|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| Then the apothecary brushed the hair out of my grandfather’s eyes, and said: “What has happened?” | Затем он ласково отвел с лица мальчика растрепанные волосы и спросил: — Что случилось, малыш? |
| The steps of her house were powdered with snow, and the apothecary went up and stood on the porch. In his hand he carried the bottle in which he mixed the drink for expectant mothers, a drink he had often made of chalk and sugar and water. He tapped on the door with his fingers, lightly at first, so that the sound would not carry across the pasture; when she did not answer, he banged harder until he remembered that she was deaf, and then he stood there, feeling stupid. Then he tried the door, and it gave. He paused, for a moment, remembering the gun, the blacksmith’s gun, which had not surfaced in the village since Luka had brought it back down, wondering if the girl still had it, and how he might announce himself. He pushed the door open and looked around, and then he opened it farther and stepped into the doorway. | Ступеньки ее крыльца были запорошены снегом. Аптекарь поднялся на него и некоторое время стоял, не решаясь постучаться. В руке он держал бутылку с обычным питьем для будущих матерей — ему часто доводилось готовить такое, смешивая с водой мел и сахар. Сперва аптекарь побарабанил по створке двери пальцами так, чтобы этого легкого стука не услышал никто по ту сторону пастбища. Девушка не ответила. Он лупил в дверь кулаком, пока не вспомнил: да ведь она же глухая! Аптекарь тут же перестал стучать, некоторое время просто стоял на крыльце, чувствуя себя полным дураком, потом попытался сам открыть дверь, и та неожиданно подалась. Он помедлил еще минутку, помня о том, что ружье кузнеца так больше никто и не видел с тех пор, как Лука принес его с собой после той неудачной охоты на тигра. Интересно, по-прежнему ли это ружье находится у нее в доме? Как ему, учитывая подобную опасность, возвестить о своем приходе? Потом он решился, рывком открыл дверь, в последний раз огляделся и шагнул через порог. |
| The tiger’s wife was sitting on the floor by the fireplace, drawing something in the hearth with her finger. The fire was bright on her face, and her hair had settled around her eyes so that he couldn’t see her properly, and she did not look up when he went in and shut the door behind him. She was sitting wrapped in her Turkish silks, purples and golds and reds draped around her shoulders like water, and her legs, which were folded under the bulge of her stomach, were bare and thin. What struck him most was the sparseness of the room; there was a table, a few pots and bowls over the tabletop. There was no trace of the gun. | Жена тигра сидела на полу возле очага и что-то рисовала пальцем в рассыпанной золе. В очаге ярко горел огонь, освещая ее лицо, но оно было закрыто распущенными волосами. Аптекарь не смог как следует ее рассмотреть, а она даже глаз не подняла, когда он вошел и закрыл за собой дверь. Девушка сидела по-турецки, завернувшись в яркие шелка. Пурпурные, золотые, красные, они ниспадали с ее плеч, струились, как вода, на огромный, нависший живот и босые ноги, скрещенные под ним. Они показались аптекарю худенькими, прямо как у ребенка. Но больше всего его поразило то, что в комнате почти ничего не было: стол, несколько кастрюль и плошек на полке — больше ничего. Ружья он тоже нигде не увидел. |
| She had not seen him yet, and he did not want to surprise her, but there was nothing he could do about that now. He took a step forward, and then another, and then she turned abruptly and saw him, and he held up his hands to show her that he was harmless and unarmed. | Она все еще его не замечала. Аптекарь совсем не хотел пугать ее своим неожиданным появлением, но все-таки сделал шаг вперед, потом еще один. Тут глухонемая вдруг резко обернулась и увидела его. Он тут же поднял руки, показывая, что безоружен и не желает ей зла. |
| “Don’t be afraid,” he said. Then he bowed a little and touched his fingers to his lips and forehead. It had been almost forty years since he had made the gesture. | — Не бойся, — сказал аптекарь, слегка поклонился и коснулся пальцами своих губ и лба. |
| She got up in one swift motion, rolled to her feet, and the cloth slid down her shoulders when she did it, and she stood there, her face tight and furious, and the apothecary continued to hold his half bow and didn’t move. She was very small, the tiger’s wife, with thin shoulders and a long thin neck, which a river of sweat had caked with salt. Her belly was enormous and tight and round, unbalancing in the way it overpowered her frame and pulled her hips forward. | Прошло уже почти сорок лет с тех пор, как он в последний раз делал это.[12] Она вскочила — точнее, одним быстрым движением как бы перекатилась на ноги, — и шелковые покрывала соскользнули с ее плеч. Девушка стояла перед аптекарем, напряженная, гневная, а он все продолжал сгибаться перед ней, словно застыл в неком почтительном полупоклоне. Она оказалась очень маленькой, эта жена тигра, с хрупкими плечами и длинной тонкой шеей. Аптекарь заметил, что на шее у нее соленой коркой застыл пот. Огромный живот, тугой и округлый, был явно слишком тяжел для худенького тела и заставлял ее отклоняться назад, выворачивая вперед бедра. |
| “The baby,” he said, pointing at her. He grabbed his stomach under his coat and shook it a little, and then held up the bottle. “For the baby.” | — Ребенок, — сказал он, указал на ее живот, подхватил обеими руками свой собственный, слегка его встряхнул и покачал, потом протянул ей бутылочку и пояснил: — Это для твоего ребенка. |
| But she had placed him, he could see that—remembered him, remembered his house, remembered that he had given her back to Luka—and the look coming over her now was one of intense revulsion. Her whole body was shaking. | Но она уже вспомнила, какую роль он сыграл в ее жизни, как отдал ее на растерзание Луке. Теперь на лице глухонемой было написано откровенное отвращение, она дрожала всем телом. |
| The apothecary tried to explain. He shook the bottle again, smiling, holding it high so she could see it. The water was cloudy inside. | Аптекарь снова попробовал объясниться, встряхнул бутылочку, улыбнулся и поднял ее повыше, чтобы она могла видеть мутную жидкость. |
| “For the baby,” he said again, and pointed again at her belly. He made a cradling gesture with his arms, pointed to himself. But her face did not change until he took a step toward her. | — Это для ребенка, — повторил он, указывая на ее живот, потом как бы покачал младенца на руках и указал на себя. |
| He expected something to shift between them, then. In such a short time, she had successfully frightened the villagers into reverential awe. He envied her that, admired it despite himself. He wondered if she could see it. She had done it without effort or intention; and even now, he suspected she didn’t know she had done it at all. | На лице глухонемой по-прежнему были написаны только отвращение и ненависть, но аптекарь осмелился еще на шаг приблизиться к ней. Он рассчитывал, что теперь их отношения могут измениться в лучшую сторону. Этой глухонемой малютке за столь короткое время удалось настолько запугать деревенских жителей, что сейчас они относились к ней с каким-то благоговейным ужасом. Аптекарь даже немного завидовал ей, невольно ею восхищался и думал, способна ли она это понять. Ведь жена тигра добилась этого без малейших усилий и, пожалуй, даже вовсе не имела подобных намерений. Он не без оснований подозревал, что ей и невдомек, как это у нее получилось. |
| The tiger’s wife must have seen the hesitation in his face, because at that moment, her upper lip lifted and her teeth flashed out, and she hissed at him with the ridge of her nose folded up against her eyes. The sound—the only sound he ever heard her make, when she had made no sound over broken bones and bruises that spread like continents over her body—went through him like a rifle report and left him there, left him paralyzed. She was naked, furious, and he knew suddenly that she had learned to make that sound mimicking a face that wasn’t human. He left with the bottle, without turning his back to her, reaching behind him to feel for the door, and when he opened it he couldn’t even feel the cold air coming in. The heat of the house stayed with him like a mark as he walked back. | Девушка, должно быть, увидела сомнение, написанное у него на лице. В тот же миг ее верхняя губа приподнялась, блеснули зубы, ноздри раздулись, под глазами и на переносице собрались хищные складки. Она грозно зашипела — это был единственный звук, который он когда-либо от нее слышал. Ведь в тот раз, при всех ее переломанных костях, бесчисленных ушибах, кровавых ссадинах и синяках, неровными пятнами, точно континенты на географической карте, расплывавшимися по всему телу, бедняжка не издала ни звука, ни вздоха. Ее злобное шипение потрясло аптекаря до глубины души. Этот странный звук пронзил его тело, словно эхо выстрела, заставил окаменеть от изумления и страха. Она по-прежнему стояла перед ним, маленькая, нагая, разъяренная, и шипела. Аптекарь вдруг понял, у кого глухонемая научилась издавать такие звуки: у существа, не имеющего человеческого лица, у хищного зверя! Он вместе со своей бутылкой попятился к двери, стараясь не поворачиваться к жене тигра спиной. Он рукой нащупал позади себя дверь, открыл ее и выбрался на крыльцо, даже не чувствуя, как на него обрушивается волна морозного зимнего воздуха. Казалось, жара, царившая в доме мясника, прилипла к нему, точно отметина. Все время, пока шел назад, он чувствовал во всем теле страшный жар. |
| A little way down the pasture, where the creek had begun to come back in black flashes through the ice, the apothecary could see Jovo waiting for him. “Go back to your house,” the apothecary said. | Чуть в стороне от пастбища, где из-подо льда уже начинал пробиваться черными промоинами ручей, аптекарь заметил Йово. Тот явно поджидал его. |
| “She in there?” Jovo said, moving forward a little. | — Ступай домой, — сердито сказал ему аптекарь, но Йово сделал несколько шагов по направлению к нему и спросил: |
| The apothecary stopped, turned. “Go home,” he said, and waited until Jovo vanished. | — Так что, там она? Аптекарь остановился и повторил: — Ступай домой, говорю. — Он молча стоял, выжидая, пока Йово не скрылся из виду. |
| My grandfather had been waiting with the ibis for the apothecary’s return. “Is she well?” my grandfather said. | Мой дед вместе с ибисом ждал в аптеке, как только аптекарь появился на пороге, бросился к нему и спросил: — С ней все в порядке? Она здорова? |
| The apothecary looked at my grandfather wordlessly for a long moment. Before he had gone out—after my grandfather had told him everything, after the apothecary had promised to help her—my grandfather had watched him light the lamp at his counter and bring jars and spoons and an empty glass down from the shelf. My grandfather had stood with his nose running and watched the big, round hands of the apothecary working the mortar and pestle. Wiping out the inside of the glass. Bringing out the golden scales. Measuring the powders. He had watched the apothecary pour the warm water into a bottle and put in the sugar and chalk powder and mint leaves. He had watched the white clouding of the glass as the apothecary capped the glass with his palm, shook it, then wiped it down with a cloth. Rinsed his hands. | Аптекарь лишь посмотрел на него и промолчал. Мой дед так и не дождался ответа — и это после того, как он все рассказал аптекарю, а тот обещал непременно помочь ей! Прежде чем выйти за дверь, мой дед еще некоторое время стоял там, шмыгая сопливым носом, и смотрел, как аптекарь зажигает лампу у себя за прилавком, приносит какие-то кувшины, ложки, пустой стакан, снимает что-то с полок, а потом крупными руками тщательно, с силой толчет что-то пестиком в ступке. Затем он протер внутреннюю поверхность и без того совершенно чистого стакана, принес золотистые аптекарские весы и стал отмерять какие-то порошки. Аптекарь налил в бутылку теплой воды, положил туда сахар, мел и несколько листиков мяты. В стакане словно белое облачко поднялось, когда аптекарь налил туда жидкости из бутылки, накрыл посудину ладонью, хорошенько ее встряхнул, а затем тщательно вытер руки тряпицей и вымыл их с мылом. |
| Now the apothecary had come back with that same bottle still full, and he said to my grandfather: “She doesn’t know me.” He held the bottle out. “So, here, you must run and give her this yourself. She needs it.” | Потом аптекарь куда-то ушел и вскоре вернулся, неся в руках такую же бутылочку, но уже снова полную. Он подошел к моему деду и сказал: — Она меня не знает и не доверяет мне. — Аптекарь протянул мальчику бутылку. — Так что придется тебе сбегать к ней и передать это. Ей это нужно. |
| “Everyone will see me,” my grandfather said. | — Но меня же все увидят, — сказал мой дед. |
| “Everyone has gone.” | — Нет, люди давно уже разошлись. |
random book preview
(Obreht Tea, "The Tigers Wife")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |