|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| “I doubt if you’ve broken any law,” agreed Cadfael, “but you have made the law look very foolish, and no man in authority and office enjoys that. They could well keep you in close hold in the castle for a while, for helping a wanted man to escape. They may even threaten you in the hope of fetching Edwin back to get you out of trouble.” | – Не думаю, что ты нарушил какой-нибудь закон, – согласился Кадфаэль, – однако его служители из-за тебя оказались в дураках, а такое вряд ли кому понравится. Не исключено, что они могут на какое-то время упрятать тебя в крепость за укрывательство беглого преступника. А еще могут распустить слух о том, что тебе угрожает суровая кара, рассчитывая, что Эдвин вернется выручать тебя из беды. Эдви энергично затряс головой. |
| Edwy shook his head vigorously. “He need take no notice of that, he knows in the end there’s nothing criminal they can lay against me. And I can sit out threats better than he. He loses his temper. He’s getting better, but he has far to go yet.” Was he as buoyant about his prospects as he made out? Cadfael could not be quite sure, but certainly this elder of the pair had turned his four months seniority into a solid advantage, perhaps by reason of feeling responsible for his improbable uncle from the cradle. “I can keep my mouth shut and wait,” said Edwy serenely. | – Не надо ему обращать на это внимание, ясно же, в конце концов, что ни в каком преступлении обвинить меня нельзя. Что же до их угроз, мне легче будет их вынести, чем ему. Эдвин слишком горяч. Он, правда, старается держать себя в руках, но этому ему еще учиться да учиться. Действительно ли Эдви смотрел в будущее столь безмятежно, как говорил? В этом Кадфаэль не был уверен, однако он понял, что Эдви, хоть и старше приятеля всего на четыре месяца, зато не в пример рассудительнее – может быть, оттого, что едва ли не с колыбели привык чувствовать ответственность за своего непутевого дядюшку. |
| “Well, since Prior Robert has so firmly demanded that the sheriff come in person tomorrow to remove you,” sighed Cadfael, “I will at least make sure of being present, and try what can be got for you. The prior has given me a spiritual charge, and I’ll stand fast on it. And now you’d better get your rest. I am supposed to be here to exhort you to an amended life, but to tell the truth, boy, I find your life no more in need of amendment than mine, and I think it would be presumption in me to meddle. But if you’ll join your voice to mine in the night prayers, I think God may be listening.” “Willingly,” said Edwy blithely, and plumped to his knees like a cheerful child, with reverently folded hands and closed eyes. In the middle of the prayers before sleeping his lips fluttered in a brief smile; perhaps he was remembering the extremely secular language of the sergeant rising dripping from the bog. | – Я буду держать язык за зубами и ждать, – спокойно заключил Эдви. – Ну что ж, раз приор Роберт решительно потребовал, чтобы шериф лично явился завтра и забрал тебя отсюда, – вздохнул Кадфаэль, – я, по крайней мере, постараюсь при этом присутствовать и попробую сделать для тебя все, что можно. А теперь тебе лучше бы отдохнуть. Вообще-то меня сюда прислали уговорить тебя покаяться, но, по правде говоря, я нахожу, что ты нуждаешься в покаянии всяко не больше, чем я, и поучать тебя было бы с моей стороны гордыней. Но если ты помолишься на ночь вместе со мной, Господь, может быть, нас и услышит. – Охотно, – весело откликнулся Эдви и бухнулся на колени, закрыв глаза и сложив ладони, как напроказивший ребенок. Посреди молитвы губы паренька тронула легкая улыбка: не иначе, как ему вспомнились забористые выражения вылезавшего из болота сержанта. |
| Cadfael was up before Prime, alert in case the prisoner’s escort should come early. Prior Robert had been extremely angry at last night’s comedy, but grasped readily at the plain fact that it gave him full justification for demanding that the sheriff should at once relieve him of an offender who hadturned out to be no concern of his at all. This was not the boy who had taken away a Benedictine habit and a horse in Benedictine care, he was merely the mischievous brat who had worn the one and ridden the other to the ludicrous discomfiture of several gullible law officers. They could have him, and welcome; but the prior considered that it was due to his dignity—in this mood fully abbatial—that the senior officer then in charge, sheriff or deputy, should come in person to make amends for the inconvenience to which the abbey had been subjected, and remove the troublesome element. Robert wanted a public demonstration that henceforth all responsibility lay with the secular arm, and none within his sacred walls. | Задолго до заутрени Кадфаэль был уже на ногах, чтобы быть готовым, если за пленником явятся очень рано. Приор Роберт сперва изрядно разозлился из-за комедии, которую разыграли перед ним прошлым вечером, но затем не без удовольствия сообразил, что теперь он вправе настаивать на том, чтобы шериф немедленно освободил его от попечения об узнике. Проступки этого мальчишки не относились к ведению аббатского суда. Ведь, как выяснилось, он не крал ни коня из монастырской конюшни, ни даже рясы. Это просто шалопай, который, напялив рясу и сев на коня, сумел околпачить легковерных служителей закона. Чем скорее заберут сорванца, тем лучше, однако приор полагал, что достоинство его высокого сана, – а ныне он выполнял функции аббата – требует, чтобы сам шериф или, на худой конец, его помощник, лично принес обители извинение за доставленное беспокойство и избавил ее от смутьяна. Роберт хотел, чтобы с этого момента не оставалось сомнений в том, что вся полнота ответственности лежит на светских властях, а не на вверенной ему обители. |
| Brother Mark hovered close at Cadfael’s elbow as the escort rode in, about half past eight in the morning, before the second Mass. Four mounted men-at-arms, and a spruce, dark, lightly built young nobleman on a tall, gaunt and self-willed horse, dappled from cream to almost black. Mark heard Brother Cadfael heave a great, grateful sigh at the sight of him, and felt his own heart rise hopefully at the omen. | Все утро брат Марк старался не отходить от Кадфаэля. Примерно в половине девятого, перед второй мессой, на монастырский двор въехала кавалькада: четыре вооруженных всадника сопровождали щеголеватого, смуглого и худощавого дворянина на нескладном, но рослом норовистом коне диковинной пестрой масти. При виде его Кадфаэль испустил вздох облегчения, а Марк принял это как доброе предзнаменование и почувствовал, как в душе его крепнет надежда. |
| “The sheriff must have gone south to keep the feast with the king,” said Cadfael with immense satisfaction. “God is looking our way at last. That is not Gilbert Prestcote, but his deputy, Hugh Beringar of Maesbury.” “Now,” said Beringar briskly, a quarter of an hour later, “I have placated the prior, promised him deliverance from the presence of this desperate bravo, sent him off to Mass and chapter in tolerable content, and retrieved you, my friend, from having to accompany him, on the grounds that you have questions to answer.” He closed the door of the room in the gatehouse from which all his men-at-arms had been dismissed to wait his pleasure, and came and sat down opposite Cadfael at the table. “And so you have, though not, quite as he supposes. So now, before we go and pick this small crab out of his shell, tell me everything you know about this curious business. I know you must know more of it than any other man, however confidently my sergeant sets out his case. Such a break in the monastic monotony could never occur, and you not get wind of it and be there in the thick of it. Tell me everything.” And now that it was Beringar in the seat of authority, while Prestcote attended dutifully at his sovereign lord’s festal table, Cadfael saw no reason for reserve, at least so far as his own part was concerned. And all, or virtually all, was what he told. | – Должно быть, шериф отправился на юг, чтобы отпраздновать Рождество с королем, – промолвил Кадфаэль с невыразимым удовлетворением. – Услышал-таки Господь наши молитвы. Это ведь не Жильбер Прескот, а его помощник – Хью Берингар из Мэзбери. – Так вот, – коротко сообщил Берингар Кадфаэлю четверть часа спустя. – Приора я кое-как успокоил, пообещав ему забрать отсюда этого отчаянного разбойника, и святой отец отправился к мессе и на капитул в сносном расположении духа. А заодно, мой друг, я избавил тебя от необходимости сопровождать его, под тем предлогом, что ты должен ответить на некоторые мои вопросы. Берингар еще раньше отослал своих людей дожидаться на улице, а теперь прикрыл дверь сторожки и уселся за стол напротив Кадфаэля. – Насколько я понимаю, у тебя на все это своя точка зрения, не такая, как у приора. А происшествие прелюбопытное, поэтому расскажи-ка мне все, что знаешь, а уж потом пойдем и выпустим пташку из клетки. Сдается мне, что об этой истории тебе известно больше, чем кому бы то ни было, хотя мой сержант и старался не болтать лишнего. Не могу поверить, чтобы в вашей тихой обители случился такой переполох, а ты бы о том не пронюхал и не сунулся разбираться. Так что выкладывай все. Нынче, пока Прескот проводил время за праздничным столом своего господина, короля Стефана, Берингар располагал всей полнотой власти, и Кадфаэль не видел причины утаивать, во всяком случае то, что касалось его участия в этой истории. Он поведал Берингару все, или почти все. |
| “He came to you, and you hid him,” mused Beringar. | – Значит, он пришел к тебе, и ты его спрятал... – задумчиво произнес помощник шерифа. |
| “I did. So I would again, in the same circumstances.” | – Спрятал, и, случись это снова, я поступил бы так же. |
| “Cadfael, you must know as well as I the strength of the case against this boy. Who else has anything to gain? Yet I know you, and where you have doubts, I shall certainly not be without them.” | – Кадфаэль, ты ведь не хуже меня знаешь, какие серьезные обвинения выдвинуты против парнишки. Кто, как не он, мог выиграть от этой смерти? Тем не менее, уж я-то тебя знаю, и если у тебя есть сомнения, придется усомниться и мне. |
| “I have no doubts,” said Cadfael firmly. “The boy is innocent even of the thought of murder. And poison is so far out of his scope, he never would or could conceive the idea. I tested them both, when they came, and they neither of them even knew how the man had died, they believed me when I said he had been cut down in his blood. I stuck the means of murder under the child’s nose, and he never paled. All it meant to him was a mild memory of sniffing the same sharp smell while Brother Rhys was having his shoulders rubbed in the infirmary.” | – Сомнений-то как раз у меня и нет, – твердо заявил монах. – Мальчонка не только что в убийстве, но даже в помыслах о нем не повинен. А уж мысль о яде ему и в голову прийти не могла. Когда эти два приятеля заявились ко мне, я испытал обоих, и вышло, что ни один из них и понятия не имел, какой смертью умер мастер Бонел. Я сказал, что он был сражен смертельным ударом и истек кровью, и они этому поверили. А потом я дал парнишке понюхать отравы, и хоть бы что, он даже не побледнел. Единственное, что припомнил этот запах, – спросил, не тем ли снадобьем в лазарете растирали плечи брату Рису. |
| “I take your word for all that,” said Beringar, “and it is good evidence, but it is not in itself proof. How if we should both of us underestimate the cunning of the young, simply because they are young?” | – Во всем этом я полагаюсь на твое слово, – промолвил в ответ Берингар, – звучит как будто убедительно, но ты же понимаешь, что само по себе это еще не доказательство. А что если мы с тобой недооцениваем хитрость этих ребят – дескать, больно малы для этого? |
| “True,” agreed Cadfael with a wry grin, “you are none so old yourself, and of your cunning, as I know, the limit has not yet been found. But trust me, these two are not of the same make as you. I have known them, you have not; agreed? I have my duty to do, according to such lights as I see. So have you your duty to do, according to your office and commission. I don’t quarrel with that. But at this moment, Hugh, I don’t know and have no means of guessing where Edwin Gurney is, or I might well urge him to give himself up to you and rely on your integrity. You will not need me to tell you that this loyal nephew of his, who has taken some sharp knocks for him, does know where he is, or at least knows where he set out to go. You may ask him, but of course he won’t tell you. Neither for your style of questioning nor Prestcote’s.” Hugh drummed his fingers on the table, and pondered in silence for a moment. “Cadfael, I must tell you I shall pursue the hunt for the boy to the limit, and not spare any tricks in the doing, so look to your own movements.” “That’s fair dealing,” said Cadfael simply. “You and I have been rivals in trickery before, and ended as allies. But as for my movements, you’ll find them monstrously dull. Did Prior Robert not tell you? I’m confined within the abbey walls, I may not go beyond.” | – И то сказать, – усмехнулся Кадфаэль, – ты и сам далеко не стар, а хитрости тебе не занимать. Но поверь мне: эти двое не из того теста. Я-то их знаю, а ты нет, разве не так? У меня есть основания полагать, что паренек невиновен, и я вижу свой долг в том, чтобы помогать невинному. Не спорю, что у тебя тоже есть свой долг, в соответствии с твоей должностью и полномочиями. Но в данный момент, Хью, я и правда понятия не имею, куда подевался Эдвин Гурней, а то, пожалуй, попробовал бы уговорить его положиться на твою непредвзятость. Ты и без меня понимаешь, что этот племянничек, которому уже задали хорошую трепку, знает, где его дядюшка прячется, – во всяком случае, знал, где тот собирался укрыться. Ты, конечно, можешь его спросить, но он верный друг и ничего не скажет ни тебе, ни Прескоту. Хью побарабанил пальцами по столу и с минуту молчал, размышляя. |
| Hugh’s agile black brows shot up to meet his hair. “Good God, for what cloistered crime?” His eyes danced. “What have you been about, to incur such a ban?” | – Кадфаэль, я должен тебя предупредить, что буду разыскивать мальчишку, пока не найду,и если мне придется пойти на хитрость – не обессудь. Так что куда бы ты ни пошел, будь настороже. |
| “I spent too long in talk with the widow, and a stretched ear gathered that we had known each other very well, years ago, when we were young.” That was one thing he had not thought necessary to tell, but there was no reason to withhold it from Hugh. “You asked me, once, how it came I had never married, and I told you I once had some idea of the kind, before I went to the Holy Land.” “I do remember! You even mentioned a name. By now, you said, she must have children and grandchildren… Is it really so, Cadfael? This lady is your Richildis?” | – Что ж, это по-честному, – признался Кадфаэль, – помнится, мы с тобой уже соперничали в уловках, а кончили-то тем, что стали друзьями. Только вот боюсь, что следить за мной будет скучновато. Разве приор Роберт тебе не сказал? Мне не позволено покидать стены обители. Хью удивленно поднял черные брови: – Господь Всемилостивый, да за какое же прегрешение? – В глазах его заплясали искорки. – Это что ж надо натворить, чтобы навлечь на себя такую немилость? – Я провел слишком много времени, беседуя с одной вдовой, и нашелся тип, который, навострив уши, выведал, что мы с ней очень хорошо знали друг друга много лет назад, когда были молоды. Кадфаэль не собирался об этом рассказывать, но раз уж на то пошло, не видел смысла таиться от Хью. – Помнишь, ты спрашивал, как вышло, что я никогда не был женат, а я еще ответил, что была у меня такая мысль, давным-давно, еще до того, как я отправился в Святую Землю? – Еще бы не помнить. Ты даже называл ее имя, говорил, что нынче у нее должно быть, дети и внуки... Так вот оно что, Кадфаэль. Стало быть, эта госпожа и есть твоя Ричильдис? |
| “This lady,” said Cadfael with emphasis, “is indeed Richildis, but mine she is not. Two husbands ago I had a passing claim on her, and that’s all.” | – Эта госпожа, – внушительно произнес Кадфаэль, – действительно Ричильдис, да только не моя! Может, я и имел на нее когда-то права, до двух ее мужей, но то все быльем поросло. |
| “I must see her! The charmer who caught your eye must be worth cultivating. If you were any other man I should say this greatly weakens the force of your championship of her son, but knowing you, I think any scamp of his age in trouble would have you by the nose. I will see her, however, she may need advice or help, for it seems there’s a legal tangle there that will take some unravelling.” | – Я непременно должен ее увидеть! – воскликнул Берингар. – Женщина, которая некогда пленила тебя, стоит того, чтобы с ней познакомиться. Будь на твоём месте кто-нибудь другой, я бы сказал, что теперь понятно, с чего это ты так рьяно защищаешь ее сынка. Но тебя-то я знаю: ты любого побежишь выручать, если он попадет в беду. Однако я встречусь с ней, может быть, ей потребуется совет или помощь, тем более, что тут такой узелок завязался, что сразу не распутаешь. |
| “There’s another thing you can do, that may help to prove to you what I can only urge. I told you the boy says he threw into the river an inlaid wooden box, quite small.” Cadfael described it minutely. “If that could come to light, it would greatly strengthen his story, which I, for one, believe. I cannot go out and contact the fishermen and watermen of Severn, and ask them to keep watch for such a small thing in the places they’ll know of, where things afloat do wash up. But you can, Hugh. You can have it announced in Shrewsbury and downstream. It’s worth the attempt.” “That I’ll certainly do,” said Beringar readily. “There’s a man whose grim business it is, when some poor soul drowns in Severn, to know exactly where the body will come ashore. Whether small things follow the same eddies is more than I know, but he’ll know. I’ll have him take this hunt in charge. And now, if we’ve said all, we’d better go and see this twin imp of yours. Lucky for him you knew him, they’d hardly have believed it if he’d told them himself that he was the wrong boy. Are they really so like?” | – Ты можешь кое-что сделать, это поможет мне раздобыть доказательство, а тебе – во всем разобраться. Я уже говорил, что паренек выбросил в реку инкрустированную деревянную шкатулочку, совсем маленькую. – Кадфаэль подробно описал изделие Эдвина. – Я его рассказу верю, но если ее найти, это будет основательным подтверждением. Я бы сам поговорил с рыбаками и лодочниками и попросил их поискать там, где течение выбрасывает на берег всякий хлам, но ты же знаешь, мне выходить не велено. А вот ты можешь распорядиться, чтобы глашатай объявил об этом в Шрусбери и в предместьях вдоль реки. Попробуй, дело того стоит. – Это я сделаю, – охотно согласился Берингар, – есть в городе один человек, работенка у него – не приведи Господи. Он подбирает утопленников, когда Северн выбрасывает тела на берег. Труп и шкатулочка, конечно, не одно и то же, но этот парень знает каждый водоворот и любую излучину. А теперь, раз уж мы с тобой обо всем переговорили, пойдем, взглянем на этого чертенка. Хорошо еще, что ты его знаешь, а то ему долго пришлось бы доказывать, что он не Эдвин. А они и вправду очень похожи? |
| “No, no more than a general family look about them if you know them, or see them side by side. But apart, a man might be in doubt, unless he did know them well. And your men were after the rider of that horse, and sure who it must be. Come and see!” | – Ну, если ты их знаешь да они рядом стоят, то различить их нетрудно, хотя семейное сходство есть, и немалое. А вот по отдельности их можно перепутать. Твои ребята искали всадника в рясе – у них и сомнений не возникло, что это тот, кто им нужен. Идем, сам на него посмотришь. Они вместе направились к клетушке, где с вечера маялся Эдви. Кадфаэль не знал, как Берингар собирается поступить с узником, и немного беспокоился, хотя и понимал, что ничего страшного с парнишкой случиться не должно. Что бы ни думал Хью о вине или невиновности Эдвина, он не мог слишком сурово отнестись к Эдви за то, что тот стойко поддерживал своего родича. – Подойди-ка к свету, Эдви, – распорядился Берингар, распахнув дверь в каморку, – дай я на тебя посмотрю. Я хочу точно знать, с кем имею дело, на тот случай, если вам опять вздумается водить всех за нос. Эдви бросил на него опасливый взгляд, но убедившись в присутствии брата Кадфаэля, послушно вышел на свет. Помощник шерифа взял парнишку за подбородок и пристально вгляделся в его лицо. Синяки за ночь побагровели, но карие глаза ярко сверкали. – Ну теперь, если я тебя встречу, то узнаю, – доверительно сообщил Берингар. – Так вот, приятель, мы уже потратили на тебя немало времени, и я не собираюсь тратить еще больше, выколачивая признание. Я тебя спрашиваю первый и последний раз: где Эдвин Гурней? И постановка вопроса, и выражение смуглого лица Берингара заставляли задуматься о том, что будет, если он не получит ответа, хотя Хью и говорил довольно миролюбиво. Эдви облизал пересохшие губы и ответил так почтительно, что Кадфаэль только подивился. – Сэр, Эдвин доводится мне родственником и другом, и если бы я собирался выдать его, то не потратил бы столько сил, чтобы сбить ваших людей со следа. Мне кажется, вы должны понять, что я не могу и не хочу его предать. |
| He was still in doubt, as they went together to the cell where Edwy waited, by this time in some trepidation, exactly what Beringar meant to do with his prisoner, though he had no fear that any harm would come to the boy. Whatever Hugh might think about Edwin’s guilt or innocence, he was not the man to lean too heavily upon Edwy’s staunch solidarity with his kinsman. “Come forth, Edwy, into the daylight,” said Beringar, holding the cell door wide, “and let me look at you. I want to be in no doubt which of you I have on my hands, the next time you change places.” And when Edwy obediently rose and stepped warily out into the court, after one nervous side-glance to make sure Brother Cadfael was there, the deputy sheriff took him by the chin and raised his face gently enough, and studied it attentively. The bruises were purple this morning, but the hazel eyes were bright. “I’ll know you again,” said Hugh confidently. “Now, young sir! You have cost us a great deal of time and trouble, but I don’t propose to waste even more by taking it out of your skin. I’ll ask you but once: Where is Edwin Gurney?” The phrasing of the question and the cut of the dark face left in doubt what was to happen if he got no answer; in spite of the mild tone, the potentialities were infinite. Edwy moistened dry lips, and said in the most conciliatory and respectful tone Cadfael had heard from him: “Sir, Edwin is my kin and my friend, and if I had been willing to tell where he is, I should not have gone to such pains to help him get there. I think you must see that I can’t and won’t betray him.” | Берингар бросил взгляд на Кадфаэля. Лицо его оставалось серьезным, разве что искорка промелькнула в глазах. – Что ж, Эдви, другого, по правде говоря, я и не ожидал. Хранить верность другу – это похвально. Однако я должен быть уверен в том, что смогу заполучить тебя, когда ты мне понадобишься, а то ведь, не ровен час, ты снова улизнешь выручать приятеля. |
| Beringar looked at Brother Cadfael, and kept his face grave but for the sparkle in his eye. “Well, Edwy, I expected no other, to tell the truth. Nobody does ill to keep faith. But I want you where I may lay hand on you whenever I need to, and be sure you are not stravaiging off on another wild rescue.” Edwy foresaw a cell in Shrewsbury castle, and stiffened a stoical face to meet the worst. | Эдви представил себе мрачный каземат Шрусберийского замка и с застывшим лицом приготовился выслушать худшее. |
random book preview
(Peters Ellis, "Monks Hood")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |