|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| The villagers had heard the horrible thump-thump of the giant's feet, and most of them had immediately got under the bed-clothes; some had got under the beds. But Garm was both proud and frightened of his master. He thought him terrible and splendid, when he was angry; and he naturally thought that any giant would think the same. So, as soon as he saw Giles come out with the blunderbuss (a sign of great wrath as a rule), he rushed off to the village, barking and crying: | Как только жители деревни услышали ужасный топот великана, многие тут же поплотнее закутались в одеяла, а кое-кто залез под кровать. Но Гарм и гордился своим хозяином, и боялся его. Он считал, что хозяин в гневе и ужасен, и великолепен, и был убежден, что великан подумает то же самое. И когда он увидел, что Джайлс выходит из дому с мушкетоном (как правило, это было признаком сильного гнева!), он с лаем помчался по деревне, крича: |
| `Come out! Come out! Come out! Get up! Get up! Come and see my great master! He is bold and quick. He is going to shoot a giant for trespassing. Come-out!' | - Вставайте! Вставайте! Вставайте! Все выходите и посмотрите, какой великий человек мой хозяин! Сейчас он будет стрелять в великана за нарушение границ. Выходите! |
| The top of the hill could be seen from most of the houses. When the people and the dog saw the giant's face rise above it, they quailed and held their breath, and all but the dog among them thought that this would prove a matter too big for Giles to deal with. Then the blunderbuss went bang, and the giant turned suddenly and went away, and in their amazement and their joy they clapped and cheered, and Garm nearly barked his head off. | Вершина пригорка была видна почти из всех домов. Когда над ней показалось лицо великана, все перепугались и затаили дыхание. Все думали, что это чересчур, и что Джайлсу с великаном не справиться. Но тут прогремел выстрел, великан вдруг повернулся и зашагал прочь, а люди от изумления и радости громко закричали, приветствуя Джайлса. Гарм лаял так, что едва не оторвалась голова. |
| `Hooray!' they shouted. `That will learn him! Master Aegidius has given him what for. Now he will go home and die, and serve him right and proper.' Then they all cheered again together. But even as they cheered, they took note for their own profit that after all this blunderbuss could really be fired. There had been some debate in the village inns on that point; but now the matter was settled. Farmer Giles had little trouble with trespassers after that. | - Ура! - кричали все. - Великана проучили! Эгидиус ему показал! Теперь великан помрет - и поделом ему! Снова все хором закричали "ура". И взяли себе на заметку, что Джайлсов мушкетон и в самом деле стреляет. В деревенских трактирах прежде обсуждали этот вопрос. Теперь же всем стало ясно, и никто больше не осмеливался забредать на землю фермера Джайлса. |
| When all seemed safe some of the bolder folk came right up he hill and shook hands with Farmer Giles. A few – the parson, and the blacksmith, and the miller, and one or two other persons of importance – slapped him on the back. That did not please him (his shoulder was very sore), but he felt obliged to invite them into his house. They sat round in the kitchen drinking his health and loudly praising him. He made no effort to hide his yawns, but as long as the drink lasted they took no notice. By the time they had all had one or two (and the farmer two or three), he began to feel quite bold; when they had all had two or three (and he himself five or six), he felt as bold as his dog thought him. They parted good friends; and he slapped their backs heartily. His hands were large, red, and thick; so he had his revenge. | Когда опасность миновала, отдельные храбрецы отважились взобраться на пригорок и пожать руку фермеру Джайлсу. Кое-кто - священник, кузнец, мельник и еще два-три значительных лица - похлопали его по спине. Ему это не понравилось (плечо ведь сильно болело), но он счел себя обязанным пригласить их к себе. На кухне все уселись в кружок, пили за его здоровье и громко его расхваливали. Он не скрывал зевоту, но гости не обращали на это внимания, пока не кончилась выпивка. Когда выпили по второй, а фермер - третью, он окончательно почувствовал себя храбрецом, а когда все выпили по три (а Джайлс - пять или шесть), он почувствовал себя именно таким смельчаком, каковым считал его Гарм. Расстались добрыми друзьями, фермер от души похлопал гостей по спине. Руки у него были большие, красные и сильные, так что он отыгрался. |
| Next day he found that the news had grown in the telling, and he had become an important local figure. By the middle of the next week the news had spread to all the villages within twenty miles. He had become the Hero of the Countryside. Very pleasant he found it. Next market day he got enough free drink to float a boat: that is to say, he nearly had his fill, and came home singing old heroic songs. | На другой день он обнаружил, что, чем дальше распространяется слух о его подвиге, тем большим количеством подробностей он обрастает. Джайлс стал значительной фигурой в округе. К середине следующей недели новость дошла до деревень, лежащих за двадцать миль вокруг. Он стал героем округи и находил это чрезвычайно приятным. В ближайший базарный день ему поднесли столько вина, что хоть лодку пускай, и он вернулся домой, распевая старинные песни о героях. |
| At last even the King got to hear of it. The capital of that realm, the Middle Kingdom of the island in those happy days, was some twenty leagues distant from Hams and they paid little heed at court, as a rule, to the doings of rustics in the provinces. But so prompt an expulsion of a giant so injurious seemed worthy of note and of some little courtesy. So in due course – that is, in about three months, and on the feast of St Michael – the King sent a magnificent letter. It was written in red upon white parchment, and expressed the royal approbation of `our loyal subject and well-beloved Egidius Ahenobarbus Julius Agricola de Hammo.' The letter was signed with a red blot; but the court scribe had added: Ego Augustus Bonifacius Ambrosius Aurelianus Antontus Pius et Magnificus, dux, rex, tyrannus, et basileus Mediterranearum Parfium, and a large red seal was attached. So the document was plainly genuine, it afforded great pleasure to Giles, and was much admired, especially when it was discovered that one could get a seat and a drink by the farmer's fire by asking to look at it. | Наконец о событиях прослышал сам король. В те счастливые времена столица этого государства (Среднего Королевства) была расположена примерно в двадцати лигах от Хэма, а при дворе, как правило, не больно обращали внимание на то, что происходит в захолустной провинции. Но столь быстрое изгнание такого вредного великана стоило внимания и некоторой учтивости. И по прошествии надлежащего времени, месяца через три, к празднику Святого Михаила (*), король направил в Хэм послание, начертанное красными чернилами на белом пергаменте. В нем выражалось монаршее удовлетворение поведением "преданного нам подданного, нашего возлюбленного Эгидиуса Агенобарбуса Юлиуса Агриколы де Хэммо". Подпись была в виде красной кляксы, а ниже придворный писец вывел затейливым подчерком: "я, Август Бонифаций Амброзий Аурелиан, благочестивый и достославный государь, Базилевс и повелитель Среднего Королевства, руку приложил" (*). К посланию была прикреплена большая красная печать, что говорило о несомненной подлинности документа. Большую радость доставил он Джайлсу, им восхищались все соседи, особенно когда обнаружилось, что каждого, кто желает полюбоваться этим документом, фермер охотно приглашал к столу и угощал на славу. |
| Better than the testimonial was the accompanying gift. The King sent a belt and a long sword. To tell the truth the King had never used the sword himself. It belonged to the family and had been hanging in his armoury time out of mind. The armourer could not say how it came there, or what might be the use of it. Plain heavy swords of that kind were, out of fashion at court, just then, so the King thought it the very thing for a present to a rustic. But Farmer Giles was delighted, and his local reputation became enormous. | Еще лучше грамоты был присланный вместе с нею подарок. Король пожаловал фермеру пояс и длинный меч. Сказать по правде, сам король этим мечом никогда не пользовался. Он принадлежал королевской семье и с незапамятных времен висел в оружейной. Хранитель королевского оружия не мог сказать, как он туда попал и для чего предназначен. При дворе такие тяжелые мечи без украшений как раз вышли из моды, потому-то король и подумал, что для подарка неотесанному деревенщине он будет в самый раз. Фермер Джайлс был в восторге, а слава его сильно возросла. |
| Giles much enjoyed the turn of events. So did his dog. He never got his promised whipping. Giles was a just man according to his lights; in his heart he gave a fair share of the credit to Garm, though he never went so far as to mention it. He continued to throw hard words and hard things at the dog when he felt inclined, but he winked at many little outings. Garm took to walking far afield. The farm went about with a high step, and luck smiled on him. The autumn and early winter work went well. All seemed set fair – until the dragon came. | Джайлса сильно радовал такой поворот событий. И Гарма тоже. Пса так и не выпороли. Джайлс был, в общем, справедливый человек, в глубине души он отдавал должное Гарму, хотя никогда не говорил об этом вслух. Он все еще награждал собаку нелестными эпитетами и при случае швырял в Гарма тяжелые предметы, зато стал закрывать глаза на его самовольные отлучки. Теперь Гарм свободно бегал по полям. Дела у фермера пошли в гору, счастье ему улыбалось. Осень и начало зимы прошли благополучно. Все шло прекрасно, пока не явился дракон. |
| In those days dragons were already getting scarce in the island. None had been seen in the midland realm of Augustus Bonifacius for many a year. There were, of course, the dubious marches and the uninhabited mountains, westward and northward, but they were a long way off. In those parts once upon a time there had dwelt a number of dragons of one kind and another, and they had made raids far and wide. But the Middle Kingdom was in those days famous for the daring of the King's knights, and so many stray dragons had been killed, or had returned with grave damage, that the others gave up going that way. | Ко времени описываемых событий драконы уже стали редкостью на острове. Вот уже много лет в Среднем Королевстве Августа Бонифация не встречали ни одного дракона. Конечно, к западу и к северу попадались топкие болота и ненаселенные горы, но они находились очень далеко. Некогда в тех местах обитало множество разных драконов, и они делали дальние набеги. Но в те времена Среднее Королевство славилось отвагой королевских рыцарей, и было убито и ранено так много странствующих драконов, что остальные перестали летать в том направлении. |
| It was still the custom for Dragon's Tail to be served up at the King's Christmas Feast; and each year a knight was chosen for the duty of hunting. He was supposed to set out upon. St Nicholas' Day and come home with a dragon's tail not later than the eve of the feast. But for many years now the Royal Cook had made a marvellous confection, a Mock Dragon's Tail of cake and almond-paste, with cunning scales of hard icing-sugar. The chosen knight then carried this into the hall on Christmas Eve, while the fiddles played and the trumpets rang. The Mock Dragon's Tail was eaten after dinner on Christmas Day, and everybody said (to please the cook) that it tasted much better than Real Tail. | Еще остался обычай подавать королю драконий хвост на рождественский обед (*); ежегодно выбирали рыцаря для охоты на дракона. Предполагалось, что в день Святого Николая он отправлялся на охоту (*), а к рождеству возвращался с драконьим хвостом. Но уже много лет королевский повар готовил к рождеству поддельный драконий хвост: огромный торт из тертого миндаля с чешуей из жженого сахара. Под музыку скрипок и труб избранный рыцарь относил торт в праздничный зал. Поддельный драконий хвост съедали на сладкое после рождественского обеда, и все уверяли (чтобы сделать приятное повару), что на вкус он лучше настоящего. |
| That was the situation when a real dragon turned up again. The giant was largely to blame. After his adventure he used to go about in the mountains visiting his scattered relations more than had been his custom, and much more than they liked. For he was always trying to borrow a large copper pot. But whether he got the loan of one or not, he would sit and talk in his long-winded lumbering fashion about the excellent country down away East, and all the wonders of the Wide World. He had got it into his head that he was a great and daring traveller. | Так обстояло дело, когда снова появился настоящий дракон. И все из-за того великана. После своего приключения он частенько разгуливал по горам, навещая живущих в разных местах родственников, - гораздо чаще, чем обычно, и много чаще, чем им этого хотелось. Дело в том, что он все пытался одолжить у кого-нибудь большой медный котел. Удавалось ему это или нет, но он усаживался и нескладно и нудно рассказывал о прекрасной стране, лежащей далеко на востоке, и обо всех чудесах большого мира. Он ведь воображал себя великаном и отважным путешественником. |
| `A nice land,' he would say, `pretty flat, soft to the feet, and plenty to eat for the taking: cows, you know, and sheep all over the place, easy to spot, if you look careflly.' | - Прекрасная местность, - говорил он, - земля ровная, почва мягкая, массу еды можно раздобыть: повсюду, знаете ли, коровы да овцы, заметить их легко, если глядеть хорошенько. |
| `But what about the people ?' said they. | - А как насчет людей? - спрашивали его. |
| `I never saw any,' said he. `There was not a knight to be seen or heard, my dear fellows. Nothing worse than a few stinging flies by the river.' | - Ни одного я не видел, - отвечал он. - Ни одного рыцаря там не видать и не слыхать, дорогие мои. Только возле реки какие-то мухи водятся - ужасно больно жалятся. |
| `Why don't you go back and stay there?' said they. | - Что же ты туда не вернешься? - удивлялись родственники. - Там бы и остался! |
| `Oh well, there's no place like home, they say,' said he. `But maybe I shall go back one day when I have a mind. And anyway I went there once, which is more than most folk can say. Now about that copper pot.' | - Недаром ведь говорится, что лучше всего дома, - отвечал он. - Но я, возможно, туда схожу, если будет настроение. Во всяком случае, я-то уж там побывал - этим ведь не каждый может похвастаться. А вот медный котел... |
| `And these rich lands,' they would hurriedly ask, `these delectable regions full of undefended cattle, which way do they lie? And how far off?' | - Так где же они, эти богатые земли, - поспешно спрашивали у него, - где чудесные поля, изобилующие скотом, который никто не сторожит? Далеко ли? |
| `Oh,' he would answer, `away east or sou'east. But it's a long journey.' And then he would give such an exaggerated account of the distance that he had walked, and the woods, hills, and plains that he had crossed, that none of the other less long-legged giants ever set out. Still, the talk got about. | - Да, к востоку, - отвечал он, - вернее к юго-востоку. Но добираться долго. И тут же он давал такой преувеличенный отчет о пройденном тогда расстоянии, о преодоленных лесах, горах и лугах, что ни одному великану не хотелось отправляться в путь: ведь ни у кого не было таких длинных ног. Но слухи распространялись. |
| Then the warm summer was followed by a hard winter. It was bitter cold in the mountains and food was scarce. The talk got louder. Lowland sheep and lone from the deep pastures were much discussed. The dragons pricked up their ears. They were hungry, and these rumours were attractive. `So knights are mythical!' said the younger and less experienced dragons. `We always thought so.' | После теплого лета наступила суровая зима. В горах стояли сильные морозы, с едой стало плохо. Разговоры стали громче. Вспоминали овец и коров, пасущихся на сочных пастбищах. Драконы навострили уши. Они хотели есть, а слухи были заманчивы. - Значит, рыцари - существа мифические, - рассуждали молодые неопытные драконы. - Мы всегда так и думали. |
random book preview
(Tolkien John, "Farmer Giles of Ham")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |