the saddle and bowed, not too deeply, touching forehead, heart and sword hilt. "I am Lan Mandragoran," he said. Nothing more. | Лан спрыгнул с седла и поклонился, не очень низко, прикоснулся рукой ко лбу, к груди и к эфесу меча. – Я – Лан Мандрагоран, – назвался он. И ничего больше. |
| The guards' stiffness lessened at his name, but they did not give way immediately. A man could claim any name, after all. One of them went running off and returned in moments with a gray-haired officer who carried his red-plumed helmet on his hip. Jurad Shiman was a seasoned campaigner who had ridden with Lan in the south for a time, and his long face broke into a smile. | При этом имени суровый вид стражников чуть смягчился, но освобождать проход они не торопились. В конце концов, назваться можно любым именем. Один солдат убежал и очень скоро возвратился с седоволосым офицером, который нес у бедра шлем с красным плюмажем. Джурад Шиман был закаленным бывалым воином, который какое-то время сражался вместе с Ланом на юге, и его длинное лицо рассекла улыбка. |
| "Be welcome, al'Lan Mandragoran," he said, bowing much more deeply than he ever had for Lan on any previous visit. "Tai'shar Malkier!" Oh, yes; if Edeyn was not here now, she had been. | – Добро пожаловать, ал’Лан Мандрагоран! – сказал он, кланяясь ему куда ниже, чем когда-либо в прошлые посещения Лана. – Тай’шар Малкир! Ну, да, конечно – если Эдейн здесь сейчас и нет, то она тут уж точно побывала. |
| Leading his bay, Lan followed Jurad through the red arch onto the smooth paving stones of the Visitor's Yard feeling as though he should have his sword in hand and his armor on. The balconies of stone fretwork that overlooked the broad courtyard took on the aspect of archers' balconies to his eye. Ridiculous, of course. Those open balconies, like lace woven from stone, afforded little protection for archers. They were for watching new arrivals on grand occasions, not defense. No enemy had ever broken past the second ring-wall, and should Trollocs ever make it this deep into the city, all was lost. Still, Edeyn might be here, and he could not shake the feeling of walking onto a battlefield. | Взяв своего гнедого под уздцы, Лан последовал за Джурадом сквозь красную арку, ступая по гладким плитам, которыми был замощен Гостевой Двор, с таким чувством, будто бы сам был облачен в доспехи, а в руке сжимал меч. Для его глаза причудливые узорчатые балкончики, выходившие на просторный внутренний двор, слишком смахивали на галереи для лучников. Разумеется, нелепая мысль. Лучникам на этих открытых балконах, с виду не каменных, а сплетенных из кружев, практически и не укрыться. Они предназначались не для отражения нападения, а для того, чтобы по большим праздникам любоваться с них на прибывающих гостей. Никогда врагу не удавалось прорваться за вторую кольцевую стену, а если троллоки когда-нибудь сумеют пробиться так далеко в город, то тогда все уже будет потеряно. Тем не менее здесь может оказаться Эдейн, и Лану никак не удавалось избавиться от ощущения, что он очутился на поле битвы и каждый шаг приближает его к врагу. |
| Grooms in red-and-green livery with the Red Horse embroidered on the shoulders came running to take the horses, and more men and women to carry the contents of the packhorse's wicker hampers and show each man to rooms befitting his station. Worryingly, the shatayan of the palace herself led them. She was a stately, straight-backed woman in livery, graying hair worn in a thick roll on the nape of her neck. The silvered ring of keys at her belt proclaimed that Mistress Romera had charge of all the Palace servants, but a shatayan was more than a servant herself. Usually, only crowned rulers could look for a greeting at the gates from the shatayan. He was swimming in a sea of other people's expectations. Men had drowned in seas like that. | Подбежали конюхи в красно-зеленых ливреях, с вышитыми на плечах эмблемами Красного Коня, приняли поводья и увели лошадей. Другие слуги, мужчины и женщины, сняли с вьючной лошади плетеные дорожные корзины, споро разобрали их содержимое и проводили каждого гостя в подобающие его положению апартаменты. И что тревожно, последнюю задачу взяла на себя сама шатайян дворца – статная женщина в ливрее ступала величаво, гордо выпрямив спину, седеющие волосы были уложены на затылке в тяжелый узел. Серебряная связка ключей на поясе свидетельствовала, что госпожа Ромера вправе распоряжаться всеми дворцовыми слугами, но шатайян была не просто слугой, пусть и выше всех прочих, а чем-то большим. Обычно шатайян встречала у ворот только коронованных особ; стоящий даже на ступеньку ниже не смел и надеяться на подобный прием. Лан плыл в море, где волнами были людские надежды. В подобных морях уже утонули многие. |
| He went along to see Bukama's and Ryne's rooms, and express his delight in them to Mistress Romera, not because he expected them to be given anything unsuitable, but because it was necessary that he see to his men before himself. Ryne wore a sour expression, but surely he had not expected better than this small room in one of the palace's stone barracks, the same as Bukama. He had known well enough how things would be here. At least Ryne had a room to himself, a bannerman's room with a tiled stove built in beneath the bed. Ordinary soldiers slept ten to a room and, as Lan recalled, spent half their time in winter arguing over who got the beds nearest the fireplace. | Он отправился вместе со своими спутниками в отведенные Букаме и Рину комнаты, не преминув выразить свое удовлетворение госпоже Ромере – не потому, что предполагал, будто им могут предложить нечто неподходящее, а потому, что сначала необходимо позаботиться о своих людях, а потом уже подумать о себе. На лице Рина застыла кислая мина, но вряд ли он рассчитывал на нечто иное, чем эта маленькая комнатка в одной из дворцовых каменных казарм, такая же, как и у Букамы. Он-то хорошо знал, как и что тут будет. По крайней мере, Рину досталась комнатка на одного – комната знаменщика, с выложенной изразцами печкой, встроенной в пространство под кроватью. Солдаты, как припомнил Лан, обычно ночевали в казарме по десять человек в комнате, причем зимой, бывало, по полночи спорили, кто займет ближние к камину кровати. |
| Bukama settled in happily-well, happily for him; his scowl very nearly vanished-talking over pipes of tabac with a few men he had fought alongside, and Ryne seemed to recover himself quickly. At any rate, by the time Lan was led away, Ryne was asking among the soldiers whether there were any pretty girls among the serving maids and how he could go about getting his clothes cleaned and pressed. He cared almost as much about his appearance, especially in front of women, young or old, as he did about women themselves. Perhaps it had been the thought of appearing in travel-stained garb in front of the shatayan and the serving women that had soured him. | Букама в своем пристанище устраивался с довольным видом – ну, с довольным для него; привычная хмурость исчезла, – а потом он разговорился с несколькими солдатами, с кем ему доводилось вместе сражаться, и вскоре ветераны уже вовсю дымили трубками. К Рину, по-видимому, прежнее настроение тоже быстро вернулось. Во всяком случае, когда Лан уходил вслед за своими провожатыми, тот уже расспрашивал солдат, есть ли среди горничных и служанок симпатичные девушки и как здесь можно почистить и погладить одежду. Своей внешностью, особенно в обществе женщин, будь те молоды или в летах, Рин интересовался, пожалуй, не меньше, чем самими женщинами. Возможно, его мрачный вид вызван был мыслью о том, каким он предстал перед шатайян и служанками – в грязной и помятой после долгой дороги одежде. |
| To Lan's great relief, he was not given a visiting king's apartments despite the shatayan's escort. His three rooms were spacious, with silk tapestries on the blue walls and a broad cornice worked in stylized mountains rimming the high ceilings, and the substantial furniture was simply carved with only a little gilding. The bedchamber had a small balcony overlooking one of the palace gardens and had a bed with a feather mattress wide enough to accommodate four or five. It was all entirely suitable to his station, and he thanked Mistress Romera perhaps a little more profusely than he should have, because she smiled, her hazel eyes crinkling. | К громадному облегчению Лана, несмотря на сопровождение шатайян, ему предоставили вовсе не королевские гостевые апартаменты. Ему отвели три просторные комнаты: голубые стены были обиты шелком и украшены гобеленами, под высоким потолком тянулся широкий карниз, выполненный в виде стилизованных гор, солидную мебель покрывала незатейливая резьба, а позолоты было совсем мало. Маленький балкончик в спальне выходил во внутренний дворцовый садик, на широкой кровати с пуховой периной вполне могли расположиться сразу четыре, а то и пять человек. Обстановка в высшей степени соответствовала его положению, и Лан поблагодарил госпожу Ромеру с несколько излишним чувством, судя по тому, что она улыбнулась, а вокруг ореховых глаз лучиками разбежались маленькие морщинки. |
| "No one can know what the future may hold, my Lord," she said, "but we know who you are." And then she offered him a small curtsy before leaving. A curtsy. Remarkable. Whatever she said, the shatayan had her expectations of the future, too. | – Никому не дано знать, милорд, какое ему уготовано будущее, – сказала госпожа Ромера, – но нам ведомо, кто вы такой. И перед тем как оставить Лана, она ответила на его благодарности совсем неглубоким реверансом. Замечательно – реверанс! Что бы госпожа Ромера ни говорила, и у шатайян имелись свои предположения о том, что готовит будущее. |
| Along with the rooms, he acquired two square-faced serving women, Anya and Esne, who began placing his meager belongings in the wardrobe, and a lanky young fellow named Bulen, to run errands, who gaped at Lan's helmet and breast-and backplates as he set them on the black-lacquered rack beside the door, though he must have seen the like many times, here. | В придачу к комнатам в распоряжении у Лана оказались две широколицых горничных, Ания и Эсне, которые принялись раскладывать его скудные пожитки в шкафу, и долговязый паренек на посылках. Булен – так его звали – с открытым ртом глядел на шлем, нагрудник и спинную часть кирасы, размещая их на специальной, покрытой черным лаком стойке возле двери, хотя в Пограничных Землях доспехи были вовсе не в новинку и мальчик наверняка повидал их столько, что и не перечесть. |
| "Is Her Majesty in residence?" Lan asked politely. | – Ее Величество пребывает во дворце? – вежливо поинтересовался Лан. |
| "No, my Lord," Anya replied, frowning at his bloodstained coat and setting it aside with a sigh. The gray-haired one of the pair, she might be Esne's mother, he thought. It was not the sight of blood that made her sigh-she would be accustomed to that-but the difficulty of cleaning the coat. With luck, he would receive it back both cleaned and mended. As well as it could be, anyway. "Queen Ethenielle is making a progress through the heartland." | – Нет, милорд, – отозвалась Ания. Нахмурившись, она рассматривала запачканную засохшей кровью куртку, потом со вздохом отложила ее в сторону. Если судить по седым волосам, она, как показалось Лану, могла приходиться матерью Эсне. И вовсе не вид крови заставил ее вздохнуть – наверняка она привыкла к подобным пятнам, – а то, что отчистить с куртки засохшую кровь будет непросто. Если повезет, Лан получит одежду обратно уже чистой и отглаженной. Впрочем, иначе и быть не могло. – Королева Этениелле совершает поездку по стране. |
отрывок случайной книги
(Джордан Роберт, "Новая весна")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |