|
[Alpha]
|
parallel languages reading service available in mobile learn English, while reading favorite books 1500 books in our base at the moment all texts are presented for educational purposes (learning foreign languages) |
full version |
|
 give us a feedback!
|
| When she was six years old, and Papa's friend Gadeo used to come by to talk politics with Papa after dinner, she would put on the gold-colored necklace that Mama had found on a trash-heap and brought home for her. It was so short that it always got hidden under her collar where nobody could see it. She liked it that way. She knew she had it on. She sat on the" doorstep and listened to them talk, and knew that she looked nice for Gadeo. He was dark, with white teeth that flashed. Sometimes he called her "pretty Laia." "There's my pretty Laia!" Sixty-six years ago. | Когда Лайе было лет шесть, один из друзей отца, Гадео, часто заходил к нему, и они после обеда разговаривали о политике, а она непременно наряжалась в золотистое ожерелье, которое мама подобрала где-то и отдала ей. Цепочка была такой короткой, что ожерелья почти не было видно под воротничком. Но Лайе это даже нравилось. Она-то знала, что ожерелье на ней! Присев на ступеньку, она слушала, о чем говорят мужчины, и понимала, что постаралась хорошо выглядеть ради Гадео. Он был темноволосый, белоснежные зубы так и сверкали, когда он улыбался. Иногда он называл ее «красотка Лайя». «А вот и моя красотка Лайя!» И было это шестьдесят шесть лет назад. |
| "What? My head's dull. I had a terrible night." It was true. She had slept even less than usual. | — Что ты сказал? Башка сегодня совсем тупая! Ужасно спала. — Это была правда. Сегодня она спала даже меньше, чем обычно. |
| "I was asking if you'd seen the papers this morning." | — Я спросил, видели ли вы сегодняшние газеты? |
| She nodded. | Она кивнула. |
| "Pleased about Soinehe?" | — Как вам понравились события в Сойнехе? |
| Soinehe was the province in Thu which had declared its secession from the Thuvian State last night. | Сойнехе была той самой провинцией Тху, которая вчера объявила о своем отделении от государства. |
| He was pleased about it. His white teeth flashed in his dark, alert face. Pretty Laia. | Нои был явно доволен. Его белые зубы сверкали на смуглом живом лице. «Красотка Лайя(« |
| "Yes. And apprehensive." | — Это хорошо. Но и тревожно, — промолвила она. |
| "I know. But it's the real thing, this time. It's the beginning of the end of the Government in Thu. They haven't even tried to order troops into Soinehe, you know. It would merely provoke the soldiers into rebellion sooner, and they know it. " | — Да, конечно. Но на этот раз все-таки что-то настоящее! Зашаталось государство Тху! Их правительство даже не предприняло попытки ввести туда войска. Видимо, они справедливо опасались, что армия восстанет. |
| She agreed with him. She herself had felt that certainty. But she could not share his delight. After a lifetime of living on hope because there is nothing but hope, one loses the taste for victory. A real sense of triumph must be preceded by real despair. She had unlearned despair a long time ago. There were no more triumphs. One went on. "Shall we do those letters today?" | Она была с ним полностью согласна. Но радости его разделить не могла. Целую жизнь прожив одной лишь надеждой и не перестав надеяться, человек утрачивает вкус к победе. Настоящему ощущению победы должно предшествовать полное отчаяние. А отчаиваться она давным-давно разучилась. И побед больше не одерживала. Просто продолжала жить. |
| "All right. Which letters?" "To the people in the North," he said without impatience. "In the North?" "Parheo, Oaidun. " She had been born in Parheo, the dirty city on the dirty river. She had not come here to the capital till she was twenty-two and ready to bring the Revolution. Though in those days, before she and the others had thought it through, it had been a very green and puerile revolution. Strikes for better wages, representation for women. Votes and wages-Power and Money, for the love of God! Well, one does learn a little, after all, in fifty years. | — Может быть, мы сегодня займемся письмами? — Хорошо. Какими именно? — Ну, на север, — нетерпеливо пояснил Нои. — На север? — В Парео, в Оайдун. Она сама родилась в Парео, грязном городе на берегу грязной реки. А сюда, в столицу приехала лишь в двадцать два года, горя революционными идеями. Хотя тогда все эти идеи были еще весьма зелены и осуществлять их было бы просто опасно. Забастовки с требованиями повысить зарплату, утвердить право женщин на участие в выборах( Выборы, зарплата( Власть и деньги! Господи! Ну ничего, в конце концов, за пятьдесят лет она все-таки кое-чему научилась. |
| But then one must forget it all. | А теперь нужно обо всем этом позабыть. |
| "Start with Oaidun," she said, sitting down in the armchair. Noi was at the desk ready to work. He read out excerpts from the letters she was to answer. She tried to pay attention, and succeeded well enough that she dictated one whole letter and started on another. "Remember that at this stage your brotherhood is vulnerable to the threat of... no, to the danger... to... " She groped till Noi suggested, "The danger of leader worship?" | — Начнем с Оайдуна, — сказала Лайя, поудобнее усаживаясь в кресло. Нои уже сидел за столом, готовый к работе. Он прочитал ей отрывки из писем, на которые предстояло ответить, и она постаралась слушать внимательно, и даже продиктовала одно письмо целиком и начала диктовать второе. — «Помните: на данном этапе ваше революционное братство весьма уязвимо перед лицом( нет, перед угрозой( перед лицом опасности(« — Фраза не получалась, и она бормотала что-то себе под нос, пока Нои не предложил: |
| "All right. And that nothing is so soon corrupted by power-seeking as altruism. No. And that nothing corrupts altruism | — Перед лицом такой опасности, как вождизм? |
| no. Oh for God's love you know what I'm trying to say, Noi, you write it. They know it too, it's just the same old stuff, why can't they read my books!" | — Да, хорошо. Пойдем дальше. «И что легче всего жажда власти совращает именно альтруистов(« Нет. «И что ничто не может совратить альтруистов(« Нет, нет! О, черт возьми, ты же понимаешь, Нои, что я хочу сказать, ну так и пиши сам! Они тоже прекрасно понимают, что все это перепевы старого, вот пусть и почитают лучше мои книги! |
| "Touch," Noi said gently, smiling, citing one of the central Odonian themes. | — Они жаждут общения, — мягко, с улыбкой заметил Нои, напоминая ей об одной из главных заповедей одонийцев. |
| "All right, but I'm tired of being touched. If you'll write the letter I'll sign it, but I can't bothered with it this morning." He was looking at her with a little question or concern. She said, irritable, "There is something else I have to do!" . | — Общение — это прекрасно. Но я что-то устала от общения. Если ты напишешь это письмо сам, я его с удовольствием подпишу, но сегодня я, право, ни на что не способна, все это меня раздражает. — Нои смотрел на нее то ли вопросительно, то ли озабоченно. И она совсем рассердилась: |
| When Noi had gone she sat down at the desk and moved the papers about, pretending to be doing something, because she had been startled, frightened, by the words she had said. She had nothing else to do. She never had had anything else to do. This was her work: her lifework. The speaking tours and the meetings and the streets were out of reach for her now, but she could still write, and that was her work. And anyhow if she had had anything else to do, Noi would have known it; he kept her schedule, and tactfully reminded her of things, like the visit from the foreign students this afternoon. | — В конце концов, у меня есть и другие дела! Когда Нои ушел, она уселась за письменный стол и стала перекладывать с места на место бумаги, делая вид, что чем-то занята; она была поражена, даже немного испугана тем, что сказала. Никаких других дел у нее, разумеется, не было. Никогда не было. Это ее работа; дело всей ее жизни. Поездки, выступления, собрания, уличные митинги — все это сейчас не для нее, но писать-то она еще может! И даже если б «другие дела» у нее были, Нои, конечно же, знал бы об этом; ведь это он составляет для нее расписание на каждый день и тактично напоминает ей о таких мелочах, как, скажем, сегодняшний визит студентов-иностранцев, о котором она совсем забыла. Ах, проклятье! Ведь она так любит молодежь, к тому же у иностранцев всегда есть чему поучиться, но она безумно устала от новых лиц, устала быть на виду! |
| Oh, damn. She liked the young, and there was always something to learn from a foreigner, but she was tired of new faces, and tired of being on view. She learned from them, but they didn't learn from her; they had learnt all she had to teach long ago, from her books, from the Movement. They just came to look, as if she were the Great Tower in Rodarred, or the Canyon of the Tulaevea. A phenomenon, a monument. They were awed, adoring. She snarled at them: Think your own thoughts! That's not anarchism, that's mere obscurantism.-You don't think liberty and discipline are incompatible, do you?-They accepted their tongue lashing meekly as children, gratefully, as if she were some kind of All-Mother, the idol of the Big Sheltering Womb. She! She who had mined the shipyards of Seissero, and had cursed Premier Inoilte to his face in front of a crowd of seven thousand, telling him he would have cut off his own balls and had them bronzed and sold as souvenirs, if he thought there was any profit in it-she who had screeched, and swom, and kicked' policemen, and spat at priests, and pissed in public on the big brass plaque in Capitol Square that said HERE WAS FOUNDED TP SOVEREIGN NATION STATE OF A-IO ETC Em pssssssss to all that!:. And now she was everybody's grandmama, the dear old lady, the sweet old monument, come worship at the womb. The fire's out, boys, it's safe to come up close. | Сейчас скорее она у них учится, а не они — у нее; они давным-давно усвоили все, чему она могла и должна была их научить — по ее же книгам, по истории Движения. Они приходят просто посмотреть, словно она Великая Башня Родарреда или знаменитый каньон Тулаивеи. Этакий феномен, памятник. Они смотрят на нее с восторгом, с обожанием, а она рычит на них: «Думайте своей головой!.. Это же не анархизм, а обскурантизм какой-то!.. Надеюсь, вы не считаете, что свобода и дисциплина — вещи несовместные?». Они соглашались и примолкали, точно дети перед Великой Матерью всех народов, перед дурацким идолом, перед вечным символом Материнского Чрева. Это она-то символ! Террористка, заминировавшая верфи Сейссеро, хулиганка, выкрикивавшая брань в лицо премьеру Инойлту перед семитысячной толпой, кричавшая, что ему бы следовало отрезать собственные яйца, покрыть их бронзовой краской и продать в качестве сувениров, если ему кажется, что и из этого можно извлечь какую-то выгоду( Она, которая так пронзительно кричала и ругалась, била полицейских ногами, оплевывала священников, прилюдно мочилась на вделанную в мостовую на площади Капитолия бронзовую доску с надписью: «Здесь было основано суверенное государство А-Йо(«. Ах, да ей тогда на все было плевать! А теперь она стала Всеобщей Бабушкой, милой дорогой старушкой, прелестным старинным памятником — приходите, поклонитесь выносившему вас чреву! Огонь потух, мальчики, подходите ближе, не бойтесь! |
| "No, I won't," Lama said out loud. "I will not." She was not self-conscious about talking to herself, because she always had talked to herself. "Laia's invisible audience," Taviri had used to say, as she went through the room muttering. "You needn't come, I won't be here," she told the invisible audience now. She had just decided what it was she had to do. She had to go out. To go into the streets. | — Нет, ни за что! — воскликнула Лайя, не замечая, что говорит сама с собой. — Ни за что! — Она и раньше часто бормотала что-то себе под нос, «обращаясь к невидимой аудитории», как это называл Тавири, когда она ходила взад-вперед по комнате, не замечая его. — Жаль, что вы приехали, ведь меня-то не будет! — сказала она «невидимой аудитории» и решила, что ей непременно следует уйти. Выйти на улицу. |
random book preview
(Ursula K. Le Guin, "The Day before the Revolution")
| Read | Читайте |
| books | книги |
| in English | на английском |
| with | с |
| paraller | параллельным |
| translation | переводом |