|
[Alpha]
|
сервис для параллельного чтения книг сайт адаптирован под мобильные устройства изучайте английский язык, читая любимые книги 1500 книг в нашей базе на данный момент тексты произведений представлены с образовательной целью (изучение иностранных языков) |
full version |
|
 обратная связь
|
| Spada poured himself another coffee. "Quite a character, that old priest. Do you think he did it?" He looked at Quart, cup in hand. "We haven't heard from Vespers again. It's a pity you didn't find out who it was. If you had, I would have been able to defend you better against Iwaszkiewicz." He sipped his coffee gravely. "That would have been a tasty bone for the Pole to gnaw." | — Невероятный тип этот приходский священник. Вы в самом деле думаете, что это сделал он?.. — Он взглянул на Куарта с полной чашкой в руке. — А вот о ком больше нет никаких новостей — так это о «Вечерне». Жаль, что в конце концов вам так и не удалось установить личность этого пирата. Это позволило бы мне лучше защищать вас перед Ивашкевичем. — Он мрачно помолчал, отхлебнул глоток. — Поляк был бы страшно рад получить в зубы эту кость. |
| At the window, watching the rain, Quart nodded in silence, and the light made his short hair look even greyer. Drops of rain splashed on his face. "Vespers," he said. | Куарт молча кивнул. Он по-прежнему неподвижно стоял у окна, распахнутого на террасу, глядя, как падает дождь, и от серого света пасмурного дня его коротко, как у солдата, подстриженные волосы казались еще более седыми. Мелкие капли воды брызгали ему в лицо, |
| His last evening in Seville, he went down to the lobby and found her there, just as he had the first time, sitting in the same armchair. Only a week had passed since that first day, but to Quart it seemed as if he'd been in Seville for ever. Like the huge stone nave standing a few metres away, across the square, with its pinnacles and flying buttresses. Like the disorientated pigeons crossing the area of night lit up by the spotlights. Like Santa Cruz, the river, the Almohad Tower, and La Giralda. Like Macarena Bruner, who now watched him approach. When she stood up in the middle of the empty lobby, Quart knew that her presence still moved him to his very core. Luckily, he thought as he walked towards her, she didn't love him. | — «Вечерня», — произнес он. В тот — последний — вечер, спустившись в вестибюль отеля, он увидел ее сидящей в том же самом кресле, что и в первый раз. Так мало времени минуло с того первого дня, но ему казалось, что он находится в Севилье уже целую вечность. Что он всегда был здесь, как этот собор, возвышающийся на другой стороне площади. Как голуби, мечущиеся в вечернем, подсвеченном прожекторами небе. Как Санта-Крус, как река, как альмохадская башня и Хиральда. Как Макарена Брунер, которая сейчас смотрела, как он приближается. И когда, поднявшись ему навстречу, она стояла в этом пустом вестибюле, высокая, прямая, Куарт подумал, что ее присутствие все-таки волнует его до самой последней клеточки. К счастью, по думал он, идя к ней, она его не любит. |
| "I've come to say goodbye," said Macarena. "And to thank you." | — Я пришла попрощаться, — сказала Макарена. — И поблагодарить вас. |
| They went out into the street. It was indeed a farewell: short sentences, monosyllables, cliches, the kind of polite remarks that passed between strangers, and not a single reference to the two of them. Quart noticed the formality of her tone. She was relaxed yet avoided his eyes. For the first time, she seemed intimidated. They spoke of Father Ferro, of Quart's journey the following day. Of the Mass he had conducted at Our Lady of the Tears. | Они вышли на улицу, чтобы немного прогуляться. Это и в самом деле было прощание: короткие фразы, односложные ответы, общие места, проявление вежливости, свойственные совсем незнакомым людям, — и ни слова о них самих. От Куарта не ускользнуло обращение на «вы». Она вела себя со своей обычной непринужденностью, но избегала встречаться с ним глазами, и ее взгляд часто останавливался на его стоячем воротничке. Впервые она словно бы робела. Они говорили об отце Ферро, о намеченном на завтра отъезде Куарта. О мессе, которую он отслужил в церкви Пресвятой Богородицы, слезами орошенной. |
| "I never imagined I'd see you there," said Macarena. | — Я никогда и представить себе не могла, что увижу вас там, — сказала Макарена. |
| Occasionally, as on the night they had walked around Santa Cruz, their steps happened to bring them into contact, and each time Quart experienced an acute, physical sense of loss. They walked now in silence, as everything between them had been said; to continue talking would have required words that neither wished to say. The light of the street lamps cast their shadows against the Arab Wall, and they stopped there, facing each other. Quart beheld her dark eyes, the ivory necklace against her tanned skin. He felt no bitterness towards her. He knew she had used him – he was as good a weapon as any, and Macarena believed she was fighting for a just cause – and he had let himself be used. His thoughts were beginning to return to some sort of order. Soon, only the emptiness of his loss would remain, duly kept in check by his pride and self-discipline. But neither the woman nor Seville would ever be erased from his memory. | Временами, как в ту ночь, что они гуляли по Санта-Крусу, их плечи случайно соприкасались, и Куарт всякий раз испытывал острое физическое ощущение потери — ощущение пустоты, безмерной и безнадежной печали. Теперь они шли молча, ибо все уже было сказано между ними; а продолжение разговора потребовало бы слов, которых ни один из них не хотел произносить. Свет фонарей протянул их тени до арабской крепостной стены, и там они остановились — одна напротив другой. Куарт взглянул в темные глаза, посмотрел на бусы слоновой кости, обвивавшие шею цвета светлого табака. Он не упрекал ее. Он позволил воспользоваться собой вполне сознательно; он являлся таким же оружием, как любое другое, а Макарена имела полное право сражаться за дело, которое считала справедливым. Он знал, что скоро, вот уже совсем скоро ему останется только ощущение пустоты от потери, слегка смягченное гордыней и дисциплиной. Но он знал также, что ни эта женщина, ни Севилья никогда не сотрутся ни из его чувств, ни из его памяти. |
| He searched for a sentence, a word, at least, before Macarena disappeared from his life for ever. Something that she would remember, that wouldn't jar with the ancient wall, the iron street lamps, the illuminated tower in the background and the sky where Father Ferro's icy stars shone. But he found only a blank. A long, resigned weariness that could be expressed only by a look or a smile. So he smiled in the darkness. And now she looked him in the face, as if a word she couldn't find hung on her parted lips. Quart turned and walked away, feeling her gaze on him. He thought stupidly that if she had at that moment shouted, "I love you," he would have torn off his dog collar and gone back, taken her in his arms like an officer in an old black-and-white movie throwing away his career for a femme fatale, or like those other poor fools, Samson and Holofernes. The thought amused him. He knew – had always known – that Macarena Bruner would never say those words again to any man. | Он искал фразу. Хотя бы слово, которое мог бы произнести, прежде чем Макарена навсегда исчезнет из его жизни. Что-нибудь, что она могла бы помнить, созвучное с этой многовековой стеной, с железными фонарями, с подсвеченной башней, с небом, где блестели холодные звезды отца Ферро. Искал, но находил в себе только ничто — абсолютнейшее из абсолютных. И усталость — застарелую, объективно существующую, покорную, не выразимую ничем, кроме взгляда или улыбки. И он чуть улыбнулся в темноте, глядя в женские глаза, те самые, в которых однажды, в саду, увидел отражение двух прекрасных лун. И она смотрела ему в лицо — в первый раз, и губы ее были полураскрыты, как будто с них готово было сорваться слово, которого она тоже не могла найти. И тут Куарт круто повернулся и зашагал прочь, спиной чувствуя ее взгляд. И, уходя, как последний дурак, думал о том, что если сейчас, вот сейчас она крикнет «Я люблю тебя!», он сорвет с рубашки белый стоячий воротничок, бросится к ней и сожмет ее в объятиях, как делали в старых черно-белых фильмах офицеры, ломающие свою карьеру ради роковых женщин, или эти наивные мужи — Самсон, Олоферн — из Ветхого Завета. Эта мысль вызвала у него издевательскую усмешку, адресованную самому себе. Он знал — знал всегда, — что Макарена Брунер никогда больше не скажет мужчине этих слов. |
| "Wait!" she said suddenly. "I want to show you something." | — Подождите! — неожиданно окликнула она. — Я хочу показать вам кое-что. |
| Quart stopped. They weren't the magic words, but they were enough for him to turn. She was still standing where he had left her, her shadow on the wall. She threw back her head, shaking back her hair in a defiant gesture directed at herself rather than at him. | Куарт остановился. Это была не та магическая формула, но этого было достаточно для того, чтобы обернуться и взглянуть на нее еще раз. А взглянув, он увидел, что она все так же стоит, где стояла, рядом с собственной тенью на стене. Похоже, она много думала, прежде чем решиться позвать его. Энергичным движением головы она отбросила назад волосы — с вызовом, относящимся не к Куарту, а к самой себе. |
| "You've earned it," she said with a smile. | — Вы заслужили это, — добавила она. Она улыбалась. |
| The Casa del Postigo was silent. The English clock in the gallery struck twelve as they crossed the courtyard with the tiled fountain, among geraniums and ferns. All the lights were out, and in the moonlight their shadows swept across the mosaics, which were glistening wet after the recent watering of the plants. In the garden, crickets chirped at the foot of the dark tower that housed the pigeon loft. | «Каса дель Постиго» был погружен в тишину. Английские часы на галерее пробили двенадцать, когда они пересекли внутренний двор с изразцовым фонтаном, геранью и папоротниками. Свет везде был погашен, и луна, едва показавшаяся над мавританскими арками, заставляла их тени скользить по мозаике пола, блестевшей от воды, которой недавно поливали цветы. В саду, у подножия темной башни голубятни, пели сверчки. |
| Macarena led Quart across the gallery, through a small sitting room, and then up a wooden staircase with an iron handrail. They came to the glassed-in gallery on the floor above, surrounding the patio, and proceeded to a closed door at the end of it. Before Macarena opened the door, she stopped and whispered to Quart, "Nobody must ever know about this." She put a finger to her lips and opened the door. Strains of The Magic Flute greeted them. The first room, in darkness, was full of furniture under dustcovers. Moonlight filtered through the window. | Макарена провела Куарта через галерею, украшенную бюро и коврами; они вошли в небольшой салон, и она, жестом пригласив его следовать за собой, стала подниматься по лестнице с деревянными ступенями и железными перилами, в углах которых сверкали бронзовые шары. Они оказались на верхнем этаже, в застекленной галерее, окружающей внутренний двор. В глубине ее виднелась закрытая дверь. Прежде чем открыть ее, Макарена остановилась и серьезно взглянула на Куарта. — Никто, — прошептала она, — никто не должен знать об этом. |
| The music came from another room. There, through an open glass sliding door, a lamp lit up a desk covered with computer equipment: two big Sony monitors, a laser printer, a modem. And, staring at the screen flashing with icons and letters, with the Romero de Torres fan and two empty bottles of Coca-Cola on top of a pile of copies of Wired magazine, absorbed in the journey that provided a nighdy escape from the house, Seville, herself, and her past, Vespers travelled silently through boundless cyberspace. | Потом, прижав палец к губам, тихо открыла дверь, и до них донеслись звуки «Волшебной флейты». Комната была разделена на две части. В первой, неосвещенной, стояла мебель, накрытая белыми чехлами; сквозь занавески окна проникал лунный луч. А дальше, за открытой сейчас раздвижной стеклянной ширмой, свет галогеновой лампы выхватил из темноты стол с компьютером, двумя мониторами «Сони», лазерным принтером и модемом. Рядом с компьютером, на стопке журналов «Wired», лежал веер, расписанный Ромеро де Торресом, и две пустые бутылочки из-под кока-колы, а перед ним сидела, внимательно вглядываясь в экран, на котором мерцали буквы и значки, поглощенная тем, что каждую ночь освобождало ее от этого дома, от Севильи, от нее самой и от прошлого, «Вечерня», безмолвно путешествуя сквозь бесконечное киберпространство. |
| She didn't even seem surprised that they were there. She was typing carefully, her eyes glued to one of the monitors. Quart noticed how she did everything with great attention, as if afraid of pressing a wrong key and ruining something important. He looked at the screen: all the numbers and signs were meaningless to him, but the hacker seemed entirely at ease with them. She wore a dark silk robe, slippers, and, around her neck, the beautiful pearl necklace. Quart shook his head. Suddenly all the signs on the screen were replaced by new ones, and the eyes of Cruz Bruner, duchess of El Nuevo Extremo, shone brightly. "There it is," she said and began typing again. After a moment she pressed Enter and leaned back, satisfied. Her eyes, reddened by staring at the screen, gleamed with malice when at last she looked up at her daughter and the priest. "'For yourselves know perfectly that the day of the Lord so cometh as a thief in the night'," she said to Quart. "Isn't that right, Father? First epistle to the Thessalonians, I think. Five, two." | Она не удивилась. Она медленно нажимала на клавиши, не отрывая глаз от одного из мониторов. Куарт заметил, что она работает очень внимательно, словно боясь, что нажмет не на ту кнопку и тем самым погубит нечто очень важное. Он всмотрелся в экран: какие-то цифры и знаки, смысла которых он не понял; однако сама она, судя по всему, ориентировалась в них прекрасно. Она была в темном шелковом халате и ночных туфлях без задника, а на шее, как всегда, блестело прекрасное жемчужное ожерелье. Недоумевая, Куарт взглянул на Макарену, потом покачал головой, надеясь, что все это — не более чем шутка, которую пытаются сыграть с ним она и ее мать. Но вдруг знаки на экране сменились, появились другие, и глаза Крус Брунер, герцогини дель Нуэво Экстреме, ярко заблестели. |
| Her daughter placed a hand on her shoulder and looked at Quart. The old lady tilted her head to her. "If I'd known I'd be getting a visit at this time of night, I'd have done myself up," she said, touching her pearl necklace and sounding gently reproachful. "But as it's Macarena who's brought you, it's all right." She squeezed her daughter's hand. "Now you know my secret." | — Ну вот, — услышал Куарт. С неожиданной ловкостью руки престарелой дамы забегали по клавиатуре. На экране вновь происходили какие-то изменения; спустя несколько секунд она нажала клавишу «Ввод» и слегка откинула голову с удовлетворенным видом человека, завершившего долгое и нелегкое дело. Ее увядшие губы растянулись в улыбке. Глаза, покрасневшие от напряжения, лукаво искрились, когда наконец она удостоила взглядом дочь и священника. — «День Господень так придет, как тать ночью», — процитировала она, обращаясь к Куарту. — Не правда ли, падре?.. Первое послание к Фессалоникийцам, насколько я помню. Глава пятая, стих второй. Несмотря на возраст, утомленные глаза и поздний час, сейчас она казалась моложе своих лет. Дочь положила ей руку на плечо и, стоя так, наблюдала за Куартом. — Предположи я, что мне нанесут визит в такой час, я немного привела бы себя в порядок, — с легкой укоризной сказала герцогиня, поправляя свое жемчужное ожерелье. — Но раз уж вас привела Макарена… — Приподняв руку, она положила ее на руку дочери. — Теперь вы знаете мою тайну. |
| Quart still couldn't quite believe it. He looked at the empty Coca-Cola bottles, the piles of computer magazines – in both English and Spanish – the manuals filling the desk drawers, the boxes of diskettes. Cruz and Macarena Bruner watched him, one with amusement, the other grave. He couldn't deny the evidence of his senses: from this desk a seventy-year-old lady had given the Vatican the runaround. | В голове Куарта все еще никак не укладывалось, что все это правда. Он взглянул на пустые бутылки из-под кока-колы, на стопки специализированных журналов на английском и испанском языках, на книги, заполнявшие ящики стола, на коробки с дискетами. Крус и Макарена Брунер наблюдали за ним — одна явно забавлялась, а другая серьезно. Покоряясь очевидности, он сложил губы, как будто собирался свистнуть, но так и не свистнул. Вот из-за этого самого стола семидесятилетняя старуха устроила шах Ватикану. |
| "How did you do it?" he asked. | — Как вам удалось?.. — спросил он. — В это ведь никто не поверит. — И не надо, — ответила Крус Брунер. — Это совсем ни к чему. Да и маловероятно. |
| Cruz Bruner took her hand away from her daughter's and slid it over the keyboard. A piano, thought Quart. Elderly duchesses played the piano, did embroidery or gave themselves up to nostalgia; they didn't turn into computer hackers by night. | Сняв руку с руки дочери, старая дама пробежала пальцами по клавиатуре. Как будто это пианино, подумал Куарт. Престарелые герцогини играют на пианино, вышивают и плетут кружева или качаются в мертвых водах времени, а не превращаются по ночам в компьютерных пиратов, идя по стопам доктора Джекила и мистера Хайла. Это кошмарный сон, и не имеет никакого значения, что Макарена заранее рассчитывала на его молчание. Герцогиня права: расскажи он это кому бы то ни было, ему никто не поверит. |
| "I never would have imagined," said Quart. | — Я имею в виду вас, — возразил он. — Я имею в виду все. Я никогда не думал, что… |
отрывок случайной книги
(Перес-Реверте Артуро, "Кожа для барабана, или Севильское причастие")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |