|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| A little later, as I went in to table, through a cabin port I stole a look for’ard between seas and saw the men still struggling on the freezing yard. | Немного погодя, направляясь обедать, я выглянул из люка кают-компании и увидел, что люди все еще возились с рифами на обледенелой рее. |
| The four of us were at table, and it was very comfortable, in spite of the Elsinore’s violent antics. The room was warm. The storm-racks on the table kept each dish in its place. The steward served and moved about with ease and apparent unconcern, although I noticed an occasional anxious gleam in his eyes when he poised some dish at a moment when the ship pitched and flung with unusual wildness. | Мы четверо сидели за столом, и было очень уютно, несмотря на жестокие толчки, которыми нас угощала «Эльсинора». В каюте было тепло. Штормовые рейки на столе держали блюда на местах. Буфетчик прислуживал и двигался легко и, по-видимому, свободно, хотя я подмечал тревожное выражение в его глазах всякий раз, как он ставил на стол блюдо в тот момент, когда «Эльсинору» швыряло и подкидывало особенно резко. |
| And now and again I thought of the poor devils on the yard. Well, they belonged there by right, just as we belonged here by right in this oasis of the cabin. I looked at Mr. Pike and wagered to myself that half-a-dozen like him could master that stubborn foresail. As for the Samurai, I was convinced that alone, not moving from his seat, by a tranquil exertion of will, he could accomplish the same thing. | Но у меня не выходили из головы жалкие выродки на обледенелой рее. Правда, их место было там, по справедливости, как наше – здесь, в этом оазисе судна. Я смотрел на мистера Пайка и говорил себе, что полдюжины таких богатырей, как он, легко управились бы с этими упрямыми рифами. А уж о Самурае и говорить нечего: я был убежден, что он мог выполнить эту задачу один, даже не вставая с места, одним спокойным усилием воли. |
| The lighted sea-lamps swung and leaped in their gimbals, ever battling with the dancing shadows in the murky gray. The wood-work creaked and groaned. The jiggermast, a huge cylinder of hollow steel that perforated the apartment through deck above and floor beneath, was hideously vocal with the storm. Far above, taut ropes beat against it so that it clanged like a boiler-shop. There was a perpetual thunder of seas falling on our deck and crash of water against our for’ard wall; while the ten thousand ropes and gears aloft bellowed and screamed as the storm smote them. | Зажженные лампы качались и подпрыгивали в своих кольцах, и свет их боролся с пляшущими тенями в сером сумраке каюты, Деревянная обшивка скрипела и стонала. Огромная стальная мачта, пустая внутри, проходившая сквозь пол и потолок каюты, неприятно гудела от ветра. На палубе об нее колотились канаты с такой силой, что она звенела как пустой котел. Снаружи доносился непрерывный шум волн, катившихся по палубе и ударявших о стены каюты, и тысячи снастей уныло завывали и скрипели под жестокими ударами шторма. |
| And yet all this was from without. Here, at this well-appointed table, was no draught nor breath of wind, no drive of spray nor wash of sea. We were in the heart of peace in the midmost centre of the storm. Margaret was in high spirits, and her laughter vied with the clang of the jiggermast. Mr. Pike was gloomy, but I knew him well enough to attribute his gloom, not to the elements, but to the inefficients futilely freezing on the yard. As for me, I looked about at the four of us—blue-eyed, gray-eyed, all fair-skinned and royal blond—and somehow it seemed that I had long since lived this, and that with me and in me were all my ancestors, and that their lives and memories were mine, and that all this vexation of the sea and air and labouring ship was of old time and a thousand times before. CHAPTER XXXIV | Но все это было снаружи. Здесь, за этим прочно укрепленным столом, не чувствовалось ни струйки ветра, не было ни брызг, ни налетавших волн. Мы были в обители блаженного покоя, в центре шторма. Маргарэт была в особенном ударе, и ее чудесный смех звенел не хуже звона мачты. Мистер Пайк был мрачен, но я знал его достаточно хорошо и не приписывал его мрачности бушующим стихиям, – я знал, что его возмущает неумелость ничтожных людишек, понапрасну мерзнущих на рее. А я… Я смотрел на нас четверых – голубоглазых, сероглазых, светлокожих, царственно белокурых, и мне казалось, что я давным-давно переживал всё это, что здесь со мной и во мне были все мои предки, что их жизнь, их воспоминания были моими, и что все наши теперешние невзгоды – эту борьбу нашего судна с бурным морем – я испытал уже раньше, давно, и не один, а тысячу раз. ГЛАВА XXXIV |
| “How are you for a climb?” Margaret asked me, shortly after we had left the table. | – Хотите прогуляться наверх? – спросила меня Маргарэт вскоре после того, как мы встали из-за стола. |
| She stood challengingly at my open door, in oilskins, sou’wester, and sea-boots. | Она с вызывающим видом стояла в дверях моей каюты, в клеенчатом плаще, в кожаной куртке и в непромокаемых сапогах. |
| “I’ve never seen you with a foot above the deck since we sailed,” she went on. “Have you a good head?” | – Я еще ни разу с тех пор; как мы вышли в море, не видала вас ни на фут выше палубы, – продолжала она. – У вас крепкая голова? |
| I marked my book, rolled out of my bunk in which I had been wedged, and clapped my hands for Wada. | Я заложил закладкой мою книгу, слез с койки, на которой лежал, и хлопнул в ладоши, призывая Ваду. |
| “Will you?” she cried eagerly. | – Значит, идете? – радостно воскликнула она; |
| “If you let me lead,” I answered airily, “and if you will promise to hold on tight. Whither away?” | – Да, если вы пустите меня вперед и обещаете крепко держаться, – ответил я важно. – Куда же мы полезем? |
| “Into the top of the jigger. It’s the easiest. As for holding on, please remember that I have often done it. It is with you the doubt rests.” | – На марс. Это легче всего. Ну, а насчет того, чтобы крепко держаться, я попрошу вас помнить, что мне эти вещи не в диковинку. Если кто из нас двоих и под сомнением, то уж, конечно, вы. |
| “Very well,” I retorted; “do you lead then. I shall hold on tight.” | – Очень хорошо. Тогда вы полезайте вперед, а я буду крепко держаться. |
| “I have seen many a landsman funk it,” she teased. “There are no lubber-holes in our tops.” | – Из наших пассажиров, не моряков, многое срывались на моих глазах, – поддразнивала она меня. – У нас на марсах нет собачьих дырnote 21, так что влезать придется снаружи. |
| “And most likely I shall,” I agreed. “I’ve never been aloft in my life, and since there is no hole for a lubber.” | – Ну что ж, возможно, что я и сорвусь, – согласился я. – Я никогда в жизни не лазил на мачты, и если нет собачьих дыр, то дело мое плохо. |
| She looked at me, half believing my confession of weakness, while I extended my arms for the oilskin which Wada struggled on to me. | И пока Вада помогал мне одеваться, она смотрела на меня с сомнением, не зная, верить ли моему признанию в слабости. |
| On the poop it was magnificent, and terrible, and sombre. The universe was very immediately about us. It blanketed us in storming wind and flying spray and grayness. Our main deck was impassable, and the relief of the wheel came aft along the bridge. It was two o’clock, and for over two hours the frozen wretches had laid out upon the fore-yard. They were still there, weak, feeble, hopeless. Captain West, stepping out in the lee of the chart-house, gazed at them for several minutes. | На корме было страшно мрачно, но чудесно. Вся вселенная была вокруг нас. Она окутывала нас бушующим ветром, летящими брызгами и мраком. Главная палуба была непроходима, и рулевые сменялись через мостик. Было два часа дня. Уже больше двух часов несчастные люди, замерзая, висели на рее. Они все еще были там, бессильные, измученные, ни на что не годные. Капитан Уэст вышел из командной рубки с подветренной стороны и несколько минут смотрел на них молча, потом сказал мистеру Пайку: |
| “We’ll have to give up that reef,” he said to Mr. Pike. “Just make the sail fast. Better put on double gaskets.” | – Придется оставить в покое эти рифы. Приготовьте паруса. Поставьте второй ревант. |
| And with lagging feet, from time to time pausing and holding on as spray and the tops of waves swept over him, the mate went for’ard along the bridge to vent his scorn on the two watches of a four-masted ship that could not reef a foresail. | И, волоча ноги и часто приостанавливаясь, когда его накрывало гребнем волны, старший помощник направился по мостику к баку изливать свое презрение на команду судна, которая в полном составе двух смен не смогла справиться с фоком. |
| It is true. They could not do it, despite their willingness, for this I have learned: the men do their weak best whenever the order is given to shorten sail . It must be that they are afraid. They lack the iron of Mr. Pike, the wisdom and the iron of Captain West. Always, have I noticed, with all the alacrity of which they are capable, do they respond to any order to shorten down. That is why they are for’ard, in that pigsty of a forecastle, because they lack the iron. Well, I can say only this: If nothing else could have prevented the funk hinted at by Margaret, the sorry spectacle of these ironless, spineless creatures was sufficient safeguard. How could I funk in the face of their weakness—I, who lived aft in the high place? | Эти люди действительно не могли, – не могли при всем своем желании. Я сделал вот какое наблюдение: слабосильные матросы только тогда напрягают все свои силы, когда им приказывают убавлять паруса. Должно быть, оттого, что боятся. Им не хватает ни железной воли мистера Пайка, ни железной воли и мудрости капитана Уэста. Я заметил, что на приказание убавить или убрать паруса они отзываются с полной готовностью и со всем проворством, на какое только способны. Потому-то они и сидят на баке, в этом свинушнике, что у них нет железной воли. Одно могу сказать: если бы ничто другое не помешало мне «сорваться» с мачты, как пугала меня Маргарэт, то уж одна грустная картина, какую представляли эти безвольные, мягкотелые существа, была бы достаточной гарантией того, что этого не случилось бы. Мог ли я спасовать при виде их дряблости, – я, живущий на юте, сидящий на почетном месте? |
random book preview
(London Jack, "The Mutiny of the Elsinore")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |