|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| They had fled across Ruhn. Towns and farms, lords’ houses lay in ruins; fields, woods, and orchards had been harrowed and seared with power. Men, children, animals trapped in the range of their minds had been killed. As his awareness moved across the wasteland, he felt a harp song building through him. Winds in his control stirred to it, angry, dangerous, pulling him out of his shape until he was half-man, half-wind, a harpist playing a death song on a harp with no strings. | Да, они шли через Рун. Бежали. Города и усадьбы, дома знати лежали в развалинах; поля, сады и леса были разворочены и спалены грозной мощью. Взрослые, дети, животные, угодившие под их мысленный натиск, были убиты. Когда его сознание двигалось пустошами, он чувствовал, как назревает в его существе песнь арфы. Ветра, которые он обуздал, отозвались на нее, гневные, опасные, выбивающие его из собственного облика до тех пор, пока он не стал получеловеком-полуветром, арфистом, выводящим гибельную песнь на арфе без струн. |
| Then he roused all the power that lay buried under the great cities across Ymris. He had sensed it in the High One’s mind, and he knew at last why the Earth-Masters had warred for possession of their cities. They were all cairns, broken monuments to their dead. The power had lain dormant under the earth for thousands of years. But, as with the wraiths of An, their minds could be roused with memory, and Morgon, his mind burrowing under the stones, shocked them awake with his grief. He did not see them. But on Wind Plain and King’s Mouth Plain, in the ruins across Ruhn and east Umber, a power gathered, hung over the stones like the eerie, unbearable tension in the sky before a storm breaks. The tension was felt in Caerweddin and in towns still surviving around the ruins. No one spoke that dawn; they waited. | Тогда он взял свою мощь, погребенную некогда под руинами великих городов по всему Имрису. Он ощущал ее в разуме Высшего, и теперь понял наконец, почему Властелины Земли боролись за взятие этих городов. То были каменные курганы, разрушенные памятники их мертвых. Великая мощь лежала и дремала под землей тысячи лет. Но, как и мертвецов Ана, эти души можно было призвать воспоминаниями, и Моргон, мысль которого скользила под камнями, внезапно разбудил их своей скорбью. Он не видел их. Но на Равнине Ветров и на Равнине Королевских Уст, в развалинах по всему Руну и восточному Умберу собиралась мощь, нависавшая над камнями, точно зловещее, невыносимое стеснение в воздухе перед грозой. Его ощутили в Кэруэддине и в городах, до сих пор не обращенных в руины. Никто не говорил ни слова на той заре. Все ждали. |
| Morgon began to move across Wind Plain. An army of the Earth-Masters’ dead moved with him, flowed across Ymris, searching out the living Earth-Masters to finish a war. Winds hounded the Earth-Masters out of the shape of stone and leaf they hid in; the dead forced them with a silent, relentless purpose out of the land they had once loved. They scattered across the back lands, through wet, dark forests, across bare hills, across the icy surfaces of the Lungold Lakes. Morgon, the winds running before him, the dead at his back, pursued them across the threshold of winter. He drove them as inflexibly as they had once driven him toward Erlenstar Mountain. | Моргон начал двигаться через Равнину Ветров. Воинство мертвых Властелинов Земли шло с ним, текло через Имрис, разыскивая живых Властелинов, чтобы покончить с войной. Ветра, выследив того или иного врага, выгоняли его из образа камня или листа, где он скрывался; мертвые же молча, безжалостно и целеустремленно вели их прочь из страны, которую они когда-то любили. Они рассеялись по Задворкам Мира в сырых темных лесах, по нагим холмам, по заледенелым Лунголдским озерам. Моргон, впереди которого бежали ветра, а позади шагали мертвые, преследовал их на пороге зимы. И он гнал их, гнал столь же неотвратимо, как когда-то они его, к горе Эрленстар. |
| They tried to fight him one last time before he compelled them into the mountain. But the dead rose around him like stone, and the winds raged against them. He could have destroyed them, stripped them of their power, as they had tried to do to him. But something of their beauty lingered in Raederle, showing him what they might have been once; and he could not kill them. He did not even touch their power. He forced them into Erlenstar Mountain, where they fled from him into the shape of water and jewel. He sealed the entire Mountain — all shafts and hidden springs, the surface of the earth, and ground floor of rock — with his name. Among trees and stones, light and wind, around the mountain, he bound the dead once more, to guard the mountain. Then he loosed the winds from his song, and they drew winter down from the northlands across the whole of the realm. | Они попытались дать ему последний бой перед тем, как он заставил их войти в гору. Но мертвые обступили его, точно каменные стены, а ветра разыгрались, как никогда. Он мог бы истребить их, лишить могущества, как пытались обойтись и с ним. Но отблеск их красоты сохранился в Рэдерле, напоминая ему, какими они, возможно, были когда-то; и у него не поднялась рука для того, чтобы уничтожить Властелинов. Он даже не тронул их мощь. Он загнал их в гору, и они тут же бежали от него в образах воды и самоцветных камней. Он запечатал все входы и выходы, все лазейки, все пещеры и тоннели, все шахты и скрытые ручьи, поверхность земли и недра скалы – запечатал своим именем. Среди камней и деревьев, света и ветра, вокруг горы – всюду он расставил мертвецов, повелев неусыпно охранять все подступы к горе. Затем он выпустил ветра из своей песни, и они повлекли зиму из северного края по всему Обитаемому Миру. |
| He returned to Wind Plain, then, drawn by memory. There was snow all over the plain and on all the jagged, piled faces of the stones. There was smoke among the trees around the plain, for no one had left it. The gathering of men, women, animals was still there, waiting for his return. They had buried their dead and sent for supplies; they were settling for the winter, bound to the plain. | И тогда он вернулся на Равнину Ветров – туда, куда тянули его воспоминания. Снег лежал по всей равнине и на всех иззубренных и громоздких лицах камней. Вокруг равнины за деревьями курились дымки, ибо никто из воинов не покинул своих становищ. Толпы мужчин, женщин, стада животных все еще были здесь и ждали его возвращения. Они похоронили мертвых и послали отряды за припасами; они устраивались здесь на зиму, привязанные к равнине. |
| Morgon took his shape out of the winds, beside the ruined tower. He heard the Morgol talking to Goh; he saw Har checking the splint on a crippled vesta. He did not know if Eliard was still alive. Looking up at the huge cairn, he stepped forward into his sorrow. He laid his face against one of the cold, beautiful stones, stretched his arms across it, wanting to encompass the entire cairn, hold it in his heart. He felt bound, suddenly, as if he were a wraith, and all his past was buried in those stones. As he mourned, men began to move across the plain. He saw them without thinking about them in his mind’s eye: tiny figures drawn across the blank, snow-covered plain. When he finally turned, he found them in a silent ring around him. | Моргон принял свой образ, выйдя из ветра близ разрушенной башни. Он услышал, как Моргол беседует с Гох; увидел Хара, налагающего лубки на сломанную ногу тура. Он не знал, жив ли Элиард. Окинув взглядом громадный каменный курган, он шагнул вперед в горькой печали. Вновь приложив лицо к одному из холодных, прекрасных камней, он распростер руки, словно желая обнять весь курган и удержать его в своем сердце, но внезапно ощутил, что связан, как если бы он был призраком и все его прошлое лежало под этими камнями. Пока он предавался скорби, люди стали двигаться по равнине. Он видел их внутренним взором, не думая о них, – крохотные создания, тянущиеся по нетронутым белым снегам. Когда он наконец обернулся, то увидел воочию, что люди обступили его молчаливым кольцом. |
| They had been drawn to him, he sensed, the way he had always been drawn to Deth: with no reason, no question, simply instinct. The land-rulers of the realm, the four wizards stood quietly with him. They did not know what to say to him as he stood there in his power and his grief; they were simply responding to something in him that had brought peace to the ancient plain. | Их повлекло к нему, как когда-то его к арфисту – безо всяких причин, безо всяких вопросов, одним лишь необъяснимым чутьем. Землеправители Обитаемого Мира и четверо волшебников тихо стояли перед ним. Они не знали, что сказать Звездоносцу, представшему перед ними во всей его мощи и скорби; они просто отзывались на что-то в нем, на то, что принесло мир на древнюю равнину. |
| He looked at the faces he knew so well. They were scarred with sorrow for the High One, for their own dead. Finding Eliard among them, he felt something quicken painfully in his heart. Eliard’s face was as he had never seen it: colorless and hard as winter ground. A third of the farmers of Hed had been sent back to Hed, to be buried beneath the frozen ground. The winter would be hard for the living, and Morgon did not know how to comfort him. But as he looked at Morgon mutely, something else came into his eyes that had never seen in the changeless, stolid heritage of the Princes of Hed: he had been touched by mystery. | Он посмотрел на лица, которые так прекрасно знал. Они были искажены горем и страданием, горем о Высшем и об их собственных мертвых. Отыскав среди них Элиарда, он почувствовал, как забилось его сердце, – забилось быстро и болезненно. Такого лица у Элиарда он не видел никогда – бесцветным и суровым, как голая зимняя земля, было это лицо. Треть хедских земледельцев увезут с равнины домой, на остров, чтобы похоронить их на родных, промерзших холмах. Моргон не знал, как утешить брата, но когда тот, храня молчание, посмотрел на него, что-то новое появилось в его глазах, чего не было прежде в неизменном многовековом наследии князей Хеда, – казалось, Великая Тайна прикоснулась к нему. |
| Morgon’s eyes moved to Astrin. He seemed still dazed by Heureu’s death and the sudden, far-flung power he possessed. “I’m sorry,” Morgon said. The words sounded as light and meaningless as the snow flecking the massive stones behind him. “I felt him die. But I couldn’t — I couldn’t help him. I felt so much death…” | Моргон перевел взгляд на Астрина. Тот казался все еще ошеломленным смертью Хьюриу и внезапно свалившейся на него немалой властью. – Прости, – сказал Моргон. Это слово показалось ему столь же легким и ничего не значащим, как снег, лежащий на каменных глыбах за его спиной. – Я чувствовал, как он умирает. Но я не мог... Ничем не мог ему помочь. Я перечувствовал столько смертей... |
| The single white eye seemed to gaze into him at the word. “You’re alive,” he whispered. “High One. You survived to name yourself at last, and you brought peace to this morning.” | Единственный белый глаз, казалось, заглянул в самую его душу. – Ты жив, – прошептал Астрин. – Высший. Ты уцелел, чтобы наконец назвать себя по имени, и этим утром ты принес нам мир. |
| “Peace.” He felt the stones behind him, cold as ice. | – Мир. – Он ощутил спиной камни, холодные как лед. |
| “Morgon,” Danan said softly, “when we saw that tower fall, none of us expected to see another dawn.” | – Моргон, – негромко произнес Данан, – когда мы увидели падение башни, никто из нас не надеялся дожить до новой зари. |
| “So many didn’t. So many of your miners died.” | – И сколько из вас не дожили... Погибло столько твоих рудокопов. |
| “So many didn’t. I have a great mountain full of trees; you gave it back to us, our home to return to.” | – Да, многие не дожили. Я владею огромной горой, поросшей деревьями. Ты вернул ее нам – вернул наш дом, куда мы скоро снова придем. |
| “We have lived to see the passage of power from the High One to his heir,” Har said. “We paid a price for our seeing, but… we survived.” His eyes were oddly gentle in the pure, cold light. He shifted the cloak over his shoulders: an old, gnarled king, with the first memories of the realm in his heart. “You played a wondrous game and won. Don’t grieve for the High One. He was old and near the end of his power. He left you a realm at war, an almost impossible heritage, and all his hope. You did not fail him. Now we can return home in peace, without having to fear the stranger at our thresholds. When the door opens unexpectedly to the winter winds, and we look up from our warm hearths to find the High One in our house, it will be you. He left us that gift.” | – Мы дожили до того, что увидели, как переходит власть от Высшего к его наследнику, – сказал Хар. – Мы заплатили за то, что видели, но... Но мы уцелели. Глаза его были до странности теплыми. Он поправил плащ, свисающий с исхудавших плеч, – старый жилистый король, сберегший в сердце воспоминания о начале мира. – Ты вступил в поразительную игру и выиграл. Не сокрушайся о Высшем. Он был стар, и власть его близилась к концу. Он оставил тебе Обитаемый Мир, охваченный войной, почти невыносимое наследие и все свои надежды. Ты не подвел его. Теперь мы можем разойтись по домам в мире, не страшась чужих у наших порогов. Когда дверь внезапно распахнется навстречу зимним ветрам и мы обернемся от наших теплых очагов, ища Высшего в доме, – им будешь ты. Он оставил нам щедрый дар. |
| Morgon was silent. Sorrow touched him again, lightly, like a searching flame, in spite of all their words. Then he felt from one of them an answering sorrow that no words could comfort. He sought it, something of himself, and found it in Mathom, tired and shadowed by death. Morgon took a step toward him. “Who?” | Моргон хранил молчание. Несмотря на все их слова, горе вновь коснулось его, не сильно, точно едва занимающееся пламя, он ощутил ответную печаль за каждого из них – такую, какую не могут ни выразить, ни утешить никакие слова. Он искал ее, столь подобную его собственной, и нашел в Мэтоме, усталом и омраченном смертью кого-то из самых близких. Моргон шагнул к нему. |
| “Duac,” the King said. He drew a dry breath, standing dark as a wraith against the snow. “He refused to stay in An… the only argument I have ever lost. My land-heir with his eyes of the sea…” | – Кто? – Дуак, – ответил король. Он тяжело и хрипло вздохнул, стоя, темный, как привидение в белизне снегов. – Он отказался оставаться в Ане... Первый раз в жизни я проиграл спор. Мой земленаследник с глазами, как море... |
| Morgon was mute again, wondering how many of his bindings had been broken, how many deaths he had not sensed. He said suddenly, remembering, “You knew the High One would die here.” | Моргон опять был нем и думал, как много связей разорвалось для него, какое множество смертей в нем не отозвалось. И внезапно сказал, вспомнив: – Ты знал, что Высший придет отсюда. |
| “He named himself,” Mathom said. “I did not need to dream that. Bury him here, where he chose to die. Let him rest.” | – Он сам назвал себя, – сказал Мэтом. – Мне не требовалось видеть этого во сне. Погреби его здесь, где он предпочел умереть. Да покоится он в мире. |
| “I can’t,” he whispered, “I was his death. He knew. All that time, he knew. I was his destiny, he was mine. Our lives were one constant, twisted riddle-game… He forged the sword that would kill him, and I brought it here to him. If I had thought… if I had known—” | – Не могу, – прошептал Моргон. – Я был его погибелью. Он об этом знал. Он все время знал. Я был его жребием, а он моим. Наши жизни были одной непрерывной, переплетенной игрой в загадки... Он выковал меч, который, как он знал, поразит его, а я принес его сюда, к нему. Если бы я подумал, если бы я знал... |
random book preview
(McKillip Patricia, "Harpist In The Wind")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |