|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| She peered at it curiously, having learned much in a few days. “No. We don’t grow it here. But I might know it if I saw it growing fresh.” “It’s goose-grass—cleavers it’s also called. A | Девушка, успевшая уже многое усвоить за эти несколько дней, с любопытством уставилась на стебелек. — Нет, — ответила она, — на наших грядках такой травы нет. Но, может быть, я узнала бы ее, если бы увидела, как она растет. |
| queer, creeping thing that grows little hooks to hold fast, even on these tiny seeds you see here. And you see it’s broken in the middle of this straight stem?” | — Это липушник, его еще кличут гусиной травкой. Чудное такое растение, цепкое — глянь, вот на этих шишечках малюсенькие такие крючочки. А сам стебелек — видишь, надломлен посередине... |
| She saw, and was curiously subdued. There was something here beyond her vision; the thing was a wisp of brown, bleached and dry, but indeed folded sharply in the midst by a thin fracture. “What is it? Where did you find it?” | С недоумением Годит взглянула на высохшую, хрупкую былинку, сломанную посередине, и спросила: — Что это? Где ты это нашел? |
| “Caught into the furrow in this poor lad’s throat,” he said, so gently that she could take it in without shock, “broken here by the ligament that strangled him. And it’s last year’s crop, not new. The stuff is growing richly at this season, seeding wild everywhere, this was in fodder, or litter, grass cut last autumn and dried out. Never turn against the herb, it’s sovereign for healing green wounds that are stubborn to knit. All the things of the wild have their proper uses, only misuse makes them evil.” He put the small slip of dryness away carefully in his bosom, and laid an arm about her shoulders. “Come, then, let’s go and look at this youngster, you and I together.” It was mid-afternoon, the time of work for the brothers, play for the boys and the novices, once their limited tasks were done. They came down to the church without meeting any but a few half-grown boys at play, and entered the cool dimness within. | — Этот стебелек врезался в шею того незнакомца, — пояснил Кадфаэль помягче, чтобы не напугать девушку, — а вдавила его и сломала та самая петля, что удушила бедного юношу. Это трава старого урожая, а не нынешнего. Она скошена и высушена прошлой осенью, на корм скоту или на подстилку. Этой травкой пренебрегать не следует: ей нет равных в заживлении свежих ран, даже таких, какие с трудом поддаются лечению. Дикие травы тоже могут приносить исцеление — надо только уметь ими пользоваться, а то и до беды недалеко. Монах бережно спрятал выцветший стебелек за пазуху и обнял Годит за плечи: — Ну ладно, пошли, глянем на того паренька. Во второй половине дня братья обычно предаются своим трудам, и только юные послушники резвятся, покончив со своим необременительным заданием. Кадфаэль и Годит спустились к церкви, не встретив по пути никого, кроме нескольких игравших отроков, и вступили в полумрак, царивший под прохладными сводами храма. |
| The mysterious young man from the castle ditch lay austerely shrouded on his bier in the choir end of the nave, his head and face uncovered. Dim but pure light fell upon him; it needed only a few minutes to get accustomed to the soft interior glow in this summer afternoon, and he shone clear to view. Godith stood beside him and gazed in silence. They were alone there, but for him, and they could speak, in low voices. But when Cadfael asked softly: “Do you know him?” he was already sure of the answer. | Таинственный незнакомец, извлеченный из замкового рва, был завернут в саван и покоился на носилках в конце нефа. Голова и лицо его были открыты. Неяркий, но ясный свет падал на мертвое тело, и глазам не требовалось много времени, — летним днем здесь было достаточно светло, — чтобы разглядеть лицо покойного. В церкви они были одни, если не считать мертвеца, и можно было тихонько перемолвиться словом. — Ты знаешь его? — спросил Кадфаэль, взглянув на девушку, и был уже заранее уверен в ответе. |
| A fine thread of a whisper beside him said: “Yes.” | Еле слышный шепот донесся до него: |
| “Come!” He led her out as softly as they had come. In the sunlight he heard her draw breath very deep and long. She made no other comment until they were secure together in the herbarium, in the drowning summer sweetness, sitting in the shade of the hut. | — Да... — Идем! — сказал он решительно и вывел девушку наружу — так же бережно, как и привел. Когда они вышли на солнце, Кадфаэль услышал, как Годит глубоко вздохнула. Больше она не промолвила ни слова до тех пор, пока они не вернулись в сад. Там, в тени бревенчатого сарая, среди благоухающих трав, она чувствовала себя в безопасности. — Его имя, — начала Годит тихим голосом, — Николас Фэнтри. Я знала его с двенадцати лет — встречала время от времени. Он был сквайром Фиц Аллана, жил в одном из северных имений. В последние годы он служил своему лорду в качестве верхового гонца. В Шрусбери его не знают... Если его подстерегли и убили из засады, значит, он был здесь по поручению своего господина. Но ведь у Фиц Аллана уже не должно было быть дел в здешних краях... — В мучительном раздумье Годит обхватила голову руками. — Знаешь, здесь, в Шрусбери, живут люди, которые могли бы, наверное, рассказать о нем побольше. Они называли бы тебе его имя, если бы у них были причины разыскивать своих близких среди погибших. И, думаю, что они могли бы сообщить тебе о том, чем он занимался здесь в тот день и ночь. Но ты уверен, что им за это ничего не будет? |
| “Well, who is he, this young fellow who troubles both you and me?” “His name,” she said, very low and wonderingly, “is Nicholas Faintree. I’ve known him, by fits and starts, since I was twelve years old. He is a squire of FitzAlan’s, from one of his northern manors, he’s ridden courier for his lord several times in the last few years. He would not be much known in Shrewsbury, no. If he was waylaid and murdered here, he must have been on his lord’s business. But FitzAlan’s business was almost finished in these parts.” She hugged her head between her hands, and thought passionately. “There are some in Shrewsbury could have named him for you, you know, if they had reason to come looking for men of their own. I know of some who may be able to tell you what he was doing here that day and that night. If you can be sure no ill will come to them?” “Never by me,” said Cadfael, “that I promise.” | — Из-за меня-то уж точно, — заверил Кадфаэль. — Это я обещаю. |
| “There’s my nurse, the one who brought me here and called me her nephew. Petronilla served my family all her grown life, until she married late, too late for children of her own, and she married a good friend to FitzAlan’s house and ours, Edric Flesher, the chief of the butchers’ guild in town. The two of them were close in all the plans when FitzAlan declared for the empress Maud. If you go to them from me,” she said confidently, “they’ll tell you anything they know. You’ll know the shop, it has the sign of the boar’s head, in the butchers’ row.” | — У меня есть няня — она-то и привела меня сюда под видом своего племянника. Петронилла служила в нашей семье с юности, пока не вышла замуж, а замуж, она вышла поздно — слишком поздно, чтобы иметь собственных детей. Она стала женой Эдрика Флешера, старшины цеха мясников в Шрусбери — а он всегда был добрым другом дома Фиц Аллана, так же, как и нашего дома. Когда Фиц Аллан выступил на стороне императрицы Матильды, он доверил этим двоим все свои планы. Если ты отправишься к ним и сошлешься на меня, — доверительно прошептала девушка, — они тебе все-все расскажут. Их лавка в мясном ряду, узнать ее нетрудно — там на вывеске медвежья голова нарисована. |
| Cadfael scrubbed thoughtfully at his nose. “If I borrow the abbot’s mule, I can make better speed, and spare my legs, too. There’ll be no keeping the king waiting, but on the way back I can halt at the shop. Give me some token, to show you trust me, and they can do as much without fear.” | Кадфаэль задумчиво почесал нос: — Если я позаимствую мула у нашего аббата, то смогу обернуться быстрее, да и бедные мои ноги пощадить надо. Так я и короля не заставлю ждать, и смогу на обратном пути завернуть в лавку. Только дай мне какой-нибудь знак, чтобы они поняли, что ты мне доверяешь, и держались без опаски. |
| “Petronilla can read, and knows my hand. I’ll write you a line to her, if you’ll lend me a little leaf of vellum, a mere corner will do.” She was alight with ardour, as intent as he. “He was a merry person, Nicholas, he never did harm to anyone, that I know, and he was never out of temper. He laughed a great deal… But if you tell the king he was of the opposite party, he won’t care to pursue the murderer, will he? He’ll call it a just fate, and bid you leave well alone.” | — Петронилла умеет читать и знает мой почерк. Если ты раздобудешь кусочек пергамента, хотя бы клочок, я напишу для нее пару строчек. Годит, как и сам Кадфаэль, горела желанием довести это дело до конца. — Он был веселый парень, этот Николас, — продолжала она, — и я никогда не слышала о нем худого слова. Он, кажется, ни с кем не ссорился и на лице у него всегда была улыбка... Но ведь если ты скажешь королю, что Фэнтри был сторонником императрицы, он и не подумает искать убийцу, верно? Скажет, что так Бог судил, и велит оставить все как есть. |
| “I shall tell the king,” said Cadfael, “that we have a man plainly murdered, and the method and time we know, but not the place or the reason. I will also tell him that we have a name for him—it’s a modest name enough, it can mean nothing to Stephen. As at this moment there’s no more to tell, for I know no more. And even if the king should shrug it off and bid me let things lie, I shall not do it. By my means or God’s means, or the both of us together, Nicholas Faintree shall have justice before I let this matter rest.” | — Я скажу королю, — ответил Кадфаэль, — что этого человека убили, и я знаю, как и когда, но где это случилось и почему — еще предстоит выяснить. И еще я скажу, что мне удалось выведать его имя — оно не слишком громкое и королю наверняка не известно. Больше я ничего говорить не стану, да пока я и знаю-то немногим больше. И даже если король отмахнется от этого и велит помалкивать, я не отступлюсь. Моим ли попечением, Божьим ли промыслом, а то и тем и другим вместе, но справедливость должна восторжествовать. |
| Having the loan of the abbot’s own mule, Brother Cadfael took with him in this errand the good cloth garments Aline had entrusted to him. It was his way to carry out at once whatever tasks fell him, rather than put them off until the morrow, and there were beggars enough on his way through the town. The hose he gave to an elderly man with eyes whitened over with thick cauls, who sat with stick beside him and palm extended in the shade of the town gate. He looked of a suitable figure, and was in much-patched and threadbare nethers that would certainly fall apart very soon. The good brown cotte went to a frail creature no more than twenty years old who begged at the high cross, a poor feeble-wit with hanging lip and a palsied shake, who had a tiny old woman holding him by the hand and caring for him jealously. Her shrill blessings followed Cadfael down towards the castle gate. The cloak he still had folded before him when he came to the guard-post of the king’s camp, and saw Lame Osbern’s little wooden trolley tucked into the bole of a tree close by, and marked the useless, withered legs, and the hands callused and muscular from dragging all that dead weight about by force. His wooden pattens lay beside him in the grass. Seeing a frocked monk approaching on a good riding mule, Osbern seized them and propelled himself forward into Cadfael’s path. And it was wonderful how fast he could move, over short distances and with intervals for rest, but all the same so immobilised a creature, half his body inert, must suffer cold in even the milder nights, and in the winter terribly. | Брат Кадфаэль позаимствовал на конюшне личного мула аббата Хериберта и, прихватив с собой сверток с одеждой, который передала Элин, отправился к королю. Такая уж у него была манера — ничего не откладывать на потом. Он не сомневался в том, что по дороге через город ему попадется не один нищий. Штаны Кадфаэль отдал старику с бельмами на глазах, сидевшему в тени городских ворот с протянутой рукой, опершись на посох. Старец выглядел бы довольно благообразно, кабы не его собственные штаны — латанные-перелатанные — того и гляди развалятся. Добротная коричневая туника досталась юноше — трясущемуся слабоумному паралитику с отвисшей губой, просившему подаяние возле высокого креста. Бедняге было на вид лет двадцать, его держала за руку крошечная старушонка, которая ревностно опекала убогого. Ее визгливые возгласы благодарности провожали Кадфаэля до самых ворот замка. Аккуратно сложенный плащ оставался еще при нем, когда монах подъехал к сторожевому посту королевского лагеря. Там Кадфаэль заметил маленькую деревянную тележку Осберна и увидел его самого — беспомощные иссохшие ноги и натруженные мускулистые руки, с помощью которых калека передвигался. Рядом с ним, в траве, стояли деревянные башмаки. Увидев монаха в рясе, верхом на добром муле, Осберн схватил башмаки и, отталкиваясь ими, с удивительной прытью покатил Кадфаэлю наперерез. Как бы быстро ни умел передвигаться этот бедолага, — подумал монах, — все же большую часть времени он обречен на неподвижность и, наверное, замерзает даже в летние ночи, а уж каково ему зимой достается — и подумать страшно. |
| “Good brother,” coaxed Osbern, “spare an alms for a poor cripple, and God will reward you!” | — Добрый брат, — взмолился Осберн, — не поскупись на милостыню для несчастного калеки, и Господь воздаст тебе сторицей. |
| “So I will, friend,” said Cadfael, “and better than a small coin, too. And you may say a prayer for a gentle lady who sends it to you by my hand.” And he unfolded from the saddle before him, and dropped into the startled, malformed hands, Giles Siward’s cloak. | — Так я и сделаю, приятель, — ответил Кадфаэль, — и дам тебе кое-что получше медной монеты. А ты помолись за ту добрую леди, что моей рукой посылает тебе вот это, — Кадфаэль развернул сверток и опустил в мозолистые руки ошарашенного калеки плащ Жиля Сиварда. |
| “You did right to report truly what you found,” said the king consideringly. “Small wonder that my castellan did not make the same discovery, he had his hands full. You say this man was taken from behind by stealth, with a strangler’s cord? It’s a footpad’s way, and foul. And above all, to cast his victim in among my executed enemies to cover the crime—that I will not bear! How dared he make me and my officers his accomplices! That I count an affront to the crown, and for that alone I would wish the felon taken and judged. And the young man’s name—Faintree, you said?” | — Ты поступил правильно, сообщив о своем открытии, — сказал король. — Немудрено, что мой кастелян сам этого не заметил, у него своих забот хватало. Так ты говоришь, что на этого человека набросились из засады и накинули на шею удавку. Похоже, что действовал грабитель с большой дороги. И каков мерзавец — бросил свою жертву среди казненных мною врагов, чтобы скрыть свое злодеяние, свалить его на меня и моих воинов. Да как он посмел?! Я расцениваю это как оскорбление короля и желаю, чтобы негодяй был схвачен и предан суду. А как, ты говоришь, звали покойного, Фэнтри? |
| “Nicholas Faintree. So I was told by one who came and saw him, where we had laid him in the church. He comes from a family in the north of the county. But that is all I know of him.” | — Николас Фэнтри. Так сказал мне один человек, опознавший его в церкви. Он родом откуда-то с севера, а больше я о нем ничего не знаю. |
| “It is possible,” reflected the king hopefully, “that he had ridden to Shrewsbury to seek service with us. Several such young men from north of the county have joined us here.” | — Может быть, — предположил король, — он прискакал в Шрусбери, чтобы предложить нам свою службу? К нам здесь присоединилось несколько молодых сквайров с севера графства. |
| “It is possible,” agreed Cadfael gravely; for all things are possible, and men do turn their coats. | — Вполне вероятно, — согласился Кадфаэль, — всякое бывает, и порой люди меняют свои убеждения. |
| “And to be cut off by some forest thief for what he carried—it happens! I wish I could say our roads are safe, out in this new anarchy, God knows, I dare not claim it. Well, you may pursue such enquiries as can be made into this matter, if that’s your wish, and call upon my sheriff to do justice if the murderer can be found. He knows my will. I do not like being made use of to shield so mean a crime.” | — Увы, бывает и такое, что грабители в лесу нападают на путников из-за их пожитков. Хотел бы я сказать, что дороги моего королевства безопасны, но при нынешней смуте утверждать этого не берусь. Ну что ж, если желаешь, можешь продолжить свое расследование, а если найдешь убийцу, извести шерифа, дабы свершилось правосудие. Воля короля ему известна — я не терплю, когда мое имя используется для прикрытия мерзких делишек. |
random book preview
(Peters Ellis, "One Corpse Too Many")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |