[Alpha]
parallel languages reading service
available in mobile
learn English, while reading favorite books
1500 books in our base at the moment
all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages)
full version
en
ru
give us a feedback!
"Rarefactions."— Разрежений.
"Don't you mean 'rarefications'?"— Может, вы подразумевали «разряженностей»?
"I do not. I doubt if such a word exists, and if it does, it shouldn't," retorted Purvis, with the aplomb of Sir Alan Herbert dropping a particularly revolting neologism into his killing-bottle. "Where was I? Explaining sound, of course. When we make any sort of noise, from the faintest whisper to that concussion that went past just now, a series of pressure changes moves through the air. Have you ever watched shunting engines at work on a siding? You see a perfect example of the same kind of thing. There's a long line of goods-wagons, all coupled together. One end gets a bang, the first two trucks move together-and then you can see the compression wave moving right along the line. Behind it the reverse thing happens-the rarefaction-I repeat, rarefaction-as the trucks separate again.— Нет, не подразумевал. Сомневаюсь, что такое слово существует, а если и существует, то не имеет права на существование! — взорвался Парвис с апломбом сэра Алана Герберта, роняющего особенно отвратительный неологизм в воображаемую бутылочку с эфиром. — Так на чем я остановился? На объяснении звука, разумеется. Когда мы производим любой шум, от еле слышного шепота до недавно услышанного грохота, в воздухе перемещается цепочка изменений давления. Вам доводилось когда-либо видеть, как работает локомотив на сортировочной горке? Если да, то вы видели превосходный пример подобного явления. Один из концов цепочки вагонов получает толчок, первые два вагона соприкасаются буферами — и вдоль всей цепочки пробегает волна сжатия. А следом за ней происходит обратное явление — разрежение, повторяю: разрежение, — когда вагоны снова разделяются.
"Things are simple enough when there is only one source of sound-only one set of waves. But suppose you have two wave patterns, moving in the same direction? That's when interference arises, and there are lots of pretty experiments in elementary physics to demonstrate it. All we need worry about here is, the fact-which I think you will all agree is perfectly obvious-that if one could get two sets of waves exactly out of step, the total result would be precisely zero. The compression pulse of one sound wave would be on top of the rarefaction of another-net result-no change and hence no sound. To go back to my analogy of the line of wagons, it's as if you gave the last truck a jerk and a push simultaneously. Nothing at all would happen.Все выглядит достаточно просто, когда имеется только один источник звука — и единственный волновой набор. Но, предположим, у нас две волновые структуры, движущиеся в одном направлении? Тут и возникает интерференция, для демонстрации которой в элементарной физике имеется множество красивых экспериментов. Нас сейчас должен волновать только один факт: если два набора волн идеально точно сбить с шага, то в результате мы получим ноль. Импульс сжатия одной волны попадет точно на импульс разрежения другой — и в целом ничего не изменится, а потому не будет и звука. Если вернуться к аналогии с вагонами, это будет примерно то же самое, если хвостовой вагон одновременно толкнуть вперед и дернуть назад. Он так и останется на месте.
"Doubtless some of you will already see what I am driving at, and will appreciate the basic principle of the Fenton Silencer. Young Fenton, I imagine, argued in this manner. 'This world of ours,' lit said to himself, 'is too full of noise. There would be a fortune for anyone who could invent a really perfect silencer. Now, what would that imply… TНекоторые из вас, несомненно, уже поняли, куда я клоню, и догадались, каков был принцип, заложенный в идею глушителя Фентона. Молодой Фентон, как я представляю, размышлял примерно так. Наш мир, говорил он себе, переполнен всевозможным шумом. И если кто-либо изобретет безупречный глушитель, то заработает состояние. Итак, что для этого нужно?..
"It didn't take him long to work out the answer: I told you he was a bright lad. There was really very little in his pilot model. It consisted of a microphone, a special amplifier, and a pair of loudspeakers. Any sound that happened to be about was picked up by the mike, amplified and inverted so that it was exactly out of phase with the original noise. Then it was pumped out of the speakers, the original wave and the new one cancelled out, and the net result was silence.
"Of course, there was rather more to it than that. There had
Ответ он отыскал быстро: я ведь говорил, что парень он был башковитый. Его пилотная модель была очень проста и состояла из микрофона, специального усилителя и двух громкоговорителей. Любой раздающийся звук улавливался микрофоном, усиливался и обращался по фазе, переходя точно в противофазу по сравнению с исходным. Далее он поступал в динамики, исходная звуковая волна гасилась новой, а в результате наступала тишина.
to be an arrangement to make sure that the canceling wave was just the right intensity-otherwise you might be worse off than when you started. But these are technical details that I won't bore you with. As many of you will recognize, it's a simple application of negative feed-back."Разумеется, все было не так-то и просто. Необходимо было обеспечить, чтобы гасящая волна имела точно такую же интенсивность, то есть громкость — иначе результат получался еще хуже исходного состояния. Но это технические детали, и не стану вас ими утомлять. Многие уже поняли, что это простой аппарат с отрицательной обратной связью.
"Just a moment!" interrupted Eric Maine. Eric, I should mention, is an electronics expert and edits some television paper or other. He's also written a radio play about space-flight, but that's another story. "Just a moment! There's something wrong here. You couldn't get silence that way. It would be impossible to arrange the phase…— Минуточку! — прервал его Эрик Мэйн. Должен отметить, что Эрик — эксперт по электронике и редактирует какую-то связанную с телевидением газету. Он также написал радиопьесу о космических полетах, но это совсем другая история. — Минуточку! Тут что-то не так. Таким способом добиться тишины нельзя. Потому что тут нельзя добиться совпадения по фазе…
Purvis jammed the pipe back in his mouth. For a moment there was an ominous bubbling and I thought of the first act of "Macbeth". Then he fixed Eric with a glare.Парвис сунул трубку в рот. Послышалось многозначительное бульканье, и мне вспомнился первый акт «Макбета». Потом Парвис пригвоздил Эрика взглядом.
"Are you suggesting," he said frigidly, "that this story is untrue?"— Уж не намекаете ли вы, — холодно осведомился он, — что эта история лжива?
"Ah-well, I won't go as far as that, but Eric's voice trailed away as if he had been silenced himself. He pulled an old envelope out of his pocket, together with an assortment of resistors and condensers that seemed to have got entangled in his handkerchief, and began to do some figuring. That was the last we heard from him for some time.— Э-э… я не стану заходить настолько далеко, но… — Голос Эрика постепенно стих, словно он заглушил сам себя. Он выудил из кармана старый конверт, огрызок карандаша и горстку запутавшихся в носовом платке резисторов и конденсаторов, погрузился в какие-то расчеты и надолго замолчал.
"As I was saying," continued Purvis calmly, "that's the way Fenton's Silencer worked. His first model wasn't very powerful, and it couldn't deal with very high or very low notes. The result was rather odd. When it was switched on, and someone tried to talk, You'd hear the two ends of the spectrum-a faint bat's squeak, and a kind of low rumble. But he soon got over that by using a more linear circuit (dammit, I can't help using some technicalities!) and in the later model he was able to produce complete silence over quite a large area. Not merely an ordinary room, but a full-sized hall. Yes….— Как я уже пояснил, — невозмутимо продолжил Парвис, — именно так работал глушитель Фентона. Его первая модель была не очень мощной и не могла справиться с очень высокими и очень низкими звуками. Результат получался очень странным. Когда он его включал, а кто-то пытался говорить, слышались два противоположных конца звукового спектра — слабый писк летучей мыши и нечто вроде низкого рокота. Но вскоре он справился и с этим, применив схему с большей линейностью (черт, я не могу не использовать хоть какие-то технические термины!), и его последняя модель уже могла обеспечить полную тишину в помещении довольно большого объема. И не просто в обычной комнате, а в большом зале. Да…
"Now Fenton was not one of these secretive inventors who won't tell anyone what they are trying to do, in case their ideas are stolen. He was all too willing to talk. He discussed his ideas with the staff and with the students, whenever he could get anyone to listen. It so happened that one of the first people to whom he demonstrated his-improved Silencer was a young Arts student called –I think-Kendall, who was taking Physics as a subsidiary subject.
Kendall was much impressed by the Silencer, as well he might be. But he was not thinking, as you may have imagined, about its commercial possibilities, or the boon it would bring to the outraged ears of suffering humanity. Oh dear no! He had quite other ideas.
Так вот, Фентон не принадлежал к числу тех одержимых секретностью изобретателей, которые никогда и никому не рассказывают, чем занимаются, из опасения, что их идеи украдут. Он был даже слишком разговорчив и охотно обсуждал свои идеи с коллегами и студентами, как только находил себе слушателя. И так уж получилось, что одним из первых, кому Фентон продемонстрировал усовершенствованную версию глушителя, оказался студент-искусствовед по фамилии, кажется… Кенделл, избравший физику в качестве дополнительного предмета. Глушитель произвел на него большое впечатление, что и неудивительно. Но подумал Кенделл, как вы, наверное, решили, не о его коммерческих возможностях и не об утешении, которое прибор принесет утомленным ушам исстрадавшегося человечества. О, отнюдь нет! В голове у него родились совершенно иные идеи.
"Please permit me a slight digression. At college we have a flourishing Musical Society, which in recent years has grown in numbers to such an extent that it can now tackle the less monumental symphonies. In the year of which I speak, it was embarking on a very ambitious enterprise. It was going to produce a new opera, a work by a talented young composer whose name it would not be fair to mention, since it is now well-known to you all. Let us call him Edward England. I've forgotten the title of the work, but it was one of these stark dramas of tragic love which, for some reason I've never been able to understand, are supposed to be less ridiculous with a musical accompaniment than without. No doubt a good deal depends on the music.Позвольте сделать краткое отступление. У нас в колледже есть процветающее музыкальное общество, которое за последние годы настолько выросло количественно, что ему стало по плечу исполнять даже не очень монументальные симфонии. А в том году, о котором идет речь, был задуман весьма амбициозный проект. Общество решило поставить новую оперу, написанную молодым талантливым композитором, чье имя здесь упоминать будет несправедливо, поскольку он теперь хорошо всем вам известен. Назовем его Эдвардом Инглэндом. Название его произведения я позабыл, но то была очередная вздорная драма о трагической любви. Никак не могу понять, почему все считают, будто с музыкальным аккомпанементом они становятся менее нелепыми, чем без него. Многое, несомненно, зависит от музыки.
"I can still remember reading the synopsis while waiting for the curtain to go up, and to this day have never been able to decide whether the libretto was meant seriously or not. Let's see-the period was the late Victorian era, and the main characters were Sarah Stampe, the passionate postmistress, Walter Partridge, the saturnine gamekeeper, and the squire's son, whose name I forget. It's the old story of the eternal triangle, complicated by the villager's resentment of change-in this case, the new telegraph system, which the local crones predict will Do Things to the cows' milk and cause trouble at lambing time.Я и сейчас помню содержание либретто, прочитанного в ожидании, пока поднимут занавес, но до сих пор не могу понять, было ли оно написано всерьез или в шутку. Судите сами… Действие происходит в конце викторианской эпохи, главные герои — страстная дочка почтмейстера Сара Стэмп, угрюмый лесник Уолтер Партридж и сын сквайра, чье имя я позабыл. Эта старая история о любовном треугольнике, усугубленная нежеланием жителей деревни принимать перемены — в данном случае новую телеграфную систему, от которой, как предсказывают местные старухи, у коров пропадет молоко, а у овец начнут рождаться ягнята-уроды.
"Ignoring the frills, it's the usual drama of operatic jealousy. The squire's son doesn't want to marry into the Post Office, and the gamekeeper, maddened by his rejection, plots revenge. The tragedy rises to its dreadful climax when poor Sarah, strangled with parcel tape, is found hidden in a mail-bag in the Dead Letter Department. The villagers hang Partridge from the nearest telegraph pole, much to the annoyance of the linesmen. He was supposed to sing an aria while he was being hung: that is one thing I regret missing. The squire's son takes to drink, or the Colonies, or both: and that's that.Если опустить детали, все сводится к обычной драме ревности. Сын сквайра не хочет жениться на Почте, а лесник, взбешенный отказом, строит планы мести. Трагедия достигает жуткого финала, когда бедняжку Сару, задушенную лентой для перевязки посылок, находят в почтовом мешке в Отделе писем, не нашедших адресата. Жители деревни вешают Партриджа на телеграфном столбе, что весьма возмущает протягивающих линию рабочих. Злодею предстояло спеть арию во время повешения, и я очень сожалею, что так ее и не услышал. Сын сквайра то ли спивается, то ли уезжает в колонии и спивается уже там. Вот и все.
"I'm sure you're wondering where all this is leading: please bear with me for a moment longer. The fact is that while this synthetic jealousy was being rehearsed, the real thing was going on back-stage. Fenton's friend Kendall had been spurned by the young lady who was to play Sarah Stampe. I don't think he was a particularly vindictive person, but he saw an opportunity for a unique revenge. Let us be frank and admit that college life does breed a certain irresponsibility-and in identical circumstances, how many of us would have rejected the same chance?Вижу, вы гадаете, зачем я все это рассказываю, но проявите еще немного терпения. Дело в том, что, пока эту синтетическую ревность репетировали, за кулисами происходили реальные события. Кенделл, приятель Фентона, был отвергнут юной леди, которой предстояло играть Сару Стэмп. Не думаю, что он был столь уж мстительной личностью, но он увидел возможность для уникальной мести. Давайте будем честны и признаем, что студенческая жизнь прививает некоторую безответственность… и многие ли из нас при подобных обстоятельствах отвергли бы такой шанс?
"I see the dawning comprehension on your faces. But we, the audience, had no suspicion when the overture started on that memorable day. It was a most distinguished gathering: everyone was there, from the Chancellor downwards. Deans and professors were two a penny: I never did discover how so many people had been bullied into coming. Now that I come to think of it, I can't remember what I was doing there myself.Как вижу, вы уже начали обо всем догадываться. Но ведь мы, зрители, ни о чем и не подозревали, услышав в тот памятный день первые звуки увертюры. Публика собралась весьма солидная: там были все — от президента университета и ниже. Деканы и профессора шли по пенни за пару; я так и не смог выяснить, как устроителям удалось уговорить такое количество людей посетить премьеру. Да и я сам, если подумать, уже не могу вспомнить, что я там делал.
"The overture died away amid cheers, and, I must admit, occasional cat-calls from the more boisterous members of the audience. Perhaps I do them an injustice: they may have been the more musical ones.Увертюра смолкла под радостные возгласы слушателей, и, должен признать, под свист нескольких наиболее возмущенных их представителей. Но, возможно, я к ним несправедлив: не исключено, что они были наделены истинным музыкальным слухом.
"Then the curtain went up. The scene was the village square at Doddering Sloughleigh, circa 1860. Enter the heroine, reading the postcards in the morning's mail. She comes across a letter addressed to the young squire and promptly bursts into song.Затем поднялся занавес. Сцена изображала деревенскую площадь эпохи шестидесятых годов прошлого века. Вошла героиня, читая адреса на открытках, пришедших с утренней почтой. Она видит письмо, адресованное юному сквайру, и начинает петь.
random book preview (Clarke Arthur, "Silence Please")
Read Читайте
books книги
in English на английском
with с
paraller параллельным
translation переводом

Books